Тиран
Я заставлю ее держать нож там, где он есть, пока я глубоко вонзаюсь в нее. Я понимаю, почему она любит ножи. Секс никогда еще не был настолько приятным. Осознание того, что она голая и беззащитная, делает меня совершенно диким, а запах крови сводит меня с ума. Она украшена моей кровью, мой уязвимый маленький ангел.
Глаза у нее огромные и испуганные.
— Какого черта ты творишь?
— Если ты уберешь нож от моей шеи, я возьму его и проткну себе сердце.
— Ты что, с ума сошёл? — шепчет она.
Я злорадно ухмыляюсь и поднимаю подбородок, обнажая ей горло.
— Ты оставишь нашего ребенка без отца еще до того, как он родится?
Я медленно отпускаю ее запястье, и она оставляет нож там, где он есть.
— Это моя хорошая девочка.
Я провожу большим пальцем по порезу на руке, пока он не становится влажным от моей крови, а затем прикладываю его к ее клитору. И начинаю мастурбировать ей им. Удовлетворять ее. Укол лезвия в горло заставляет мои яйца болеть. Я хочу большего.
— Порежь меня, ангел. Заставь меня истекать кровью.
Она качает головой.
— Я убью тебя. Это небезопасно.
— Я сказал, порежь меня, — рычу ей в лицо.
Вивьен подпрыгивает от страха, а нож вонзается мне в ключицу и в мышцу плеча.
— Боже, черт. — Боль пронзает мою плоть, и я зажмуриваюсь. Вивьен вытаскивает нож с ужасным вздохом, и теплая жидкость капает с моей груди на нее.
— Если ты опустишь этот нож, я убью тебя, черт возьми.
Дрожащей рукой Вивьен снова приставляет лезвие к моему горлу.
Я открываю глаза и вижу, что ее мягкие, красивые сиськи забрызганы жирными каплями крови. Кровь течет по моей груди. Я стону и подталкиваю ее колени к плечам, вбиваясь в нее еще глубже. Она стонет, когда я трахаю ее, приближая к кульминации, пока моя кровь капает на нее. Когда она кончает, нож выпадает из ее пальцев. Я ловлю его в воздухе, прежде чем он успевает причинить ей боль, и вонзаю его острием в пол возле ее головы, пока мой собственный оргазм разрывает меня.
После этого наступает тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.
Вивьен оглядывается.
— Здесь как будто произошло убийство.
Моя кровь по всему ее телу. Моему телу. Ее одежде и сумке. На ковре также капли. Она говорит о месте убийства. Я же, что это очень хороший трах.
Я держу ее на спине еще несколько минут, глубоко погрузив в нее свой член, а затем медленно вытаскиваю его. Мне никогда не надоест вид ее, переполненной моей спермой. Она такая хорошая девочка, что не сопротивляется мне в этот раз и лежит там, полная моего семени.
В ее коробке для резки есть влажные салфетки и бинты, я достаю их и начинаю обрабатывать руку. Рана запеклась, и, вытерев кровь, я обматываю ее марлей. Не знаю, почему Вивьен так расстроилась из-за мысли о ране или шраме на моем теле. Я весь в шрамах от старых драк, ножевых ранений, даже от пулевого ранения на бедре. Мои татуированные костяшки пальцев перекрещиваются белыми линиями от порезов о зубы других мужчин. Мне нравится, что теперь у меня будет шрам, который заставит меня вспоминать о ней.
Вивьен садится и обнимает колени, наблюдая за мной.
— Как ты узнал, что нужно сюда прийти?
Она умная девочка. Сама поймет.
— Ты услышал о граффити на моем доме и знал, что сделает папа, — предполагает она.
Я тянусь за еще одной влажной салфеткой, смотрю на свою кровь, размазанную по ее голому телу, и меняю свое решение. Мне нравится, когда она вся в крови. Вместо этого я беру блокнот и ручку с ее стола, прислоняюсь спиной к матрасу, а блокнотом к своему колену и начинаю писать. Всего одно или два предложения, а затем отрываю полоску бумаги, складываю ее и бросаю в коробку для вырезок. Затем я делаю это снова. И снова.
— Что ты делаешь? — спрашивает Вивьен.
Я не отвечаю. Я просто продолжаю писать и разрывать.
— Тебе не нравится, что у меня есть эта коробка.
Не то чтобы мне это не нравилось. Я бы предпочел, чтобы ей она не была нужна, но моей девочке сейчас нужны темные вещи, чтобы справляться, и я не собираюсь отнимать это у нее. Другие люди уже забрали так много. Скоро ей вообще не понадобится коробка, потому что у нее есть я.
Я буду твоим темным созданием, ангел.
— Почему бы тебе просто не выбросить ее? — спрашивает она.
Я продолжаю писать. Через несколько минут я заканчиваю, закрываю крышку коробки и убираю ее обратно в тайник.
Взяв ее лицо в свои руки, я говорю ей:
— Потому что ты купишь еще одну. По крайней мере, когда ты откроешь эту, то увидишь, что кому-то не все равно, истекаешь ты кровью или нет.
— Ти́ран. Я хочу своего брата, — шепчет она, и слезы наполняют ее глаза.
Она говорила мне это дюжину раз. Сердито. Отчаянно. Вызывающе. Но никогда так надломленно, как сейчас. Я облизываю губы, размышляя, не пришло ли, наконец, время предложить ей все, чего она жаждет, в том числе достать ее брата.
Я хватаю ее за челюсть и заставляю посмотреть на меня.
— Это Хенсон. Мой город. Я все устрою для тебя, ангел. Все, что тебе нужно сделать, это довериться мне. Ты мне доверяешь?
Вивьен медленно посасывает нижнюю губу, глядя на меня.
Она все еще не уверена? Тогда я продолжу ее убеждать. Вивьен нужно начать думать о нашем будущем.
Я достаю кое-что из кармана, показываю ей и кладу на подушку.
Затем я прижимаюсь губами к ее в жадном поцелуе.
— Будь хорошей девочкой для Ти́рана и пройди тест. Мне не терпится узнать, стану ли я папочкой.
Я выхожу из общежития по лестнице и через парадную дверь, привлекая несколько широко раскрытых глаз от случайных студентов. Неважно, узнают ли они меня и донесут ли они до охраны. В тот момент, когда Вивьен скажет мне, что беременна, я заберу ее отсюда и привезу домой. Я могу представить себе этот момент. Я могу его попробовать. Все изменится, и она наконец-то будет моей.
Но это на потом.
Прямо сейчас я собираюсь что-то сделать со всеми пролитыми ею слезами.
Чем ближе я подхожу к дому Стоунов, тем сильнее нарастает мой гнев. Когда я паркуюсь по ту сторону улицы, дом кажется тихим. Наступила ночь, и дорога погружена в темноту, за исключением редких проблесков уличного света. Шлюха Ти́рана все еще нацарапана на фасаде дома, и это заставляет мою кровь кипеть, когда я задаюсь вопросом, кто пытается причинить боль моей женщине.
Я смотрю на дом уже сорок минут, а потом по улице проезжает машина и сворачивает на подъездную дорожку Стоун. Это Оуэн Стоун, и он один, когда он выходит из машины, берет банку краски из багажника и направляется к граффити, нацарапанному на его доме.
Я выхожу из своего внедорожника и молча подхожу к нему. Я не говорю, пока не оказываюсь в трех футах позади него.
— Занимаешься домашним ремонтом?
Стоун резко оборачивается, и его глаза расширяются от страха. Он начинает пятиться, но ему некуда идти.
— У меня твои деньги. Я отдам тебе…
Я хватаю его за рубашку спереди и дергаю к себе, рыча.
— Ты лжец, Стоун. У тебя нет ни хрена.
— Скоро получу. В любой день.
Он не сможет вернуть то, что должен мне, то, что он должен Вивьен, даже если будет гадить чистым золотом до конца своей жизни.
— Знаешь, как я поступаю с людьми, которые не платят долги? Сначала я ломаю им ноги. Потом перерезаю им глотки. Знаешь, почему я не сделал этого с тобой?
Он с трудом сглатывает.
— Я задал вопрос, не так ли?
— В-Вивьен? — заикается.
Словно он, сука, спрашивает.
Я отвожу кулак и бью его по лицу. Когда он падает на землю, я отвожу ногу и бью его в живот. Его стон почти удовлетворяет.
Стоя над ним, размышляю, где я причиню ему больше боли.
— Я верну тебе..
Я снова бью его, на этот раз по яйцам. Мне не нужны его чертовы деньги. Я хочу, чтобы он прекратил наказывать свою дочь, когда она и так достаточно сама себя наказывает. Я хочу, чтобы он умер. Он и его чертова жена, и тогда ничто не помешает мне дать Вивьен все, что она захочет.
Наклонившись, я хватаю Стоуна, поднимаю его на ноги и толкаю лицом в граффити.
—Ты трус, Стоун. Кусок ебучего отребья. У меня был такой же подонок отец, как и ты, и он ни в чем не виноват. Тогда чья вина что ты должен мне денег? Я преподам тебе урок.
— Моя, но я не... ааа .
Я хватаю его за руку и заворачиваю ее высоко за спину, когда слышу
«но».
— Перестань ныть, — кипя от злости, я все сильнее и сильнее скручиваю ему руку. — Ты влез в долги в моем клубе, и я украл твоего сына, чтобы мотивировать тебя заплатить. Вивьен не была частью этого, пока не попыталась помочь людям, которые ненавидят ее, спасая своего брата. Ангел, который пришел к дьявольским дверям. Я видел ее, такую милую и идеальную, с ребенком на руках, и мой член стоял по стойке смирно. Я трахал твою дочь. Я трахал много раз, и теперь собираюсь оставить ее себе, потому что она моя. Вопрос в том, заберу ли я у тебя и сына? Барлоу Мерсер. Это звучит мило, не думаешь? Какая счастливая семья получится из нас троих. Сколько времени пройдет, прежде чем он назовет Вивьен и меня мамой и папой и забудет, что у него когда-то были два куска дерьма вместо родителей?
— Нет, пожалуйста, оставь нас...
— Я сказал, хватит. Блядь. Ныть. — Я толкаю его руку еще выше. Раздается треск. Стоун издает душераздирающий крик, и я не могу не ухмыльнуться прекрасной боли в его голосе. Когда я отпускаю его, он падает на землю. Отступив, я наслаждаюсь видом того, как он катается, словно червь, которым он и является.
— Моя рука, моя рука, — стонет он, держась за нее. — Чего ты от меня хочешь?
Я поправляю манжеты рубашки и наступаю ему на шею. Все сильнее и сильнее, пока он не начинает задыхаться.
— Есть один человек, который мешает мне убить тебя прямо сейчас. Я ненавижу видеть ее слезы, и прямо сейчас она будет плакать над твоим трупом, даже если ты этого не заслуживаешь. Если мой ангел когда-нибудь снова придет ко мне в слезах из-за того, что ты сделал, в следующий раз я не просто сломаю тебе руку. Я сломаю твою чертову шею, и твоя жена получит пулю.
Стоун выдает какой-то задыхающийся ответ, который я воспринимаю как знак того, что он меня понял, и поэтому неохотно поднимаю ногу. Я не убью его сегодня ночью.
Но скоро.
Я заставлю Вивьен любить меня так сильно, что она едва почувствует дрожь, когда я наконец убью ее отца и мачеху. До тех пор мне придется терпеть, что они дышат тем же воздухом в этом городе, что и она.
Я поворачиваюсь и иду обратно по темной улице. Что будет дальше, решать Стоуну. Если моя девочка улыбается, то улыбаюсь и я, и они смогут прожить немного дольше. Если она продолжит плакать, то мне придется быстро решить эту проблему для нее. Я всем сердцем надеюсь, что Оуэн Стоун скоро облажается, потому что убить его с женой и закопать их в неглубокие могилы?
Я, черт возьми, не могу дождаться.