Мышка
Пыль.
Раньше для людей космический мусор был лишь понятием относительным. Загрязнение космического пространства, экологическая катастрофа галактики и всё остальное-прочее. Для людей из прошлого - это отголоски несуществующей фантастики. Для нас же - способ выживания. Пусть для всех новоприбывших на зелёную планету не будет новостью, что существование без перерабатывающих станций попросту невозможно. Если бы когда-то давно, на задворках космической революции, люди не начали разработку ПКПМ (Перерабатывающей Космическую Пыль Машины), то, думаю, некому было бы рассказать вам эту историю. Эта абсолютно дурацкая штука хоть и спасла нам всем жизни и будущее, но она сделала хуже. Она создала то, за что все её любят и ненавидят. Нет ни одного равнодушного существа, знающего о ней.
Пыль.
Четыре буквы, а сколько вреда и проблем. Не существуй этой дряни, никто бы не был в плену обстоятельств, связанный зависимостью или болью потерь. Это слово вызывает радость, ненависть, негодование и вожделение одновременно. Не найдётся больше ни одного человека в мире, который был бы равнодушен к ней. Без Пыли всё человечество и другие формы разумной жизни существовали бы в том же самом старом, шатком, но чистом мире. Чистом от неё. Эта цветастая блестящая мерзость распространяется быстрее любого вируса. Привыкание к ощущению эйфории от неё происходит моментом и потом ещё долго не отпускает. Редкие люди, хоть раз попробовавшие радость Пыли, могут забыть про неё. Да и ты уже не забудешь, хоть раз услышав или случайно узнав о Пыли.
Я проталкивалась через толпу мелюзги, которая первый раз оказалась на сборной репетиции хора. Их только недавно распределили по разным голосам, поэтому они ещё путаются и, как маленькие потерянные утята, тыкаются в каждый ряд, надеясь, что их место здесь. Так и слышно испуганное перешёптывание в попытках не метаться бездумно, вспоминая наставления с последних групповых репетиций. Девочки постарше уже более уверенно просачиваются на места в первых рядах, стремясь затмить других выскочек своим звонким и отнюдь не всегда чистым голосом. Большой актовый зал музыкальной школы на окраине города наполнялся гулом сотни девичьих голосов разного возраста. Самые старшие и опытные девочки, к которым себя отношу уже я, преспокойно занимали задние ряды. Они уже были в курсе, что выпендриваться совершенно ни к чему, да и до старших классов доучивались не все, а значит доказывать что-либо уже не имело никакого смысла. Доставая из розовой пластиковой папки, потрёпанной многочисленными использованиями за семь лет учёбы, ноты с отдельно выписанными словами, я плюхнулась рядом со знакомой. Я точно не могла вспомнить её имя, но кажется это было что-то немецкое. Напоминало какой-то цветок, или название лекарства, но имя никак не могло с точностью вбиться в мою память. Она что-то уныло и сонно бросила мне в приветствие, на что я также замученно кивнула, прикрывая глаза и откидывая голову на мягкую спинку бордового бархатного кресла.
Режущее солнце пробивалось в узкие пробелы между плотными шторами. Оно выжигало всё на своём пути, засталвяя хмуро щуриться и отворачивать ноющую голову. Тошнота из-за отсутствия завтрака подкатывала к горлу, отчего мне пришлось достать бутылку с водой. Еле тёплая с привкусом старого лимона, она ещё больше вызывала желание опустошить желудок. В очередной раз вспомнив мать дурным словом, я немного сползла с кресла пониже, чтобы хоть немного выдохнуть от наступившей приятной опустившейся прохлады. Я приоткрыла глаза, когда поняла, что зал почти утих. Все уже расселись, и лишь редкие девочки ещё метались по сторонам прохода. Полная дама, одетая в платье, больше похожее на тёмный балахон или мантию с обрывками ткани, прочистила горло и достаточно громко, но мягко поприветствовала всех нас. Хор разномастных голосов ответил невпопад. Это вызвало у меня новый прилив тошноты, от которого я скривилась и выпрямилась. Штору уже кто-то успел закрыть плотнее, поэтому солнце не слепило и не жарило мои глаза. Спасибо, мой неизвестный герой.
Распевка женского хора проходила всегда одинаково. Вверх и вниз, вниз и вверх, как по лестнице, постепенно меняя тональности и мелодии, чтобы разогреть голосовые связки как следует. Никому из присутствующих не хотелось на следующий день пить отвратный "коктейль" из полутёплого молока с мёдом и сливочного масла, от которого вас точно стошнит. Когда нижние голоса перестают доставать верхние ноты распевок, начинается тихое обсуждение, кто во что одет и кто на чём приехал. Старшая группа была грешна лишь этим - сплетничеством. То единственное противное, что остаётся во взрослых. От этого мне становится мерзко находиться в коллективе. Все здесь настолько прогнившие, что хочется сбежать, но нельзя, не получится. Остался лишь один год до конца музыкального образования, после чего я не вижу ни одну из этих дур с вероятностью в больше, чем половина.
Первая песня по списку концерта. Кажется, это что-то народное, переделанное под классический лад. Хормейстер совершенно не терпела народничество, а уж народные песни и подавно. Она пыталась научить нас классическому хоровому пению, но только единицы прислушивались к тому, что говорит эта женщина в возрасте молодых бабушек. У меня к ней всегда было уважение, но, увы, я была в меньшинстве. Она стояла на ступеньках перед роялем, жестикулируя и дирижируя сотней учениц, словно инструментами. Будто пробуя на вкус каждую ноту, она иногда прикрывала глаза, беззвучно проговаривая вместе с нами текст, подсказывая некоторым неумёхам. Я изредка поглядывала на неё, по опыту предчувствуя, когда она обратиться к партии моего голоса. Нижние голоса всегда были у неё в любимчиках, а я - в особенности. Она всегда жалела, что я не могу стать сопрано, потому что тогда она бы дала мне сольную партию. Сольных партий для альтов никто никогда не писал, а мне это особо и не было нужным. Пусть я и любила петь, свой голос хорошим никогда не считала.
Я поймала себя на том, что мой голос продолжает звучать с пару секунд почти в тишине. Кажется, руководительница остановила нас, высказывая своё недовольство мелкотне, которая умудрялась ещё и болтать во время исполнения. Неслыханное нахальство, которое можно наблюдать без преувеличения каждую воскресную репетицию. Я прикрыла рот нотами, тихонько посмеиваясь от того, как наливалось краской лицо учительницы. Она злилась всегда очень комично, но от того не менее ужасающе. Доводить её до гнева, конечно, никто не хотел, но случались дни, когда любой детский смешок мог вывести её из себя.
Старый сенсорный телефон зажужжал в моих джинсах, вынуждая меня ёрзать в попытках выудить трещалку из заднего кармана. Моя соседка устало сопела, не обращая внимания даже на репетицию. Она, вроде, была скрипачкой, но я ни в чём не была уверена, когда тема касалась моих одноклассниц по музыке. Наконец, вытащив надоевший телефон, я открыла уведомление о новой заявке в соцсети. Какой-то парень настойчиво пытался добавить меня в список своих друзей. Я немного нахмурилась, присматриваясь к маленькому окошку фотографии на мутном зашорканном экране. Вроде бы даже симпатичный, но внешность - последнее дело, на что я смотрела. Его звали Майло. Необычное имя вызвало у меня любопытство, поэтому я приняла его заявку, открывая чат переписки, в котором уже горело одно непрочитанное сообщение.
Приветствую, Лоралейн! Имечко у тебя,
конечно, интересное. А как сокращённо
будет? А то всегда писать Ло-ра-лейн
будет долго и надоедливо.
Кстати, я Майло.
Я в ступоре зависла, глупо пялясь в новое сообщение. Никто подобным образом за всё время, что я сижу в интернете, со мной так не знакомился. Так нагло и открыто, будто по-хозяйски. Я даже растерялась, не зная как ответить на эту нахальность. Такое со мной было впервые, чтобы я задумалась над ответом кому-то. Дёрнув головой, я всё же начала печатать.
Лора. Приятно познакомиться, Майло.
Как ты меня нашёл?
Приятно бывает в других ситуациях,
Лора. А так, безусловно, мне тоже
приятно с тобой познакомиться.
Так ты ж сама объявление в
группу подала,что хочешь с кем-то
пообщаться. А я и заинтересовался,
решил вот написать.
Или желание уже поутихло, мышка?
От такого обращения у меня даже рот открылся, а в горле резко пересохло. Такого наглого и абсолютно бесцеремонного человека я ещё не встречала. Ответить что-то я не успела, потому что началась вторая песня, а терять лицо перед учительницей не хотелось. Она и так часто заостряет внимание на мне из-за тембра, а тут ещё отвлечения на телефон были совсем не кстати. Хотя ответить хотелось.Хотелось отвлечься от нужной репетиции никому не интересного концерта в музыкальной школе. Что-то меня настолько вывело из себя и выбило из колеи, что хотелось повторения. Это было словно прыжок с парашютом, как прокат на американских горках, когда адреналин захлёстывает настолько, что тебе страшно. Страшно, но безумно хочется ещё. Ещё раз оказаться в этом адреналиновом безумии. Хотелось ещё потрепать собственные нервы, проверяя их на прочность. Словно я не до конца понимала, удастся мне совладать с эмоциями и продолжать диалог с холодной головой, или я сорвусь на безостановочную тираду о своей жизни и раздражающем окружающем мире в диалоге с незнакомцем. Все мысли улетели куда-то далеко за пределы актового зала школы. Музыка, которую играла концертмейстер, летала где-то далеко в отголосках памяти, пока весь мой измученный перебежками между репетициями мозг пытался осознать, что его так сильно тряхнуло и во что мы вляпались, отвечая на сообщение этого нахального парня.
Не зови меня так.
Нет, не утихло, всё ещё ищу
общения. А ты чего ищешь?
Если я тебе скажу правду, ты посчитаешь
меня абсолютным нахалом и сволочью.
Поэтому пока что я умолчу об этом.
Так что давай сначала.
Что в соцсетях забыла такая
невинная принцесса?..
Я ненароком выпустила телефон из рук прямо к себе на колени, хлопая глазами от шока.