18 глава
Арсений бросился вперед, не замечая, как грязь заливает дорогие ботинки.
Изба Федора:
Антон лежал на кровати, сжимая подушку в конвульсиях. Живот горел огнем, а в глазах прыгали чёрные пятна.
— Эй, парень! — тряс его за плечо старик. — Ты нехорош...
Дверь с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Арсений — мокрый, грязный, с безумием в глазах.
— Антон...
Тот попытался встать, но тело не слушалось.
— У...йди... — прошептал он, но это уже было похоже на бред.
Арсений подхватил его на руки. Антон весил пугающе мало — как подросток.
— Прости, — сквозь зубы прорычал Арсений, — но теперь ты будешь жить.
Он понес его к машине, не обращая внимания на крики стариков. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами.
В груди Антона что-то оборвалось. Он больше не мог бороться.
— Ладно... — прошептал он в мокрую от дождя грудь Арсения. — Ладно...
И потерял сознание.
Больничная палата встретила Антона приглушенным светом. Он открыл глаза, и первое, что ощутил — тупую, тянущую боль внизу живота. Руки инстинктивно потянулись к животу, где под тонкой больничной простыней угадывался едва заметный, но уже такой важный изгиб.
— Не трогай, — тихий голос раздался справа.
Арсений сидел в кресле у кровати. Его обычно безупречный вид был далёк от идеала — тени под глазами, небритые щёки, рубашка, помятая после нескольких суток без сна.
— Ребёнок... — Антон попытался приподняться, но резкая боль заставила его сжаться.
— Жив, — Арсений встал, поправляя подушку. — Чудом. Но врачи говорят, что ещё неделю нельзя даже вставать.
Антон откинулся назад, закрывая глаза. Он чувствовал, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу.
— Почему ты...
— Почему я здесь? — Арсений сел на край кровати, осторожно, чтобы не потревожить. — Потому что когда тебя привезли, ты сжимал мою руку. — Он показал кисть. — Пришлось остаться.
Антон отвернулся к окну. За стеклом шёл дождь — тот самый, бесконечный осенний дождь, что преследовал его все эти недели.
— Я всё равно уйду, — прошептал он.
Арсений вздохнул. Взял со столика чашку с водой, подал Антону.
— Знаю. Но сначала — поправься. Ради него.
Их пальцы случайно соприкоснулись на прохладной поверхности стекла. Никто не отдернул руку.
За окном дождь постепенно стихал. Где-то вдалеке пробивался первый луч солнца.