Жертвенник Галатеи

Но утро началось вовсе не так, как обычно. Несси только успела выйти из ванной, когда услышала, что в квартире что-то творится. Тоша, которую в школу эвакуатором не поднимешь, радостно вопила: «Ура! Ура! Ура!» и, судя по грохоту, скакала по комнате. А бабушка что-то растерянно бормотала в ответ. Несси уж было подумала, что перепутала числа, и день рождения у сестренки сегодня, а не в субботу, а она еще и подарок не купила... Но тут из детской выглянула Агафья Петровна.

— Фима, ты встала уже? — спросила она строго. — Пойдем-ка на кухню, поговорим... А ты, — она обернулась к младшей внучке, — давай собирайся в школу. И хватит скакать, весь подъезд на уши подымешь!

Совсем сбитая с толку, Несси прошла на кухню. Бабушка зашла следом за ней и прикрыла дверь, немного приглушив крики ликования, которые все еще доносились из детской. Вид у Агафьи Петровны был очень недовольный.

— Фима, я конечно все понимаю, ты хотела порадовать сестру, — начала в своей обычной учительской манере, — но тебе не кажется, что это как-то слишком? Тоше еще только семь исполнилось. И ты прекрасно знаешь, что я этого всего не одобряю. Да и сколько стоит такое удовольствие? Ты что, без моего ведома в кредит влезла? Учти, если это так...

— Да ты о чем? — перебила ее Несси, не понимая, за что ее так строго отчитывают.

— Ну-ну, не надо делать вид, будто ты не при делах. Я, может, и старая, но не в маразме. На что ты купила айфон? Где деньги взяла?

У Несси отвисла челюсть. Она тоже была не в маразме, и все свои покупки помнила. И совершенно точно не покупала гаджет, который стоил в шесть раз больше ее повышенной стипендии.

— А где... — у нее сел голос, и ей пришлось откашляться, чтобы продолжить мысль, — где Тоша его нашла?

— На комоде, — отрезала бабушка. — Лежал в черной коробочке, перевязанной красной ленточкой. С открыткой, в которой ты написала, что в субботу тебя не будет дома, поэтому ты решила сделать подарок сегодня. И кстати, ты не говорила, что куда-то собираешься...

У девушки вспотели ладони. Черная коробочка с красной лентой. Где-то она уже такое видела... Она вспомнила, как заполняла страницы дурацкого дневника и написала в шутку, что хочет айфон для сестры. Но это же... это было ночью... никто этого не видел и не знал, кроме нее. Как это возможно? Может, кто-то проник в квартиру, пока все спали, и подложил гаджет? Но это бессмысленно! Да и кто знал про заветное желание Тоши? Она, бабуля, Вика и Макс. Все. Но если Тайный Санта не бабуля, тогда кто? У Вики таких денег нет. У Макса... ну, у него есть, родители богатые. Но это как-то чересчур. Да и как он попал в квартиру? У него нет ключа, они живут на девятом этаже, и все равно все окна закрыты изнутри. Глупость какая-то... В голове мелькнула страшная догадка: а что, если Тоша украла айфон в школе и выдала за подарок?

«Ну да, конечно, и положила в черную коробку с красной лентой, — оборвала Несси сама себя. — Не будь дурой, ты же прекрасно знаешь, откуда он взялся. Но бабушку такой ответ не устроит».

— Фима, я жду объяснений, — Агафья Петровна повысила голос.

— Ладно, — девушка сглотнула, — прости, неудачная была идея. Я рассказала Максу, что Тоша хочет этот дурацкий айфон. А у него друг... ну знаешь, занимается ремонтом, скупает подержанные телефоны. Как раз у него оказался исправный, только экран разбит. Ну, мастер его заменил, и продал мне. Нам. То есть, Максу. У меня-то конечно не было столько денег. Просто я так расстраивалась, что не могу порадовать сестренку. Он решил сделать мне приятное. Ну, чтобы показать, что у него ко мне все серьезно, и может, он даже сделает мне предложение через несколько лет...

Несси врала напропалую, сочиняя историю на ходу, и сама удивлялась, что умеет так искусно лгать. Не то чтобы раньше ей не приходилось этого делать. Конечно приходилось. Но не в таких грандиозных масштабах. Впрочем, это, кажется, прокатило. Во всяком случае, бабушка вышла из своего учительского образа, ее губы снова стали губами, а не тонкой белой линией на лице, да и глаза потеплели немного.

— Эх, молодежь, — сказала она уже гораздо мягче и покачала головой. — Какие у вас сейчас ухаживания странные! Айфон купить.

— Ну да ладно, бабуль, — через силу улыбнулась Несси, — а то ты не помнишь, как дед тебе во времена дефицита сапожки выправил итальянские. Тоже ведь радовалась, наверное, до упаду!

— Помню-помню, — закивала Агафья Петровна, погружаясь в светлую ностальгию, — хороший он был человек, твой дед. Царствие ему небесное... Ну ладно. Иди, что ли, посмотри, на это чудо в перьях, а то уже завтракать пора.

Радуясь, что удалось так легко отделаться, Несси вышла из кухни и бегом побежала к сестре. Та была вне себя от счастья и тут же повисла у нее на шее. А вот идти умываться не хотела ни в какую. Впрочем, появившаяся в дверях Агафья Петровна быстро исправила ситуацию.

Как только Тоша вышла, девушка подошла к комоду, где все еще валялась коробка, взяла открытку, с которой улыбалась очередная пони, открыла... Да это был ее почерк. И, наверное, вчера Несси упала бы в обморок, увидев такое: ведь она совершенно точно ее не подписывала. Но сегодня ее это уже почти не удивило. Как не удивила и коробка – точно такая же, как та, что лежала у нее на столе, только гораздо меньшего размера.

Во что же она влипла?

Девушка осмотрела айфон. Ничего, что могло бы вызвать подозрение. Но что-то ведь должно его вызывать, черт возьми! Нельзя просто записать желание в тетрадку и наутро получить желаемое – так не бывает!

— Фима, — позвала ее бабушка с кухни.

— Что?

— Я забыла тебе сказать. Твоя книжка по древнегреческой мифологии лежит на кухне.

— Какая книжка?

— Ну та, на которой ты спала, когда мы с Тошей пришли.

У Несси душа ушла в пятки. Так это был не сон! Она действительно сидела на кухне с книгой, но не помнила, как ее разбудили и отправили в кровать. Значит, все это был не кошмар, все правда... А если это правда... и если эта книга опять лежит не там, где она ее оставила, то это значит...

Агафья Петровна как раз ставила на стол тарелки с яичницей и бутербродами, когда Несси медленно, как будто во сне, вошла на кухню. Книга лежала рядом с заварочным чайником, и на ней стояла пузатая конфетница советского образца. Почему-то в этот момент девушка подумала, что они никогда не кладут в нее конфеты – только печенье или вафли...

— Фимочка, ты чего? — спросила бабушка, увидев ее бледно-зеленое лицо.

— Я миф не дочитала к семинару, — выговорила девушка, с трудом ворочая языком.

— Про Пигмалиона и Галатею? — уточнила Агафья Петровна. — Так он короткий совсем. Ты, наверное, даже дочитала его, просто забыла, потому что уснула. Все бормотала, что Галатее нужны жертвы, чтобы жить, пока я тебя спать укладывала. Но это ты перепутала. Жертвы нужно было приносить Афродите...

— Галатее нужны жертвы, чтобы жить... — прошептала девушка. — О боже!

— Да что случилось-то, Фима? Ты как будто привидение увидела!

Но Несси ее уже не слушала. Смахнув конфетницу, она схватила книгу, сунула ее в сумку, которая стояла в коридоре, и ринулась в комнату – одеваться. Напялив первое, что попалось под руку, она выскочила в прихожую.

— Фима, ты куда? А как же завтрак? — окликнула ее бабушка.

— Потом, бабуль, потом! — отмахнулась она. — У меня важный семинар...

— Но еще только семь часов...

— Да но... мне еще надо в библиотеку, — пропыхтела Несси, натягивая сапоги.

— Возьми хотя бы пару бутербродов с собой! — не отступала Агафья Петровна. — Фима!

Девушка выскочила за дверь, даже не потрудившись закрыть ее.

Не дожидаясь лифта, она помчалась вниз по лестнице, перескакивая через три ступеньки, а в голове вертелась только одна мысль: «Вернуть книгу, я должна вернуть эту чертову книгу! Это дьявольщина какая-то... Если Галатея хочет жертв, то пусть их приносит кто-нибудь другой!»

Она понятия не имела, что значат эти слова, но это явно не сулило ничего хорошего.

Выбежав из подъезда, Несси достала телефон и набрала номер Вики. Надо было еще вчера ей рассказать, а не играть в шпионов. Она написала о ней в дневнике, и кто знает, что теперь будет?! Трубку долго никто не брал, и девушка уже подумала, что случилось что-нибудь ужасное. Но выдохнула, когда на том конце послышалось сонное:

— Алоха, Несс! Ты чего в такую рань?..

— Где ты сейчас? — резко спросила Несси, обгоняя женщину с большой рыжей собакой на поводке.

— В смысле – где? Дома. Где еще я могу быть в семь утра? — зевнула Вика.

— Тебе никакой парень не писал? Ты ни с кем не знакомилась вчера или сегодня?

— Чего? Какой парень?

— Любой! — рявкнула Несси и резко затормозила, пропуская машину, которую не заметила, за что получила протяжный гудок в ухо.

— Да много кто писал, — Вика явно была сбита с толку. — В тиндере. Я же тебе рассказывала... А почему...

— Слушай, — оборвала ее подруга. — Вчера кое-что случилось, и я должна тебе об этом рассказать.

Скороговоркой Несси пересказала Вике события прошедшей ночи. Про книгу, которая путешествовала по квартире, и об истории трехсотлетней давности, записанной в ней. И про то, как она написала в дневнике всякую ерунду. И как потом, утром, дома обнаружился айфон, которого там не было и быть не могло. Услышав такое захватывающее повествование, Вика мгновенно проснулась.

— Ух ты! — восхитилась она, когда Несси замолчала, чтобы немного перевести дыхание. Она уже почти дошла до остановки. — Это прикольно! Настоящая мистика, как в кино!

— Вот именно, — мрачно подтвердила девушка. — В твоих любимых ужастиках все как-то так и происходит, да? Типа, подростки находят странную книгу, а потом их желания начинают исполняться, а потом...

— Стоп, стоп, стоп! Притормози, подруга! — перебила ее Вика. — Но ведь ты сама постоянно повторяешь, что в жизни все не бывает так, как в кино. Это все клише – про подростков, проклятые артефакты и прочее. А вдруг тебе достался не проклятый, а волшебный предмет, который исполняет желания? Просто так, без всяких откатов? Ведь Тоша получила свой айфон, взяла его в руки и не умерла в корчах, так?

— Сплюнь!

— Да ладно тебе! Ну что страшного-то случилось? Она до потолка прыгала, поди.

— Угу. Только что люстру не сорвала.

— Ну вот, это же хорошее событие, — на том конце провода повисла задумчивая тишина, а потом Вика осторожно спросила: — А ты серьезно пожелала, чтобы я нашла парня?

— Вика-а-а-а... — простонала Несси, наконец, сообразив, к чему ведет ее подруга. — Да забудь ты про мои желания! Дело ведь не в том, что они каким-то совершенно невероятным образом могут исполниться, а в том, что за этим последует. Не бывает ничего без последствий!

— И что ты собираешься делать?

— Я верну книгу владельцу, — решительно заявила Несси.

Трамваи стояли – на линии не было электричества. Морось постепенно перерастала в настоящий осенний дождь, а девушка в спешке не взяла с собой зонт. Если трамваи не пойдут в ближайшие пять минут, она никуда не успеет...

— Может, не надо? — жалобно спросила Вика. — Давай подождем! А вдруг все твои желания исполнятся, и все будут счастливы?

— Ты серьезно в это веришь?

— Ну... ты ведь не просила ничего для себя, так?

Несси задумалась.

— Вроде нет. Только для Тоши, бабушки, тебя и Макса. Но какая разница?

— А вот и есть разница, — наставительно произнесла Вика. — Знаешь, бывают такие артефакты, которые безопасны, пока ты желаешь чего-то для других. Ну вроде как это проверка воли или что-то...

— Ты сама это только что придумала, — рассердилась Несси.

— Не правда! — запротестовала подруга. — Я читала об этом на форуме оккультистов! Человек, чистый душой, не может принести никому вреда. Потому что в нем нет низменного эгоизма и все такое прочее... Ну ты поняла, в общем. И ты превращаешься в чудотворца! Ну или в мага, как в Хогвартсе.

— И зачем Федерико отдавать мне такую ценную вещь?

— Ну, ты сама сказала. У него все умерли. Для кого ему желать добра? Или он сам скоро должен умереть и решил передать тебе по наследству свой артефакт.

Несси хмыкнула.

— То есть, тебя не смущает, что странный мужик, которому триста лет, но выглядит он при этом на двадцать пять, отдал мне книжку с джинном внутри?

— Не. Я думаю, в этом и фишка. Он не может умереть, пока не передаст книгу. Но, наверное, хочет, раз жизнь его так не пожалела. Может, его кто-то проклял так или что-то. Типа, будешь жить, пока не отдашь.

— И за триста лет он не нашел, кому отдать?

— Блин, ну... слушай, — у Вики кончились аргументы, — давай просто подождем денек и посмотрим. Если вдруг ты заметишь что-то странное или страшное, то, клянусь, я вместе с тобой пойду к этому кукольнику, и мы вернем ему книжку. Согласна?

Несси молчала.

— Ну, Несс, — не отставала подруга. — Ну пожалуйста, ради меня, а? Я так хочу, чтобы у меня был парень...

Девушка вздохнула. Она тоже хотела, чтобы Вика, наконец, нашла свою любовь. И хотя внутренний голос говорил ей, что не стоит поддаваться на эту провокацию, какая-то часть ее сознания уже сомневалась в правильности решения, принятого на нервах. А может, и правда, ей просто удалось сорвать крупный куш? Вдруг она станет тем человеком, который осчастливит весь мир? Это было бы так круто!

— Ладно, — сказала она, наконец. — Давай подождем. Но ты обещала, если что, то сразу...

— Обожаю тебя, Несс! — с чувством произнесла Вика.

И в этот момент трамваи стронулись с места.

День прошел, и ничего не случилось. Хотя Несси чутко прислушивалась ко всему, что происходило вокруг, подмечала каждую мелочь и пребывала в таком напряжении, что даже отказалась идти гулять с Максом. Он обиделся, подумав, что она не хочет оставаться с ним наедине, ведь за полгода они так и не зашли дальше поцелуев. Впрочем, это было самое неприятное событие за весь день. А в остальном – ничего паранормального не произошло.

В субботу они отмечали день рождения, и праздник удался. Тоша с гордостью показывала подружкам свой айфон и говорила, что Фима – лучшая старшая сестра в мире, и ни у кого такой больше нет!

Прошла неделя, за ней вторая, третья...

Вика познакомилась с каким-то парнем, и была от него в полном восторге. Правда, почему-то не хотела рассказывать о нем Несси. Только отшучивалась, мол, показывать подружкам жениха до свадьбы – плохая примета. Но, кажется, у них действительно было все серьезно. После пар Вика, святясь от счастья, летела на свидание. И как-то раз все-таки не выдержала и шепнула подруге на ушко, что у них «уже все было».

Макс целыми вечерами теперь пропадал в спортзале. Он узнал, что соревнования по вольной борьбе будут освещать федеральные каналы, и поставил цель во что бы то ни стало победить. «Засветиться в телеке – поди плохо! Может, меня заметит какой-нибудь крутой тренер, или я вообще в сборную попаду!» — сказал он, поигрывая мускулами.

И даже бабушка, наконец, получила то, о чем так мечтала последние два года. Купив в киоске лотерейный билет, она внезапно выиграла сто тысяч рублей, хотя раньше и полтинник редко выигрывала. Этих денег с лихвой хватало на перелет до Владивостока и на подарке сестре и внучатым племянникам. Радостная, Агафья Петровна погрузилась в сборы, постоянно перезванивалась с родственниками и даже не так строго следила за тем, как долго Тоша играет с телефоном.

А Тоша, обрадованная таким послаблением, во всю пользовалась свободой, часами зависая с подружками в игре про пони. Даже больше не упрашивала старшую сестру поиграть с ней вечером. Мир оффлайн стал ей попросту не интересен.

И только в жизни Несси ничего не изменилось. Прошло уже больше месяца с той ночи, когда она, желая отомстить Федерико, записала спонтанные желания в магическую книгу. Девушка больше ни разу к ней не притрагивалась, и та вела себя хорошо – смирно лежала в коробке на столе, не делая попыток путешествовать по квартире.

Все вокруг были счастливы. Никто не пришел и не потребовал расплаты за сбывшиеся мечты. И Несси, конечно же, радовалась и за подругу, и за своего парня, и за домашних. Но почему-то это была не та светлая радость, которую она испытывала обычно. Ей не хватало ночевок у Вики и болтовни обо всем на свете; не хватало прикосновений Макса, который после того разговора ни разу больше не пригласил ее к себе, хотя его родители каждые выходные уезжали в свой загородный дом (может быть, именно для того, чтобы дать им возможность остаться наедине); не хватало вечерних разговоров с бабушкой, пусть они и не были лучшими подругами; и даже приставучей Тоши не хватало. Несси сейчас с удовольствием повозилась бы с сестренкой, но та ни в какую не хотела вылезать из виртуальной реальности.

Одиночество стягивалось вокруг девушки плотным кольцом. И она уже начинала думать, что, осчастливив близких, незаслуженно обошла себя. В самом деле, ведь за эти нечаянные желания ничего не пришлось отдавать! Может быть, если бы она попросила что-то и для себя, то все обошлось бы так же благополучно? В конце концов, у нее нет каких-то грандиозных целей. Она же не хочет власти, славы, миллионы долларов... а что, если?..

Несси гнала от себя эти мысли изо всех сил. Ну нет! Она больше не откроет проклятую книгу! Мало ли, какие гадости в нее напиханы? Она не разбирается во всей этой магической чепухе, в отличие от Вики. Да и подруга говорила ей, что так это и работает: желаешь для других – все хорошо, а захочешь что-нибудь для себя, тогда... А что тогда? Прибегут адские псы, как в том сериале про братьев-охотников на нечисть, и утащат твою душу в ад? Звучит смешно и неправдоподобно. Это же всего лишь кино. Там должны быть опасные приключения. А в жизни все куда проще и тривиальнее.

Девушка размышляла об этом однажды вечером, сидя в комнате. Все были заняты своими делами, а ей надо было готовить проект на конкурс. Победитель будет представлять институт на международной конференции в Афинах. И Несси уже несколько часов сидела над пустым листом, озаглавленным: «Значение культовых практик в древнегреческой мифологии». Она взяла эту тему, потому что вспомнила о Галатее, а больше на ум ничего не пришло. Вообще-то проекты готовили в парах. И конечно, они сразу договорились с Викой, что будут работать вместе. Но у подруги на вечер были другие планы, и не только на этот... А на все напоминания о дедлайне она отвечала, как Скарлетт О'Хара: «Я подумаю об этом завтра».

И вот в какой-то момент Несси обуяла злость. Почему она должна делать эту работу за двоих? Вика ни о чем не хочет думать, кроме своей любви, и ведет себя, как малолетка! Когда она сама начала встречаться с Максом, то сразу решила, что это не должно мешать учебе. И даже отменяла свидания, если на вечер было задано много «домашки». Но Вика, которая никогда особенно не заботилась об успеваемости, привыкла, что подруга всегда даст списать или сделает за нее работу, потому что ей элементарно лень. Раньше Несси закрывала на это глаза, но сейчас... ради участия в международной конференции можно было бы и постараться хоть немного! Во всяком случае, девушка считала, что заслуживает туда поехать. А теперь она лишится этой возможности из-за подружки, у которой гормоны взыграли? Да с какой стати?

И вообще, это она устроила так, чтобы Вика нашла себе парня. Если бы не Несси, так и смотрела бы на вялые стручки в тиндере! А благодарности что-то не видно! Где справедливость вообще? Она что, так и будет до конца жизни сидеть и исполнять чужие мечты, будто она джинн в бутылке, который сам для себя ничего сделать не может?

Ну нетушки!

Несси решительно подтянула к себе коробку, которая мозолила ей глаза весь последний месяц. Она так и не убрала ее. На тот случай, если что-то пойдет не так. Чтобы сразу схватить и унести обратно.

Книга лежала внутри и как будто ждала, что ее вот-вот откроют. Интересно, что там сейчас под обложкой? Дневник Федерико или ежедневник для записи сокровенных желаний? Она вдруг вспомнила про кота Шредингера, которого как-то активно обсуждали в группе. Пока ящик закрыт, бедный котейка может быть как жив, так и мертв. Что-то подсказывало Несси, что это книжка такого же свойства. Ты не узнаешь, что там, пока не откроешь. Так что, открыть? Да, нет, отмена?

«Не надо», — сказал здравый смысл.

«Ой, да ладно, в прошлый раз все кончилось хорошо! По закону вероятности, и в этот раз все может быть нормально!» — возразило ему шило в заднице.

«А может и не быть».

«Но ты не узнаешь, пока не попробуешь!»

«А стоит ли пробовать, если нет гарантий?»

«Трус!»

«Сам ты придурок. Лезешь в воду, не зная брода».

«Заткнитесь оба, — приказала Несси, — я открою книгу. Если внутри будет дневник Федерико, значит, не судьба мне ничего пожелать. А если ежедневник – тогда я напишу безобидное, крохотное желание, у которого просто не может быть фатальных последствий».

Решив, что внутренний конфликт на этом улажен, девушка сделала глубокий вдох, будто собиралась нырять, и открыла книгу. Внутри оказался ежедневник, исписанный ею в прошлый раз. Ну что ж...

Она пролистала наполовину заполненные страницы и дошла до той, где требовалось рассказать о своих желаниях. Взяла ручку. Несколько секунд подумала над формулировкой, чтобы совершенно точно не было никаких подводных камней, а затем аккуратно вывела:

«Хочу, чтобы мой проект выиграл конкурс, и я поехала в Афины».

Несси несколько раз перечитала фразу. Нашла ее идеальной и выдохнула. Ну вот. Теперь она получит маленькую капельку счастья, и ей будет не до одиночества. Кстати, интересно, а что на следующей странице? В тот раз она не стала листать дальше. А может, там что-то еще более крутое и интересное?

Девушка перелистнула список желаний. И замерла. На следующем листе не было заголовка. Зато прямо посредине красными чернилами, очень знакомым почерком тот, кому принадлежал дневник (хотя, возможно, и кто-то другой) написал: «Хочешь посмотреть, кто сидит у тебя на кухне?»

Несси шарахнулась от дневника с такой силой, что компьютерный стул под ней покатился назад и врезался в стенку шкафа. Сердце билось где-то в горле, а по спине бежали целые стада мигрирующих мурашек. Она зачем-то посмотрела на часы. Была еще далеко не ночь – всего половина десятого. В бабушкиной спальне монотонно бубнил телевизор, периодически выпуск новостей прерывался взрывом рекламной паузы. В детской Тоша над чем-то задорно смеялась. Но от этого было еще страшнее.

Ужасы должны происходить в темноте и тишине, когда все спят, а не так вот – у всех на виду. Вопрос в том, увидит ли кто-то сидящего на кухне, кроме нее? А если она не пойдет смотреть?..

Несси встала со стула и медленно подошла к столу.

«Но ты же все равно пойдешь», — гласила вторая фраза, незаметно для нее появившаяся под первой. Девушка закрыла глаза, а когда открыла...

«Как ты ляжешь спать, зная, что она там сидит?»

Она с силой захлопнула книжку, сунула обратно в коробку и закрыла крышкой. Нет! Она не пойдет! Не пойдет, не пойдет! Но чертова книга сказала правду. Как она сможет уснуть, зная, что на кухне кто-то есть? Кто-то... что-то другое... чужое... страшное...

Несси заметалась по комнате. Мысли путались, она не могла сосредоточиться. Ей казалось, что та, которая сидит в кухне, смотрит на нее через стену. Господи, Господи, Господи!..

Ноги сами вынесли девушку в коридор. До кухни было всего несколько шагов, но он показался ей бесконечно длинным и темным. Или это темнело перед глазами? Только бы не упасть, только бы не потерять сознание! Что будет с бабушкой, если она найдет ее в таком виде? А Тоша? Она же перепугается до истерики! Нет, давай уж, если сама влезла в дерьмо – сама и разбирайся с этой... которая там сидит...

Осознание, что она осталась одна на поле боя с нечистью, неожиданно прибавило Несси храбрости. Она сделала последний шаг. И увидела ее.

В кухне было темно. Только слабый свет, падающий из окна, освещал женщину, сидевшую за столом. Ну, то есть, наверное, это была женщина. Она сидела спиной к Несси, и странный высокий головной убор с длинной вуалью, покрывавшей плечи, казался продолжением головы и придавал ей жуткий, противоестественный вид.

«Мантилья, — почему-то подумала Несси, застыв на пороге, — кружевная черная мантилья. Такие носили в Испании раньше...»

Она не знала, что делать. Звать бабушку, а тем более, сестру – нельзя. Если они ее увидят, то у бабули случится инфаркт, а сестра остаток жизни будет ходить к психотерапевту. Если не увидят, вызовут ей самой «ангелов в белых халатах» и закроют в психушке месяца так на четыре. Просто сбежать и спрятаться под одеялом? Это по-детски глупо. Темная женщина пришла сюда зачем-то, и не уйдет, пока не сделает это. Призраки могут ждать бесконечно. Конечно, если она – призрак, а не что-то иное...

— Ты зря открыла эту книгу, — сказала гостья из параллельного мира, не поворачивая головы.

Ее голос вовсе не был похож на голос потусторонней твари из ужастиков. Он не двоился и не множился, не доносился откуда-то издалека, не отдавался от стен эхом. Нет, пожалуй, он даже звучал приятно, у нее оказался красивый тембр, а в интонации ощущалась глубокая печаль. Женщина говорила тихо, но Несси отчетливо слышала каждое слово, несмотря на работающий в нескольких метрах от нее телевизор.

— Почему? — спросила девушка, не двигаясь с места.

— Ты продолжаешь историю, которую следовало закончить, — ответил призрак. — Теперь ты в его власти. Так же, как и я...

Несси почувствовала, что страх понемногу отступает. Странно... Кажется, возможность увидеть приведение пугает куда больше, чем само привидение. Она сделала несколько неуверенных шагов вперед. Остановилась, выжидая. Но женщина, кажется, не собиралась набрасываться на нее. Тогда она сделала еще один шаг, потом еще... Наконец, девушка обошла гостью и увидела ее лицо. Тень скрадывала черты, делая их размытыми, почти незримыми. Но в слабом свете угадывался изящный изгиб шеи, красивый подбородок, чувственные губы и мягкие локоны. Несси не видела ее глаз, но была почти уверена, что они залиты безбрежной синевой.

— Ты – Эльза? — прошептала она, ни минуты не сомневаясь, что перед ней именно она, возлюбленная кукольника Федерико.

— Эльза, — так же тихо ответила гостья, — Галатея, Гала, Беатриче, Лаура, Жанна, Саския... у меня много имен. И с каждой эпохой их становится все больше и больше. На самом деле, не имеет большого значения, кто я. Ты видишь меня такой, потому что так безопаснее для твоего рассудка. Но я не виню тебя. Вы все видите другое лицо, сколько бы ни смотрели...

— Так я и знала, что ты будешь говорить загадками, как гребаный сфинкс! — разозлилась Несси, забыв на мгновение, кто перед ней. — Почему призраки никогда ничего не говорят прямо, а заставляют разгадывать ребусы, как будто это кому-то надо?

— Разве я говорю загадками? — удивилась Эльза.

— Ну конечно! Что это еще за ерунда про лица? Это же полная бредятина! Одно лицо, другое лицо... Если ты выглядишь, как жуть из «Параллели», так и скажи!

— «Параллели»? — девушка не видела этого, но представила, как гостья нахмурилась.

— Не важно, это такой ужастик. Кино. В твое время его еще не было, — отмахнулась она. — Ты пришла меня напугать или убить? Или душу забрать? Тогда не тяни! Потому что я уже задолбалась с этими магическими штучками!

После этой тирады Несси ожидала всего, чего угодно. Что это привидение бросится на нее, как в скримерах, начнет швырять по всей кухне посредством телекинеза или воткнет в нее нож. Но чего она не ожидала, так это того, что женщина рассмеется. Очень тихим, мелодичным, журчащим смехом. Но от этого смеха у девушки все внутри заиндевело.

— Ты очень забавная, — пояснила, наконец, Эльза, отсмеявшись. — Нет, я не буду забирать твою душу. Это делается не так. Душу отдают добровольно. Как город без боя, просто вручая ключи врагу. И тем, кто ее отдает, это доставляет... не радость, нет, я бы сказала, облегчение. Скажи, девочка, почему Афродита снизошла до молитв Пигмалиона? — вдруг спросила она, круто меняя тему разговора.

— Эм-м, ну... — девушка растерялась. — Потому что он любил Галатею.

— Нет.

— Потому что он принес ей жертву, — сделала вторую попытку Несси.

— Нет.

— Ну тогда... потому что он любил ее истинной любовью, а не просто хотел... ну, ты знаешь... мужчины обычно хотят от женщины... — она попыталась жестами изобразить свою мысль, но поняла, что это плохая идея. — А он ее платонически...

— Нет.

— Блин, ну я тогда не знаю! — девушка всплеснула руками.

— Потому что он любил свою любовь, — сказала Эльза. — Афродита была воплощением любви. В день своего прославления она слышала тысячи молитв и принимала сотни жертв от влюбленных, но исполнила лишь одно желание – Пигмалиона. Чем ей не угодили другие киприоты? Любили недостаточно или хотели от женщины... того, что ты мне сейчас показала?

Несси услышала сарказм в голосе призрака и покраснела. Хорошо, что в темноте этого не было заметно.

— Нет, не поэтому, — продолжила свою мысль гостья. — Просто только он один любил творение рук своих. Не земную женщину, созданную природой, а деву из слоновой кости, в которой воплотил все самое прекрасное, что было в нем самом.

— Ты хочешь сказать... — медленно протянула девушка, — что он... что по-настоящему он мог любить только самого себя?

— Верно, — удовлетворенно кивнула Эльза.

— Но в этом же нет ничего плохого, — воскликнула Несси, которой вдруг стало обидно за мифического царя. — Любить себя – это нормально. Если ты себя не любишь, значит, с тобой что-то не так. И вообще ты все путаешь. Это Нарцисс был влюблен в себя до одури, за это его и наказали. А Пигмалиона наградили!

— Любить себя не преступление, — согласилась женщина. — Но видишь ли... любовь, это... — она на секунду замолчала, задумавшись. — Представь себе костер и человека рядом с ним. Костер горит, и отдает свое тепло, согревая того, кто разжег его. Чтобы пламя не угасало, человек подбрасывает в него дров, костер разгорается еще ярче, и так может продолжаться до бесконечности. Но если костер ничего не отдает, а горит внутри себя самого, рано или поздно он угаснет. Ему неоткуда будет черпать силу, и наступит опустошение. Галатея снова обратится в холодную слоновую кость.

— Галатее нужны жертвы, чтобы жить, — прошептала Несси, вспомнив фразу, которую повторяла в полусне.

Эльза кивнула.

— Да. И Пигмалион будет приносить их снова, и снова, и снова... И жертвенник Галатеи никогда не погаснет.

Некоторое время они молчали, и Несси вдруг поняла, что не слышит больше шума телевизора. Потом гостья внезапно поднялась и сказала:

— Мне пора идти. Малышка скоро проснется.

Женщина развернулась, чтобы уйти.

Девушка хотела спросить, какая малышка, но потом подумала, что это не такая важная информация. Куда важнее другой вопрос.

— Постой. Это все очень интересно, конечно, философия, и все такое, но... Но я-то здесь причем?

— Ты? — Эльза обернулась.

— Да, я. Мы начали с того, что я зря открыла эту книгу.

— Ах, это, — женщина вздохнула. — Ну, видишь ли, одну и ту же овечку нельзя принести в жертву дважды. Пигмалион должен что-то жечь на своем алтаре.

— Что?! — Несси сжала кулаки и шагнула вперед, не заметив табуретку. Та со стуком опрокинулась на пол. — Овечку? Да черта с два! Пусть только попробует меня на свой алтарь затащить, извращенец хренов! Да я ему руки вырву и знаешь куда засуну! Да я...

Она замолчала. Где-то рядом захныкал ребенок. И это была не Тоша.

— Я же сказала тебе, Несси, — протянула Эльза как будто немного разочарованно, — душу никогда не отбирают силой.

Сказала и спокойно вышла в коридор, будто это была ее квартира.

— Просто не всякая подходит, — услышала девушка ее голос откуда-то издалека.

Плач ребенка становился все громче. Он резал слух, как циркулярная пила в четыре утра, когда ты лег в три после долгой вечеринки. Несси зажала уши, чтобы не слышать этот невыносимый звук, но он пробивался сквозь ладони, становясь все тоньше, превращаясь в какую-то отвратную мелодию.

И вдруг Несси открыла глаза. Она лежала одетая на кровати, а ей в ухо настойчиво звенел телефон – и девушка спросонья вспомнила, что специально поставила на будильник новую песню Ольги Арбузовой, которую не выносила: под нее не проснулся бы только мертвый.

Господи, неужели это был сон? Как в тот раз? Но в тот раз это был не сон. И в этот тоже.