#56
Когда я закрываю глаза, то часто слышу, как ты улыбаешься. Именно слышу, потому что это особый, занесенный в Красную Книгу тип улыбки, который можно услышать с закрытыми глазами. Именно так одна душа улыбается другой.
Я храню эту улыбку, как музыку из любимого мультфильма и сбегаю её послушать время от времени, стоит нам немного повздорить с окружающей действительностью. И когда все начинает казаться невыносимым, нужно только прикрыть веки и немного поискать — настроить внутренний приемник на нужную частоту... И тогда сквозь белый шум неважного и напускного вдруг появляешься ты. И я всегда радуюсь этим «кабута» внезапным встречам. «Кабута» и не ожидал. И мы оба «кабута» вдруг страшно и искренне удивляемся, потому что долгожданность — наше второе имя.
А бывает и по другому. Бывает, что я неделями не включаю свой внутренний приемник. Потому что страшно. Потому что кажется, что однажды не поймаю нужную частоту. Кажется что так и буду метаться во тьме колючего эфира, а потом и по улицам, приставая к людям: вы не видели? Вы не слышали? Вы не знаете? Где, где она — моя теплая радиостанция? Вот только вчера была и нету...
А люди пожмут плечами и поспешат раствориться, как пар во влажном воздухе метрополитена, чтобы затем опасть росой на стенки переполненных вагонов. У них уже давно радио только котировки и пробки передает. Какое-какое такое тепло? Тепло по трубам течет с Октября по Апрель, не дурите юноша! Кстати, вы выходите?
Выхожу! Выхожу из духоты, выхожу из тишины вашего безжизненного эфира, где передают лишь никому не нужные новости. Где красота — это непрактично, а творчество — несерьезно. Где любовь — это разновидность ремесла, над которой нужно работать.
Выхожу, чтобы верить в сбывающиеся сказки, новогоднее-рождественское-первомайское чудо, в падающие звезды и падающие в море монеты. Выхожу, чтобы верить в лучшее, но не бороться за все хорошее и против всего плохого огнем и мечом, а позволить хорошему быть. И плохому позволить быть. Чтобы кричать, рвать и метать, приставать к прохожим, танцевать пока коленные суставы не крякнут, петь, пока связки не развяжутся.
Выхожу, чтобы преодолевая кубометры ледяного воздуха раз за разом ловить твой сигнал — такой слабый среди царящего вокруг грохота, и такой оглушительный в своей чистоте.
Народ часто говорит про кого-то, мол мы с ним «на одной волне». После этого правда, как правило пьянствуют, потому что трезвыми-то друг с другом не могут. Слишком в глаза бросаются уж очень разные частоты этой «одной волны». Да и бог с ними: что они знают об искусстве тонкой настройки радиосвязи?
Шшш... Ну где ты там?
Прием.
Я страшно по тебе соскучился.