#52
Сегодня у меня произошла удивительная, и в тоже самое время странная встреча. Но сначала я сделаю небольшое отступление. Ты помнишь, как я тебя звал впервые дни общения с тобой? Я помню, даже больше чем хотелось бы.
так вот это самая встреча произошла со мной, когда я возвращался домой. Я выхожу из маршрутки и укутавшись посильнее в пальто, торопливо иду в сторону дома. Вечера уже совсем не для размеренных прогулок: генеральная репетиция зимы в самом разгаре.
Вдруг слышу сзади торопливые шаги. Оборачиваюсь и вижу, как меня догоняет то ли взрослая девочка, то ли маленькая девушка — в полумраке не разобрать. Она равняется со мной и некоторое время с беспардонностью, простительной лишь детям, изучающе всматривается в мое лицо.
«Я с вами пойду! — говорит она, сделав какие-то неизвестные мне выводы. — А то мне одной страшно». И храбро так произносит, даже не просит, а как бы с вызовом, мол защитник ты или где?
«А со мной не страшно?» — спрашиваю голосом волка из сказки, а сам улыбаюсь этой недоступной взрослому логике, по которой идущего в попутном направлении незнакомца следует бояться меньше, чем любого другого.
«С вами нет» — твердо заключает она и больше не говорит ни слова.
Так в тишине мы прошли какое-то время, пока девочка снова не подала свой голос.
«Какие у вас любимые цветы?» — говорит она, то ли от избежания неловкости, то ли от тишины оглушавшей нас.
Я же в ответ разхохатался и ответил — «Я мужчина, мне не нужны цветы».
«Цветы может и не нужны, но любимые то все равно есть» — уверенно отвечает девушка.
А ведь правда, есть же.
«Одуванчики» — как-то неуверенно произношу я.
«Ладно. Почему?» — спрашивает она, изучающе всматриваясь в мое лицо.
«Потому что они растут в дикой природе и их не купить» — ответил я, этой юной леди и больше за всю дорогу мы ничего не говорим.
Так мы и идем молча вдоль путей и темных чужих дворов. Девочка держится сзади и чуть поодаль — слышу лишь, как шмыгает носом, да стучит по асфальту прихваченными морозом подошвами. Держится на расстоянии, балансирует между правилами приличия и боязнью потерять провожатого из вида.
А я думаю тем временем, что мы — двое совершенно незнакомых людей — только что заключили самую древнюю сделку. Ту, что заключалась десятками тысячелетий до нас, когда электричек и асфальтовых дорог еще не существовало. Сделку, условия которой записаны в наших генах:
Сильный. Защищает. Слабого.
Оборачиваюсь перед самым своим домом, а моей попутчицы уже нет. Похоже, нырнула в один из дворов, растворилась в теплом крылечном свете, да стаскивает сейчас с ног подмороженные ботиночки.
Лодочка зашла в гавань.
Хорошо, когда кто-то перед твоим приходом зажигает свет на крыльце: домой радостнее плыть, когда там светятся маяки.
Так вот мы с тобой, милая, в сущности, как с этой девочкой. Идем сквозь темноту рядом, но ты пока этого не знаешь. И во мне непрерывно поёт этот древний инстинкт. Он тянет, зовет в дозор — сторожить твои мечты, и дышать теплом на твои проблемы, пока они не растают, как снежинки в ночи.
И я знаю, что стоит мне дописать последнюю строчку, ты тоже исчезнешь, не проронив ни слова, как та самая девочка. Исчезнешь, не сказав слов благодарности, потому что «спасибо», как испорченные весы — его всегда либо слишком много, либо слишком мало. Так что не надо спасибо.
Вместо этого — захвати в следующий раз по пути домой лампочку, которая будет светить на нашем с тобой крыльце.
Я слышал, они уже поступили в продажу.