Эндорфин (Закончена)

Глава тридцать девять

«Чем реже бываешь в больнице, тем лучше себя чувствуешь.»

Всё сливались в одно мутное пятно. Грязно жёлтые стены и что-то белое мелькало перед глазами.

Это был мужчина в белом халате. Сидел напротив и его губы шевелились, но слова не доходили. Они терялись где-то по дороге.

Очертания его лица становились чётче, но разглядеть его всё равно не удавалось.

Рядом сидела женщина и обнимала. Она была тёплой и заботливой, но её лицо тоже не хотело становится чётче. Оно было странным. И чужим.

Она почему-то пыталась надеть на ноги ботинки и укрывала курткой колени. Потихоньку возвращалось зрение и понимание произошедшего, но не окончательно.

Было понятно, что это больница, но что произошло, оставалось вопросом.

-Стефания, - жёсткие удары по щекам от женщины, -Стефания, посмотри на меня, - ещё пару ударов, но голова отказывалась работать, - Стефания, ты меня узнаешь? Посмотри на меня повнимательнее, - но лицо было лишь отдалённо знакомым. Я вроде понимала, кто это и уже хотела ответить, но слова будто исчезали с языка, - ты точно меня узнаешь? - был лёгкий кивок головой и только из-за того, что щеки стали саднить, - а её ты узнаешь? - женщина показала на крупную девушку у входа в кабинет, - это Арина, ты её помнишь? - но лицо так и осталось чужим. Даже имя казалось незнакомым.

-Забирайте её уже отсюда, - гаркнул врач на женщину, - забирайте вещи и уходите! Уже дышать нечем!

-Вы раскрыли окно нараспашку! - возмутилась женщина, - пытаясь просунуть мои руки в рукава куртки, - хоть бы сделали видимость работы!

-А вы бы лучше следили за дочерью! Шатается ночами и пьёт, как самый настоящий алкоголик! А потом удивляются, почему у их детей так много болячек.

-Да пошёл ты, - плюнула женщина и подхватила меня за плечи, помогая спустится с кушетки, -Арина, пойдём.

Девушка, что стояла в дверях, обхватила меня за талию и практически взвалила на себя. Мы шли по мрачному коридору с пустыми лавками и мигающими лампами. В конце коридора показалась зелёная горящая табличка «Выход». А в дверях под ней спиной к нам в болоньевых синих куртках стояли двое людей. На их спинах крупными красно белыми буквами было выведено «Полиция».

-Будьте добры остановиться и подождать, - они остановили мою маму и всучили ей лист, - завтра вы должны явится по этому адресу с вашим ребёнком. Если вы не придете, у вас будут проблемы. Так что давайте не будем создавать их друг другу и сделаем всё, как положено.

-Хорошо, - тихо ответила мама и суетливо положила лист в сумку, -Арина, Стефания, идёмте.

Арина вывела меня на улицу, где огромными хлопьями падал снег, устелая серый асфальт белым одеялом и одевая голые деревья лёгкой шубой.

-Только осторожнее, - проговорила Арина, ослабевая хватку на моей талии. Но как только я почувствовала, что нет поддержки, ноги стали ватными, а руки, спрятанные в карманы, я даже не достала, - только не упади, - и я споткнулась, ничком упав на землю, ударившись головой об камень.

Я даже не пыталась встать. Я просто лежала и чувствовала, как болит голова, словно по ней бьют молотком. Хотя это не самая страшная пытка. Скорее всего, это больше похоже на капли воды, которые капают на одно и то же место, заставляя чувствовать нестерпимую боль. Меня трепали за плечи, но мне не хотелось вставать. Наверное, если бы не мама и Арина, я бы и осталась лежать посередине тротуара в снегу, оставляя какие-либо попытки подняться и пойти дальше. Настолько мне было всё безразлично. Но когда мне в очередной раз потрепали за плечи, пытаясь поднять, я все-таки вытащила одну руку из кармана и встала на колени. Голова засаднила сильнее, а на белый пушистый снег упали три алые капли. Я практически втерла её в мокрые волосы, чтобы так сильно не бросалась в глаза. Ладонь осталась в крови. По боли и количеству крови казалось, что у меня целая пробоина, но думать об этом хотелось всё меньше. Я просто взяла холодный снег в руку и сжала его в кулаке. Он мгновенно пропитался кровью и стал розовым.

-Ничего, пройдёт, -оглядела висок мама, - это уже не самое страшное. Страшное позади и ещё впереди. - она грозно посмотрела на Арину, отчего так нервно сглотнула слюну, - я хотела бы знать всё в мельчайших подробностях.

-Ну.. Как сказать, - начала было она, но тут меня словно ударили и картинки стали всплывать в голове. Некоторые туманно, а некоторые очень подробно.

-Мы выпили, пили мы не много, - начала было я немного неуверенно, вспоминая, действительно мы пили не много. А если не много, то почему я оказалась в больнице? - помню, что танцевали, танцевали много, это точно. Я прыгала на сцене со знакомой. Потом мы познакомились с какими-то парнями, друзьями нашей знакомой. И они угостили нас выпивкой. Но они пробыли с нами недолго, - я стёрла струйку крови с щеки и постаралась встать с колен, чувствуя, как джинсы намокли от снега, - А потом я вышла на улицу. Мне нечем было дышать, там было душно или накурено, я не знаю. Помню, что мне нужно было на воздух. В общем я вышла.. - Я запустила руку в волосы, но из-за боли в виске остановилась, - Я вышла и...

-Арин?

-В целом так и было. Мы выпили-то не много, точнее мы всегда так пьем и всегда всё было хорошо. И мы действительно танцевали. Точнее Стеша танцевала, я - то не танцую. Ну в общем встретились с Мариной, а она с этими мужиками. Они ещё в прошлый раз к нам приставали, но за нас ребята заступились, а в этот раз мы никак не смогли от них отвязаться, они же друзья Марины. Ну, они принесли нам вина и постояли с нами с минуту, наверное. Конечно, виски с вином мешать нельзя, - затараторила Арина, боясь, что если она остановится, на неё начнут ругаться, - но мы вроде всегда так делали. Начинали с виски или коньяка, пока танцуем пьём вино или шампанское, поэтому и в этот раз никто не волновался. Ничего же нового не происходило. Потом Стеша ушла. Мы часто разделяемся, так что никто и не подумал, что может что-то случится. В общем Стеша ушла, а потом, когда вышла я на улицу, её Андрей на руках из-за угла вынес с криками, что она не дышит. Мы пытались привести её в чувства, но она даже не откликалась, пульса почти не было, а изо рта пена шла. Превратилась в тряпичную куклу. Я вызвала скорую и позвонила вам, - мама внимательно слушала и не перебивала Арину, а я стояла и гадала, действительно ли такое могло произойти или мне это просто снится. Всё казалось таким фантастичным, как в фильме.

-Мужчины говоришь угостили...

-Ну да, но я не знаю, что случилось, вроде нормальное вино пили и виски, да и никому больше плохо не стало, - продолжила Арина.

-Ясно, - мама махнула у мимо проезжающего такси, - садитесь, едем домой.

Я села с Ариной на заднее сиденье и откинулась на спинку, закрывая глаза. Я пыталась вспомнить хоть что-нибудь, хоть какие-то слова или попытки привести меня в чувство, но было лишь чувство духоты, нехватки воздуха и холода на лице. Больше мне ничего не удавалось вспомнить. Я повернула голову вправо и посмотрела на Арину. Она также сидела, откинувшись на спинку, но глаза были открыты. Она смотрела в потолок и о чём-то думала.

В этот момент я прониклась к ней ещё большей любовью, потому что несмотря на весь ужас, она единственная, кто поехал со мной в больницу, тогда как мои две другие подруги просто сбежали.

-Я не понимаю, что произошло, - шепнула я, не сводя глаз с Арины. Она повернулась ко мне и взяла меня за руку, - мне страшно. Я ничего не помню.

-Ты ничего не сделала, ты не виновата, - так же шёпотом ответила Арина, сжимая мою руку крепче, - мы разберёмся, что случилось.

Я попыталась откинуть мысли и не думать ни о чем, но вопросов становилось больше. Я не могла поверить, что я просто напилась и потеряла сознание. Это было не похоже на меня, но и верить в какие-то небылицы тоже не было смысла. Скорее всего все было именно так. Я напилась.

Когда такси остановилось у ворот моего дома, я вместе с Ариной вышла из машины и ушла в дом. Равновесие ко мне возвращалось, а за ним и разум, покинувший меня на несколько часов. Мама шла следом и ничего нам не говорила.

Мне было страшно начинать разговор. Я не знала с чего начать. Оправдываться? А зачем? Извиняться? Но за что? Я просто молчала.

Я надеялась, что она начнёт ругаться и отчитывать меня, когда мы войдем в дом, но и этого не произошло. Её разочарование заполнило дом.

Мы втроём сели за стол и продолжили молчать. Меня это раздражало, но и начинать что-либо говорить, я не хотела.

Я уже всё, что могла, сказала и сделала. Слова не находились.

Я смотрела на свои красные замёрзшие руки с крапинками крови. Они тряслись. Не от холода, от страха и стыда. Мне было стыдно не столько перед собой, сколько перед матерью и подругой.

За пару месяцев из приличной девочки я скатилась до самой обычной районной девки.

Арина тоже смотрела перед собой и молчала. Я не знала, о чем она думала. Я могла лишь надеяться, что она не бросит меня после этого и продолжит дальше общаться. Я чувствовала, что мне ещё нужна будет поддержка после этого.

- Я, наверное, пойду домой, - невнятно сказала Арина, -Стеш, мы завтра с тобой поговорим, хорошо? - она погладила меня по руке и поцеловала в щеку, - до свидания!

-Иди спать, - проговорила мама, так и не взглянув на меня, - живо!

От её молчания мне стало ещё тяжелее. Лучше бы накричала. Но я тоже промолчала и просто побрела в свою комнату в сопровождении Лютика, который подошёл ко мне сразу же, как я села за стол.

Когда я открыла дверь комнаты, она показалась мне одиночной камерой, в которой я просидела очень долго и, вырвавшись из нее на свободу, испортила всё.

И вот я снова в ней буду заключена. Я скинула куртку на пол и так и легла в одежде на кровать, стараясь забыть всё, словно это был сон. Будто утром я проснусь, а это был просто кошмар. Лютик лёг мне под бок и положил свою морду рядом с моим лицом. Он скулил иногда и мне казалось, что таким образом он меня жалеет.

***

-Стефания, вставай, - в лицо мне прилетела какая-то тряпка, -вставай, кому говорю, - она потрепала меня за плечи и сильно пнула в плечо, - иди в душ и собирайся!

-Куда, - спросила я, так и не раскрыв глаза. Надежда, что всё, что было, это просто бред моего воспаленного мозга, пока была сильна.

-Поедем в полицию.

-Зачем?

-Тебя на учёт поставили, - и мама вышла из комнаты, хлопнув дверью, не удостоив меня ни взглядом, ни каким-то ласковым словом.

Я потерла лоб и ухмыльнулась, настолько это было абсурдным и смешным, но я всё же встала, пусть и нехотя, и ушла в душ.

Яркий свет лампы в ванной больно ударил в глаза, отчего я зажмурилась. На белый кафель я бросила джинсы, испачканные засохшей грязью, к ним же полетел и белый отцовский свитер. Только уже не белый.

Я брезгливо посмотрела на грязные вещи. Захотелось сжечь их, чтобы ничего мне не напоминало об этом позорном дне. Но смогла лишь поклясться никогда больше не носить папин свитер, решив, что всё произошло исключительно из-за него.

Я провернула кран с горячей водой и заткнула ванну пробкой. Перед тем, как смыть с себя этот день, воспоминания и себя, я посмотрела в зеркало: волосы были спутаны и походили на гнездо вороны; вся косметика была размазана, под глазами остались следы туши, отчего я была похожа на панду; висок был испачкан в засохшей крови. Он больше не болел, так, пульсировал слегка, но боли больше не было.

Я смотрела на себя и готова была провалиться сквозь землю, разбить зеркало, чтобы не видеть себя, просто спрятаться, чтобы меня никто не нашёл.

Но всё, что мне оставалось, это делать вид, что всё нормально и ничего сверхъестественного не произошло.

Набрав воздуха в лёгкие и закатив глаза от недовольства, я опустила ногу в обжигающую кожу воду. Я не стала дожидаться, когда тело привыкнет к воде, а просто окунулась с головой, закрывая лицо руками.

Я лежала под водой, прислушиваясь к сердцебиению, и изредка выпускала воздух из лёгких. Как никогда хотелось исчезнуть, просто растворится, превратится в пену, чтобы никто больше меня не видел и не знал.

Я готова была захлебнуться в этой чертовой ванне, лишь бы не выходить снова в мир и смотреть на эти осуждающие взгляды. И возможности захлебнуться становилось всё больше. Воздух кончался, но инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Я вынырнула.

Наверное, я бы с удовольствием заплакала, но слезы не хотели идти, как бы я не пыталась их из себя выдавить, они не шли. Хотелось улыбаться от нелепости ситуации, в которую я попала. Скорее, если бы я начала улыбаться, то улыбка превратилась в смех, а смех стал бы истерическим.

Я просто бросила все попытки вспомнить прошлый вечер, не стала гадать, что же могло произойти, я постаралась смириться.

Всё же, я выбрала истерическую улыбку и смех, чем страх и стыд. Люди не должны видеть, что мне страшно и стыдно. Пусть думают, что всё идёт так, как я и хотела.

Поэтому голову мыла я с улыбкой, представляя, как это странно выглядит. Когда я стала пенить гель для душа и наносить его на тело, я даже запела, но все это было от истерики, подступающей ко мне с мыслями, чего я только могла сделать, находясь в беспамятстве.

-Это просто ничем не обременённый день.. - проговорила я, смывая гель с тела, подставив лицо под сильные жгучие струйки душа, пока шрам на виске не стал саднить.

Я закуталась в полотенце и ступила на холодную плитку, почувствовав , как день снова давит меня своей тяжестью. Выходить из ванны не хотелось вовсе. Мне было спокойнее в этих четырёх стенах, в которых никто бы меня не потревожил, но, к сожалению, я бы не смогла пробыть тут всю свою жизнь.

В ванной было душно и образовался туман из-за горячей воды. От нехватки кислорода голова стала болеть ещё сильнее. Надо бы открыть дверь, но я не стала этого делать. Пытаясь замучить себя хоть чем - то в отместку своему поступку.

Я провела рукой по запотевшему зеркалу и посмотрела на своё отражение. Там уже была другая я. Чуть лучше, свежее, чище, возможно, правильнее.

Небольшая ссадина на лбу кровоточила, но уже не так сильно, как ночью. Под волосами её и вовсе видно не будет. А вот красные белки глаз были хорошо заметны, отеки спали, но краснота была явной. Даже лицо с болезненным оттенком не так бросалось.

- Ладно, с этим еще можно всё решить, - я потрепала мокрые волосы и провела рукой по щеке, чтобы убедиться, что кожа в порядке, - надо выглядеть хорошо, чтобы доказать, что это всё просто ошибка и я просто оказалась там случайно, - на этой убеждающей ноте я вышла в полотенце в комнату, где порывшись в шкафу нашла джинсы и объемную тёплую бежевую толстовку. Одна из моих любимых вещей, скрывающих мою излишнюю худобу. В больших вещах я чувствовала себя в безопасности, а это чувство мне как никогда было необходимо.

Свой синий оттенок лица я замазала кремом и подкрасила ресницы, чтобы их было лучше видно. Но это не сильно помогло. Я всё равно выглядела потрёпанный и уставшей. Даже улыбка не спасала, но сдаваться я не думала. Я слегка подсушила волосы, чтобы они выглядели пышнее, а часть спрятала под толстовку, чтобы так сильно не топорщились в разные стороны. Но вид всё равно был запуганным.

-Так, - я посмотрела по сторонам в поисках маленькой розовой сумки с лекарствами, и найдя её на верхней полке над столом, щелкнула пальцами, - последний штрих остался, - я выудила из неё пластырь и подойдя к зеркалу, наклеила его на висок, прикрывая всё ещё кровоточившую ссадину. - Так - то лучше.

Поверх я накинула чёрную дублёнку и посильнее натянула капюшон толстовки на глаза, и вышла из комнаты с убеждением, что всё хорошо.

В коридоре меня уже ждала мама, которая глядя на своё отражение, поправляла реденькие рыжие волосы, затянутые, как и всегда, в тугой пучок. На глазах у неё висели всё те же очки, а лицо было чуть более серьёзным, чем обычно. По такому случаю она даже накрасилась, хотя редко прибегала к такому. Мама была ярым борцом за истинную красоту, подаренную природой. Но сегодня всё было иначе, как я и думала.

Мама тоже хотела произвести хорошее впечатление, так же как и я, поэтому я её не виню. Она молодец, хорошо держится, пусть даже и не разговаривает со мной. Думаю, она волнуется ничуть не меньше меня.

Я оставила ее наедине с собой и просто вышла на улицу. Снег всё также продолжал падать с неба огромными хлопьями, покрыв землю толстым одеялом. Только одеяло стало в разы толще и ноги проваливались по самые щиколотки.

Я подставила лицо к небу и ощутила на коже холодные капельки, бывшие снежинки, которые падали с неба и разбивались о мои щеки.

Мне захотелось стать такой же: красивой, невесомой снежинкой, неповторимой, которая упала и просто исчезла навсегда.

-Такси уже ждёт, -вяло сказала мама и обошла меня, оставляя меня позади.

Мне ничего не осталось, как просто пойти за ней и сесть на заднее сиденье.

Я всё же продолжала не унывать, поэтому в машине сидела с какой-то странной пугающей улыбкой. Погода лишь поддевала меня к радости, хотя по сути, радоваться было нечему. Даже грустная песня, ассоциирующаяся со Стасом, не заставила меня сменить радость на панику или грусть.

Я ехала в такси, притопывая ногой в такт музыки в наушниках. Музыка играла громко, поэтому я смогла абстрагироваться от мира, погружая себя полностью в мысли.

Только мимолётно я услышала, как мама сказала водителю : - «До ПДН, пожалуйста». Я лишь фыркнула. Я все-таки до последнего была убеждена в ошибке и что меня это всё просто обойдёт по какой-нибудь счастливой случайности.

Наше такси остановилось у ворот двухэтажного здания блеклого голубого цвета, со старыми деревянными окнами и елями под ними. Я почувствовала дрожь только когда подошла к железной двери со звонком. Над ним висела таблица с улицей и названием : «МОМОМВД России, подразделение по делам несовершеннолетних».

Мама нажала на звонок и мы стали ждать ответа. По ту сторону послышался хрип и невнятное «Что? »

-Мы по повестке, - сказала мама. Дверь загудела и открылась. Мы с мамой юркнули внутрь тёмного коридора. Неприветливый в серых тонах коридор с такими же неприветливыми людьми угнетали и вселяли страх. Мою весёлость, как ветром сдуло. Появился страх оступится и остаться здесь навсегда.

Большой коридор был разделён на две части: с одной стороны мы - простые смертные, с другой стороны они - люди закона.

Железный забор от потолка до пола охранял сотрудников власти от нас - преступников. Кто, как не преступники, приходят сюда? Среди них была и я. Малолетняя преступница.

По ту сторону металлических ставней сидел пухлый щекастый с водянистыми глазками, торчавшими из - под редких жёлтых бровей, мужчина. Когда мы с мамой подошли, он посмотрел на нас не то со злобой, не то с отвращением.

- Чего вам? - скрипучим голосом, словно открыли самую старую дверь в самом старом доме, обратился он к нам.

-Нам бы.. Нам.. - Заикнулась мама, лихорадочно доставая из потертой сумки скомканный лист, - вот, - она протянула мужчине лист с повесткой, который тот с нескрываемым отвращением выдернул из рук.

-Проходите, - железные ставни щелкнули и он толкнул дверь, - вам в 345 кабинет.

Я бросила на мужчину самый неприятный взгляд на который была способна. Кто бы мы не были, такое отношение явно не заслужено. Это место стало угнетать ещё сильнее.

Железная дверь захлопнулась за нами, как только мы с мамой оказались по ту сторону. Нас снова встретил мрачный коридор, но уже узкий. Настолько узкий, что мы чуть не сталкивались плечами с идущими на нас полицейскими.

Света было мало. Словно он показывал настроение работников: серое, ненавистное. Но приглушённый свет давал хоть какой-то плюс, потертый, местами прогнивший и поломанный пол меньше бросался в глаза, так же как и грязные выцветшие стены.

По коридору сновали туда-сюда работники в темном почти чёрном костюме, с погонами на плечах и значками на груди, в фуражках или без. Они были обычными людьми но вселяли страх и ужас. На их лицах отпечаталась агрессия и злость, а глаза были стеклянными, словно это не люди, а бесчувственные роботы, которые просто запрограммированы на работу.

Я свернула на право в следующий коридор и как раз вышла к нужному мне кабинету с табличкой 345. У двери стоял высокий мужчина в синей фуражке, таком же синем с погонами пиджаке и брюках, по бокам расшитых красными лентами.

- Нет ты пойми, - начал было он, но в него полетела тетрадь, от которой он с трудом увернулся, - я тебя понял.

- Иди работай, - прокричали из кабинета, после чего мужчина мгновенно удалился, что - то невнятно себе пробубнив.

-Наверное, нам сюда, - сказала я и постучала в кабинет. Не дождавшись разрешения, я вошла и увидела три стола. У входа сидела пухлая женщина средних лет с такими же пухлыми руками и щеками, под которыми почти не было видно глаз.

Она что-то писала, поэтому сразу не обратила на меня внимание, но когда она подняла голову, её короткая стрижка под мальчика встрепенулась, а сама она заулыбалась.

-Наконец-то, давно тебя жду, - ласково сказала она, указывая мне на стул рядом с собой, - садись, поговорим. - я села рядом с ней и уставилась на неё. Язык будто бы присох к небу. Я только слышала стук своего сердца, всё остальное моё существо было где - то в районе пяток. - Давай, рассказывай, что произошло?

-Ничего не произошло, - выпалила я, а потом обернулась на маму, которая так и стояла в дверях.

-Да что ты? Ты у нас прям сейчас звезда, - она опустила голову в какие - то документы и продолжила, - месяц назад у тебя был перелом руки. Тебя на скорой привезли в больницу. Поговорить нам с тобой так и не удалось, меня не пустили к тебе врачи. Потом твоя мать пожелала оставить это всё в покое, так как не имеет претензий к школе. Я оставила всё, как есть, и не стала докучать вам. Но тебе сняли гипс, а ты всё равно в центре внимания. Тебя увозят на скорой в бессознательном состоянии с подозрением на алкогольное отравление. Что сказали врачи? Просто отравление или, быть может, ещё что?

- Я не знаю, - я пожала плечами и снова посмотрели на маму, та ничего не говорила, лишь смотрела на меня встревожено.

-Они ничего не сделали? Не взяли анализы?

-Насколько мне известно, нет. А должны были?

-Само собой. Но что же, без анализов я мало что могу сделать. Теперь уже поздно. Расскажи мне тогда ты, что произошло. - и я рассказала все то, что помнила сама и то, что услышала от Арины ночью, - всё ясно, - она записывала за мной под диктовку и поставила внизу свою подпись, - держи, тебе тоже надо здесь расписаться, - я поставила маленькую закорючку в нижнем правом углу и вернула ей лист, - я бы поговорила с твоей подругой, если ты не против. И тогда будет видно, но сразу могу сказать, что учёт тебе светит, это очевидно. Можешь порадоваться, сидеть тебе на нём около трёх недель, я вижу у тебя день рождения скоро, так что особо не расстраивайся. Я буду звонить, спрашивать, дома ты или нет и в принципе всё. Вас вызовут в администрацию на слушание, там будет решено, ставить тебя на учёт в наркологии или нет.

-Учёт в наркологии?

-Да, если бы было подтверждено, что тебя отравили или в алкоголе были вредные вещества, было бы разбирательство, но наши врачи посчитали, что ты просто напилась. Здесь я уже ничего не могу сделать. Тебе в любом случае придётся быть на учёте.

-Это где-то будет значится?

-Да. Почти везде. Это будет прописано, как привлекался. В полиции ты будешь значится, что у тебя были проблемы с законом, скажем так, и по какой причине. Обычно на такое мелкое хулиганство не обращают внимания, но всё тоже зависит от обстоятельств. Если тебя поставят на учёт в наркологии, о серьёзной работе и учёбе можешь забыть.

Моя мечта поступить в МВД разрушилась в этом кабинете прямо на моих глазах. Прощай форма, законы, наряды и учёба в лучшем институте нашей страны. Я смогла только вздохнуть и понимающе кивнуть.

-Всё не так плохо. Любой институт тебя возьмёт к себе, разве что МВД, ФСИН закроют перед тобой двери. Обычные в любом случае заберут.- я подняла на неё глаза, думаю, она поняла, что это именно те места, в которые я целилась, но в итоге промахнулась. Один неверный шаг испортил весь план, построенный мною годами. - в общем, ожидайте звонка. Подругу твою я навещу. Всё равно хотела с ней давно пообщаться. Ребёнок перестал учиться, это очень плохо. У нас такое запрещено, надо разобраться. Ты случаем не знаешь, в чем проблема?

-Ну, у них проблемы в семье, она живёт с бабушкой. - в голове я ставлю галочку упомянуть об этом Арине, чтобы та не удивлялась. Также я в голове прикидываю примерные слова, которые она должна говорить, чтобы наши показания не расходились.

-Ладно, иди, - и она снова уткнулась в бланк с моими показаниями. Я только кивнула и вышла из кабинета вместе с мамой. Весёлое настроение исчезло, появился только ком в горле. Проглотить его не удавалось.

Мы с мамой вышли в коридор и побрели обратно к железным ставням, толстый мужчина открыл нам дверь и выпустил на улицу.

Мама остановилась, как только мы оказались на свежем воздухе, и взяла меня за руку : - «Сделай всё, чтобы больше сюда никогда не попасть! »

Я ошарашено посмотрела на нее и кивнула. В самом деле, это место было ужасным и страшным, попасть сюда, будучи подростком, равно сломать себе жизнь навсегда.

-Тебе надо поговорить с Ариной. Она должна знать, что ты ей рассказала и о чем ей говорить стоит, а о чем нет. Нельзя, чтобы её тоже привлекли, разве что косвенно. И надо постараться избежать учёта.

-Мам, она сказала, что это невозможно.

-Мы что-нибудь придумаем. - мама взяла меня под руку и повела в сторону такси, которое она вызвала ещё за долго до нашего выхода.