Глава 30
— важную новость? — тихо усмехаюсь. — какую? Мне казалось, нас больше ничего не связывает. Ты отстранился от семьи, меня, тебе никто не нужен, раз ты целый месяц не появлялся дома и жил своей прекрасной жизнью, — отвожу взгляд, так как не могу смотреть в глаза Егору.
— у меня уже давным-давно нет семьи, — раздаётся хриплый низкий голос у меня над ухом. — и ты это знаешь. А этот месяц, что я не появлялся, был ужасен.
— м-м, понятно. Ты для этого прибежал сюда, чтобы мне это сказать? — подняла голову, но когда столкнулась с тяжёлым взглядом парня, сразу же опустила обратно.
— нет, — ответил он и обхватил двумя пальцами мой подбородок. — я хочу, чтобы ты мне сказала, что так умело скрываешь от меня всё это время.
— я... не понимаю тебя, — дрожащим от волнения голосом говорю я. Мне ведь нельзя нервничать, но с Кораблиным не получается. От него исходит бешеная энергетика.
— всё ты понимаешь, Лиса. Ты ведь беременна? Так? — спрашивает он. И тут моё дыхание на несколько минут останавливается. Мы смотрим друг другу в глаза, не отрывая взгляда. Я опускаю руки на живот, а Егор начинает следить за моими действиями.
Кто ему сказал? Откуда он узнал? Он не мог этого узнать, всё это время я очень тщательно скрывала эту новость от него...
— это... не твой ребёнок, — говорю прерывисто и качаю головой. — у меня своя жизнь, которая ни капельки не была и не будет связана с тобой, — голос дрожит. Другого выхода не вижу. Придётся врать.
— зачем ты врёшь, Алиса? — Егор выдыхает, отходя от меня. Выравнивает дыхание, опускает руки. Сейчас даже его взгляд не кажется таким злобным и холодным, от которого бросало в дрожь. — Соня мне всё рассказала. Только не обижайся на неё, она всё сделала правильно. Она лишь хотела, чтобы ты не была одна. Ты ведь... — Егор опускает глаза на мой живот. Замолкает.
Мне хочется заплакать снова, но я держусь. Не могу себе позволить снова плакать перед ним.
— это не твой ребёнок, говорю же! — резко отвечаю.
— этого не может быть. Я ведь знаю, как ты реагируешь на незнакомых парней. Ты бы ни за что, — смотрит на меня. — ни за чтобы не допустила такого. У тебя начинается жёсткая паническая атака, её невозможно остановить, — парень качает головой, как будто разговаривая сам с собой.
Он всё понимает... Он на самом деле совсем не глупый. Он быстро догадывается обо всём, а у меня нет никаких шансов соврать ему.
Несколько минут мы стоим в полной тишине. Я закрываю живот руками, Егор смотрит то на него, то в мои глаза, то в пол. Слышу его тяжёлое дыхание, моё не легче. В один момент парень медленно опускается на колени передо мной и поднимает голову.
— прости меня, Алиса. Я знаю, насколько я ужасный человек, но я ничего не могу с этим поделать. У меня просто не получается, — пожимает плечами. От его слов слёзы всё же наворачиваются на моих глазах. — прости, Алиса. Если ты не сможешь простить меня, я пойму. Может я и заслуживаю этого... но... — Егор поднимает одну руку и касается моего живота. Я тут же убираю его руку и отворачиваюсь в бок, не давая прикоснуться к животу.
— не трогай, — шепчу я, всхлипывая.
— прости, — опускает свою руку, наклоняя голову назад. На свету видно, как на щеках остаются мокрые дорожки. Он тоже плачет. Ему тоже плохо.
— уже пошла девятая неделя, — решаюсь сказать я. — и этот ребёнок... у этого ребёнка уже есть проблемы с сердцем, — проглатывая ком в горле, еле как говорю я.
Егор заостряет взгляд на мне. Изумлённо смотрит то на живот, то на меня. Он явно не ожидал такого, да и я тоже... Своим видом он показывает, что ждёт от меня дальше пояснения.
— из-за тебя, — скатываюсь по стене, сажусь на корточки. Закрываю лицо руками, не выдерживая взгляда парня. — из-за твоей долбанной зависимости в прошлом! Этого хватило, чтобы ребёнок родился с проблемами! Сразу после его рождения нужно будет проходит много разных лечений и обследований... Это всё из-за тебя! И даже не говори мне, что нужно делать аборт! Я не сделаю! Это будет мой ребёнок, ясно? — срываюсь, перехожу на крик.
— Алиса, ну что ты? Конечно я такого не скажу. Алиса... тише, — парень подсаживается ближе ко мне, обнимая за плечи.
Я наклоняюсь на Егора больше не в силах сопротивляться, ведь это полностью бесполезно. Кладу голову ему на плечо, а потом скатываюсь к нему на коленки. Парень поглаживает мои волосы, ничего не говорит. Оно и не нужно. Мы понимаем друг друга без слов. Наши сердца сейчас стучат в унисон. Кажется, что этот ритм слышен по всей комнате, его слышат все, а самое главное, что мы с Егором.
Глаза продолжают слезиться, Егор всё вытирает и вытирает мокрые дорожки с щёк, гладит мои волосы, но ниже руки не опускает. Да и я не хочу, чтобы он касался моего живота. Я ещё не готова к такому.
Когда я спрашиваю у Егора про Соню, он рассказывает мне всё: как он получил письмо от анонима, как думал, кто это может быть, как встретился с Соней и Пашей в баре, как Соня ему всё прям там и рассказала... А я даже не знаю, как мне смотреть на эту ситуацию. С одной стороны, Соня предала меня и нарушила обещание, но с другой... если бы не она, неизвестно, когда бы мы с Егором вот так встретились.
— Егор, — всхлипнув, говорю я. — как же я тебя ненавижу.
— знала бы ты, как я себя ненавижу, — спокойно говорит парень, смотря прямо в одну точку.
— что будет дальше? Мне страшно...
—родители знают о твоём положении? Знают, что от меня?
— нет, — мотаю головой. — знала только Соня, теперь ты. Когда я только узнала, я так испугалась. Рядом не было никого, кто бы мог поддержать меня, но я твёрдо решила, что никакого аборта я делать не буду. Я хочу родить этого ребёнка и дать ему всё, что не получила в своё время я, — поднимаюсь с колен парня и поворачиваюсь к нему. — всё эти 20 лет я жила без материнской, отцовской любви, я знаю как это больно и тяжело, поэтому моему ребёнку я хочу дать все, что в моих силах. Он никогда не должен будет чувствовать себя ненужным, — говорю всё это, смотря Егору в глаза.
— ты будешь хорошей мамой, Алиса, — парень нежно заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо и наклоняется ко мне. Наши лица находятся в нескольких миллиметрах друг от друга. Я не понимаю, что происходит? — только я не хочу, чтобы этот ребёнок жил без отца. Я знаю, как это тяжело, когда самый близкий человек не считает тебя своим сыном или ещё похуже... считает, что тебя просто нет, вот это самая настоящая боль, — осипшим низким голосом твердит Егор, а после резким напором накрывает мои губы своими.
Я чувствую нежные, тёплые губы Егора на своих. Эти короткие поцелуи получаются такими трепетными, такими чувственными, хотя и про чувства здесь говорить нельзя. Брюнет обнимает одной рукой за шею, притягивая меня ближе. Я располагаю руки у него на плечах и подсаживаюсь ближе. Вскоре, я оказываюсь у него на коленях, продолжая отвечать на поцелуй.
— Егор? Алиса? — в комнату без стука врываются родители.
Мы не успеваем оторваться от поцелуя. Я уже тянусь назад, упираясь руками в грудь Егора, но парень специально не отпускает меня, смотрит краем глаза на мою мать, придерживая меня за голову, продолжает целовать.
— это что такое? Какой ужас! Немедленно прекратите! — кричит мать, но это не останавливает Егора. Он довольно лыбится и продолжает терзать мои губы.
— Егор, перестаньте! Или я намерен буду применить силу, — влезает отчим. Отстраняется друг от друга, тяжело дыша.
Я сразу же поднимаюсь на ноги и отхожу назад, Егор становится спереди меня. В комнате чувство спокойствия, надёжности и безопасности сменяется чувством страха, смятения, грубости.
— как вы смеете! Это неприемлемо! — ругается мать и смотрит на меня.
— мама, я всё объясню, пожалуйста, не кричи, — тихо произношу я, надеясь, что меня услышат.
Я хватаюсь за живот, как только чувствую сильную боль. Чуть вскрикиваю и опускаюсь на корточки, жмурясь. Боль внизу живота с снов и я с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Ещё чуть-чуть и точно потеряю сознание...
— Алиса! — Егор срывается с места и подбегает ко мне, падая на колени. — что с тобой, Алиса? — слегка поднимает мой подбородок, чтобы посмотреть на меня. — что? Болит? Живот? — я в ответ мычу. — в больницу? — киваю.