Часть 1
Гарри был самым простым деревенским мальчишкой, не лучше и не хуже своих сверстников. Он проводил своё время так, чтобы скуку не испытывать, влезал с друзьями туда, куда не требуется, искал приключения, и всегда выходил сухим из воды.
Но несмотря на свои шалости, мог помочь родителям, если те просили. Мама хранила семейный очаг, отец работал дровосеком. Жители деревни нуждались в больших количествах дерева для отопления, строительства, сооружения укреплений, а главное — кораблестроения. Профессия отца была очень важной. И очень опасной.
Не каждый человек рисковал соваться в лес, зная об ужасной легенде. Неподалёку от их деревни стоял тёмный лес, в котором водилось Чудовище. Пропадала в глубинах страшного места каждая заблудшая душа и никогда не возвращалась.
Вот уже пятьдесят лет тёмный лес, вместе с его ужасным обитателем, что страшнее любого дикого зверя, боятся и обходят десятой дорогой. Отец Гарри и тот не отваживался пройти вглубь. Только в округе деревья пилил и Гарри частенько брал с собой. От природы мальчик мёрз постоянно и только во время бодрой работы согревался.
По исполнению тринадцати лет, с мальчиком стали происходить по-настоящему странные вещи. Мерзлявый сам по себе, он стал буквально страдать от холода. У камина, или же там, где горел огонь, приходило чувство тепла. Но… ненадолго. А если Гарри долго гулял и солнце не грело, он словно изнутри начинал леденеть.
Пугающее чувство не отпускало. А стоило однажды взяться за мясо, чтобы приготовить похлёбку — оно начинало замерзать прямо на глазах! Мальчик испуганно отшатнулся,
с ужасом смотря на то, что стало с мясом. Оно словно лежало на морозе несколько часов! Что-то в нём… вызвало лёд!
В душе мальчика нарастала паника, а руки, кажется, начало покрывать что-то твердое и ужасно холодное… Опустив взгляд на них, Гарри в страхе закричал. Его руки охватило толстой коркой льда, и до сих пор это колдовство приходило в движение, добираясь до локтей. От испуга, он не придумал ничего умнее, как сунуть руки прямо в огонь горевшего очага. Но даже тогда он не сразу ощутил тепло. Лёд перестал покрывать кожу, но сама корка холода не сразу покинула его руки. Очень медленно лёд переходил в воду, капающую в огонь, отчего тот недовольно шипел.
— Что происходит?! Гарри! — испуганный крик матери послышался в прихожей. Вскоре она вбежала на кухню и от увиденного прикрыла рот рукой.
— Не знаю! Мясо вдруг… Лёд! Мои руки… Я так испугался! — мальчик рухнул на пол и беспомощно заплакал, не силах спокойно переносить охвативший душу ужас. Ещё бы чуть-чуть, и он полностью покрылся бы льдом. Навсегда!
Отошёдшая от шока женщина, заключила сына в объятья, но едва не одернула руки и сама резко не отстранилась из-за жуткого холода, исходящего от ребёнка. Страх за него так внутри и остался, сковывая не хуже того льда, что теперь был на их кухне. Лили пришлось подтянуть сына поближе к очагу, он замёрз насквозь. Зубы стучали, а слёзы застывали на щеках.
У огня он смог быстрее прийти в себя и в прямом смысле оттаять. Но даже перестав чувствовать холод снаружи и внутри себя, Гарри не мог успокоиться и думал с нарастающей истерикой о том, что же с ним случилось? Кем он стал?! И от чего?
«Колдовство. Черноё. Смертоносное», — думала про себя женщина, сильно напуганная. Вспомнила она слова гадалки, сказанные, когда дитя своё в утробе носила:
«Беспокойным будет твой мальчик. Тяга у него к силам природы. Трудно будет тебе, коль не совладаешь с его даром».
Воспитывали они сына, как должно и, казалось, миновала их напасть. А теперь… Колдовство охватило! Черная магия душу сына в плен взяла! И пока он в сознании, пока помнит себя и осознаёт, но что дальше будет? Вдруг потеряет он себя и понесёт в мир хаос и разрушения? Станет таким же Чудовищем, как тот, что обитает в глуши леса?..
Вечером то же дня, уложив сына спать и дождавшись мужа, она рассказала о случившемся горе. Рассказала как есть, не приукрашивая и напоминая о том, что говорили ей в прошлом о сыне.
Очень было трудно мужчине, главе семьи, поверить в услышанное. Сын был егозой по натуре, но всё же слушался их, и по дому всегда помогал, в отличие от многих других детей его годов. Но… Колдовство. Крайне редкое явление. Если пробуждалось, оно меняло людей всегда и безвозвратно. Их знахарь и тот умом повредился. Каждый месяц парился в бане и натирал лицо вареньем.
— Что же нам делать?..
— Хотелось бы и мне это знать, — мать мальчика отвернулась, вытирая платком вновь набежавшие слезы. За сегодняшний день она выплакала их слишком много. Глаза её покраснели и опухли.
— Может, знахаря позвать, да выпросить? — пришла мысль в голову отца, но потом он передумал. — Нет, тогда вся деревня узнает.
Вздохнув, он пошёл посмотреть, как там сын, и обомлел. Гарри спал, а вокруг его кровати словно вырос изо льда забор, к которому и приближаться не хотелось.
— Лили, поди сюда, — голос главы семьи сбился на шёпот.
— Ох, Всемилостивый!.. — охнула в ужасе женщина и схватилась за сердце. Упасть ей не дали крепкие, мужские руки. Резко отведя взор, мать мальчика вновь тихо заплакала, скрывая лицо на его груди мужа. Не в силах она смотреть на колдовство, окутавшее спальню их сына. — Оно может выйти из-под контроля… он может убить нас, не осознавая этого, — быстро зашептала она, цепляясь до боли за рубаху мужчины. — Джеймс… ты должен что-то сделать. Должен…
— Я придумаю что-нибудь, душа моя, — глава семьи сжал дорогую сердцу женщину в объятиях, в них же скрывая собственную боль от услышанных слов и принятого решения. — Только не плачь. Утром возьму его с собой.
— Куда?..
— В лес. Там он никому не причинит вреда, — сдавленно ответил Джеймс от тяжкого груза на свою душу.
— Ты хочешь сказать, в самое сердце леса? — понизила голос женщина и отстранилась, чтобы посмотреть в мрачное и решительное лицо супруга. — Где обитает… оно?
— Не знаю. Насколько сил хватит. Или у тебя есть другая идея?
— Нет, это… может, и к лучшему, — сквозь дрожь произнесла Лили, и вновь уткнулась в грудь мужа, дрожа как осиновый лист и роняя горькие слёзы.
Ночь стала для них бессонной. Мать мальчика молилась, прося у Бога, чтоб с рассветом нашёлся иной выход. Чтоб не пришлось им совершать самый страшный грех — убить своего ребёнка.