9 глава
Арсений сжал кулаки, ногти впиваясь в ладони. Каждый стон, каждый вздох Антона сводил его с ума. Его пальцы дрожали, когда он рванул пояс халата — ткань распахнулась, обнажая стройное, дрожащее тело.
— Ты... — голос Арсения сорвался на хриплый рык, — ты сводишь меня с ума.
Антон лежал перед ним, вся кожа покрытая румянцем, живот предательски подрагивал.
— Я... не специально... — он попытался прикрыться, но Арсений грубо отдёрнул его руки.
— Смотри.
Его ладонь скользнула вниз по телу Антона — от ключиц к плоскому животу, где мышцы напряглись под прикосновением.
— Ты весь дрожишь.
Пальцы нашли соски — маленькие, уже твёрдые. Арсений сжал их, заставив Антона ахнуть.
— Чувствительный...
Рука двинулась ниже. Антон закусил губу, когда пальцы скользнули по внутренней стороне бёдер, собирая влагу.
— Ты мокрый... — Арсений показал ему блестящие пальцы, — всякий альфа почуял бы тебя за километр.
Антон закрыл лицо руками, но бёдра предательски раздвинулись.
— Нет... остановись...
— Врёшь.
Арсений одним движением развёл его ноги шире.
— Смотри, как ты меня ждёшь.
Его пальцы нашли вход — узкий, пульсирующий, уже мокрый.
— Арсений... — голос Антона сорвался на визг, когда первый палец вошёл внутрь.
— Тесный... — Арсений склонился над ним, вдыхая его запах, — будто создан для меня.
Второй палец вошёл с сопротивлением. Антон застонал, впиваясь ногтями в простыни.
— Больно?
— Н-нет... просто... странно...
Арсений ухмыльнулся и нашёл внутри ту точку, от которой тело Антона вздрогнуло.
— А так?
— А-а-ах!
Пальцы ускорились. Антон закинул голову, его дыхание стало рваным, прерывистым.
— Я... я не...
— Расслабься. Прими это.
Арсений прижался губами к его шее, впиваясь зубами в кожу, когда Антон вдруг напрягся и кончил, обливая его пальцы горячей жидкостью.
— Видишь? — Арсений медленно вынул пальцы, — Твоё тело знает, чего хочет.
Антон лежал, тяжело дыша, глаза мутные от наслаждения.
— Это... это ненормально...
Арсений встал, поправляя манжеты.
— Нет. Это природа.
Он повернулся к двери, бросая на прощание:
— Следующий раз я не ограничусь пальцами.
Дверь закрылась. Антон остался один — липкий, дрожащий, с бешено стучащим сердцем.
И странным чувством, что он только что потерял что-то важное.
Или обрёл.