Эпилог
Родильное отделение в больнице похоже на отель, и у нас есть собственная комната с двуспальной кроватью. Не самая удобная в мире, так как это больничная кровать, но все же, здесь есть место для Ти́рана, чтобы спать со мной, и это главное.
Сейчас только начало седьмого утра, и нашему сыну Хаку пятнадцать часов от роду. Он лежит на пеленальном столике, а Ти́ран держит его. Ти́ран пристально смотрит на Хака. Он впитывает каждую мелочь, которую делает ребенок. Не думаю, что мой муж двигался с тех пор, как медсестра закончила его взвешивать и менять подгузник десять минут назад.
— Он просто идеален. Не думал, что он будет настолько идеален. Посмотри на его пальцы, Вивьен. Его ресницы… Они такие маленькие. Как это вообще возможно?
Ти́ран почти не спал всю ночь. Он в спортивных штанах и больше ни в чем, и вид моего опасного мужчины с голой грудью, покрытой татуировками, восхищенного видом нашего ребенка, заставляет меня улыбаться. Я откинулась на подушки, и, как бы я ни была измотана после родов, я не чувствую ни капли сонливости.
Ти́ран поднимает взгляд, замечая, что я смотрю на него, и улыбается мне. Подхватив нашего сына на руки, он несет его и скользит ко мне в кровать. Одной рукой он обнимает меня, другой — сына, и держит нас обоих близко друг к другу.
— Ты потрясающая, ангел. Я не могу поверить, что ты смогла это сделать. Ты такая сильная и красивая. Ты невероятная.
Он целует меня в губы.
— Как ты себя чувствуешь?
Между его бровями пролегает небольшая морщинка, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я знаю, о чем он спрашивает. Весь медицинский персонал видел шрамы на животе, когда я рожала. Ти́ран знает, как тяжело мне было показать их моему акушеру в начале беременности, но с каждым разом становилось все легче. Постепенно шрамы растягивались и менялись, по мере того как мой живот становился все больше и больше. По мере того, как они менялись, становилось все легче перестать думать о них как о «моих шрамах» и вместо этого видеть свидетельство того, что внутри меня растет наш ребенок.
— Я была слишком поглощена всем происходящим, что даже не думала об этом, — честно говорю ему. Именно из-за любви и поддержки Ти́рана, моих новых друзей и нового дома, моей учебы, плюс регулярных встреч с психотерапевтом, та девочка, которая была так одинока и напугана, становится далеким воспоминанием. Я исцеляюсь. Я расту. Мы все. Все четверо.
— Посмотри на него. Он идеален, — шепчу я, глядя на нашего малыша.
— Не могу поверить, что теперь это наша жизнь. Ты, я, Барлоу и Хак.
— Кстати, о Барлоу: Анджела будет здесь с минуты на минуту.
— Замечательно. Не могу дождаться, когда он встретится с Хаком.
Ожидая, мы обнимаем нашего спящего ребенка и обсуждаем будущее. Работу Ти́рана и планы относительно Хенсона. Мою учеба, к которой я вернусь через четыре месяца. Обещание Ти́рана сделать меня снова беременной как можно скорее.
— Нам нужна девочка, если ты собираешься шить все эти очаровательные платьица, эскизы которых я видел у тебя, — отмечает он с улыбкой.
Это правда. Я рисовала одежду для девочек и мальчиков. Фантастическую, выдуманную одежду. Костюмы для переодеваний, вечеринок и театральных постановок. Переодевание — одно из самых беззаботных занятий, которые я когда-либо проводила, и дети тоже это любят.
— Девочка была бы чудесна… — начинаю я, а затем прерываюсь смехом, видя решительный блеск в глазах Ти́рана.
— Я уже вижу, как ты будешь стараться изо всех сил, когда нам разрешат.
— Ты же знаешь, что так и будет, — бормочет он и касается моих губ своими.
Раздается стук в дверь. Ти́ран встает и кладет Хака в люльку, прежде чем открыть дверь для Анджелы, которая несет на руках Барлоу.
Ти́ран берет нашего малыша на руки и поднимает его в воздух.
— Малыш, мы скучали по тебе. Подойди и поцелуй мамочку.
Я протягиваю руки к Барлоу, и он прижимается ко мне. Я так по нему скучала.
На лице нашей домработницы сияет улыбка, когда она подходит к спящему ребенку.
— Миссис Мерсер, он такой красивый. Вы такая умница. Молодец. — Она сияет и целует меня в лоб. — Я вернусь через несколько часов за Барлоу. Мы делаем все идеально для вас дома.
— Спасибо, Анджела. Мы так благодарны, — говорю я ей с улыбкой, когда она выходит из комнаты.
Когда мы остаемся одни, Тиран спрашивает Барлоу:
— Хочешь познакомиться со своим братом?
— Да, папочка! — с нетерпением говорит Барлоу, и Ти́ран берет его на руки и несет к спящему ребенку.
Я смотрю на своего мужа, сына и новорожденного малыша, думая обо всех желаниях, которые я записала в свой дневник, когда мне было пятнадцать. Все мои захватывающие мечты и фантазии о Ти́ране. О том, чтобы быть счастливой и защищенной.
Я смотрю, как Ти́ран и Барлоу смотрят вместе на нашего малыша, и на моих губах появляется улыбка. Нужно радоваться всему, что у тебя есть.
— Ти́ран? — зову я, и мой муж смотрит на меня.
— Люблю тебя.
Улыбка расплывается на его лице, и он протягивает указательный палец, чтобы погладить меня по щеке.
— И я тебя, Ангел.
КОНЕЦ