1 глава
В комнате раздавались звуки: шлепки и толчки. Голосов почти не было слышно. В помещении виднелся лишь лунный свет и мерцание свечей. Скрипела кровать. Танджиро лежал на ней, принимая толчки в своё тело. Мужчина над ним стонал от возбуждения, а сам Танджиро лишь смотрел в потолок. Он уже не помнил, когда в последний раз нормально спал.
Ещё с детства у него была хорошая семья. Он даже не жаловался на неё. Его мать была доброй и заботливой, отец работал на престижной работе, и они жили в достатке. Мать всегда относилась к нему с теплотой, и Танджиро чувствовал себя счастливым. Серьёзных ссор или конфликтов почти не было, а если они и возникали, то быстро заканчивались — его мать была настолько мягкой и доброй, что спорить с ней было невозможно. Отец, хоть и казался обычным и спокойным, порой поднимал на него руку.
Да, у Танджиро была хорошая семья, но доставалось ему крепко. Отец мог запереть его в сыром подвале, когда матери не было дома, и шестилетний мальчик ночевал в холоде с глотком воды и куском хлеба. Танджиро не особо любил отца — он не понимал, как ему угодить. Он старался изо всех сил, но отец оставался холодным к нему. Лишь в присутствии матери тот становился добрее. Танджиро не знал, за что заслужил такое отношение. Он терпел, снова и снова получая побои, и иногда ему хотелось, чтобы это всё закончилось.
Всё изменилось, когда убили мать. Её изнасиловала и застрелила ради забавы компания мажоров. Танджиро не мог в это поверить. В десять лет он остался с отцом. Даже на похоронах тот не проронил ни слезинки — лишь молча смотрел, как гроб опускают в могилу. А за то, что Танджиро плакал, отец избил его до синяков.
После смерти матери отец запил и ударился в азартные игры. Его уволили с работы, и теперь Танджиро пришлось зарабатывать любым способом, чтобы их не выгнали из дома. К тому же отец накопил огромные долги, которые росли быстрее, чем мальчик успевал их выплачивать.
В пятнадцать лет Танджиро стал проституткой, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Он получал неплохие деньги, но почти всё уходило на долги и коммуналку. Сейчас ему девятнадцать, и он ненавидит свою работу, свою жизнь. Он так хотел вернуться в прошлое, когда мама была жива, когда она улыбалась ему своей тёплой улыбкой. Когда отец ещё работал, а не пил и не проигрывал последние деньги. Всё рухнуло, и теперь Танджиро тошнит от самого себя.
Он даже не смог закончить школу — приходилось выживать. Над ним издевались из-за отца-алкоголика, учителя смотрели на него с жалостью или презрением, зная, какой ад творится у него дома. Танджиро помнит каждый удар, каждое слово, каждую угрозу. Он помнит всё — кроме того, каково это, быть счастливым.
— Хорошо сегодня поработал. Приличная сумма, — сказал мужчина.
Танджиро лишь пусто посмотрел на него. Тот протянул конверт с 25 000$, но мальчик знал: большая часть уйдёт на долги, а остальное — на коммуналку в два дома. Он снимал себе жильё отдельно от отца и всячески избегал встреч с ним — лишь бы снова не видеть это пьяное, опухшее лицо.
Танджиро взял конверт и сунул его в сумку.
— Спасибо, — ответил он сухо.
Тело ныло от боли. Он уже забыл, каково это — жить нормально. Он был просто секс-игрушкой, которая терпит.
— Завтра жду. И сделай лицо повеселее.
— Мг.
— Увидимся.
Мужчина проводил его взглядом. Танджиро вышел, закрыл дверь и медленно спустился по лестнице.
Улицы были пустынны. В голове — пустота, в желудке — тоже. Он дошёл до условленного места, где его уже ждали трое.
— Принёс?— спросил первый.
Танджиро молча кивнул, достал из сумки деньги и отдал 22 000$. Тот пересчитал купюры, вздохнул и вернул ему 2000$.
— Ты неплохой парень. Видно, пашешь как проклятый — синяки под глазами.
Танджиро промолчал. Что тут скажешь? Работа днём и ночью давала о себе знать. Сейчас он мечтал только об одном: рухнуть на кровать и провалиться в сон.
— Не надо. Я ещё не всё отдал.
— Бери. Вижу же — всё отдаёшь, только бы отца прикрыть.
— Может, хоть что-то себе купишь, — добавил второй.
— Выглядишь ужасно, честно. Тебе бы выспаться, —сказал третий.
Танджиро сжал купюры в руках, перебинтованных до пальцев.
— Спасибо…
— Иди поспи. Ещё увидимся.
Трое ушли. Он ещё какое-то время стоял, тупо глядя на свои ладони.
Домой Танджиро добрался только к четырём утра. Решил поспать хоть пару часов перед следующей работой. Даже не переодеваясь, он рухнул на кровать и сразу провалился в забытьё.
— Тебя заказал весьма уважаемый человек. Не запорть эту ночь.
Танджиро стоял в кабинете директора агентства. Работать приходилось круглосуточно: утром — раздача листовок, днём — продажи, ночью — снова тело.
— Если боитесь, пусть возьмёт кого-то другого.
— Он выбрал тебя и отказывается от остальных.
Танджиро удивился. Обычно клиенты им были недовольны, но чтобы настаивали именно на нём…
— И сколько он заплатил? — спросил он, ожидая стандартные 10–20 тысяч.
— 150 000$.
— Сколько?! — Танджиро подавился воздухом.
Такие суммы не сулили ничего хорошего. Обычно за эти деньги клиенты не просто покупали ночь — они ломали. Его подругу однажды вернули с переломанными рёбрами. Через три дня она умерла.
— Я отказываюсь!
— Ты не можешь. Это твоя работа!
— Да вы издеваетесь?! Хотите, чтобы он меня просто убил?!
— Он уже заплатил. Либо выходишь и терпишь, либо убираешься отсюда навсегда.
Танджиро замер на секунду, потом резко выдохнул:
— Тьфу… Ладно.
Директор встал и положил ему руку на плечо.
— Я понимаю, тебе страшно. Но уверен, он не станет тебя мучить.
— Вы так же говорили про мою подругу…
Тот потупил взгляд.
— Прости. Но тебе придётся.
Танджиро вышел из кабинета. Он знал — ночь будет адской. Но он уже давно сломлен. Даже если его добьют — ничего не изменится.
***
Танджиро находился в комнате. В помещении было темно, и страх сковывал его. Он сидел, ощущая, как тревога сжимает грудь, а воздух становится тяжелее. Когда дверь открылась и вошел мужчина, Танджиро встал с кровати, готовясь к худшему.
Но когда сильные руки коснулись его, произошло нечто странное — ему стало... спокойно? Сам не понимая почему, Танджиро расслабился. Чужие губы, холодные, но мягкие, прижались к его губам. Мужчина не торопился: сначала легкие поцелуи, потом медленные, горячие прикосновения к шее, от которых по спине бежали мурашки. Его руки скользили по телу, исследуя каждый изгиб, будто впервые.
Танджиро уже забыл, каково это — быть обласканным. Обычно клиенты грубо срывали с него одежду и использовали, не тратя времени на нежности. Но этот мужчина был другим. Его пальцы входили в Танджиро осторожно, заставляя содрогаться от каждого движения. Он не помнил, когда в последний раз стонал так громко, так постыдно сладко. Эта ночь казалась волшебной — каждый толчок заставлял его дрожать, каждый стон вырывался сам собой, громкий и прерывистый. Впервые за долгое время он чувствовал себя... желанным.
Когда всё закончилось, Танджиро едва мог пошевелиться. Глаза слипались, тело было тяжелым, но приятно расслабленным. И тогда случилось нечто неожиданное — мужчина накрыл его пледом, лежавшим на кровати, и притянул к себе, усадив на колени. Голова Танджиро уткнулась в грудь незнакомца, а нос уловил дорогой, изысканный аромат духов. Он любил, когда от мужчин пахло так хорошо.
Но больше всего запомнились глаза — голубые, холодные, но смотревшие на него с нежностью, которой Танджиро не видел, кажется, никогда. Он не заметил, как уснул.
Его разбудили, когда нужно было освобождать комнату для других. С трудом встав и одевшись, Танджиро направился в кабинет за оплатой.
— Молодец. А говорил — боишься.
— В этот раз было... по-другому.
— Вот деньги. Иди домой, выспись. Завтра жду.
Танджиро взял конверт и вышел.
Домой он добрался еле-еле — поясница ныла, но эта боль была приятнее, чем обычно. Наконец-то можно было поспать.
Проснулся он только в четыре часа дня. Тело было разбито, но впервые за долгое время он чувствовал... не пустоту, а что-то вроде облегчения. Попытка встать едва не закончилась падением — ноги дрожали, будто после марафона. Но сегодня нужно было отдать последнюю часть денег и наконец закрыть долг.
"Скоро всё закончится", — думал он, представляя, как вздохнет полной грудью.
Но тут зазвонил телефон.
— Да?
— Это я, малой.
— Я сегодня закрываю долг.
— Тут одна проблемка насчет твоего отца...
Танджиро напрягся, ожидая подвоха. Но услышанное превзошло все страхи.
— Его долг теперь пять миллионов.
Танджиро замер.
— Что?..
Он готов был ко всему, но не к этому. Только что казалось, что кошмар подходит к концу — и вот снова пропасть. Снова бесконечные работы, ночи, продажа себя, грязь, отчаяние.
— Понял... — глухо ответил он и бросил трубку.
Что ж. Снова он — птица в клетке, которой не суждено вырваться.