Эпилог
Чиминек радостно визгнул и, зажав в кулачке лепесток, юркнул за пышный розовый куст.
— Ищи меня, братик! — прозвучало из-за листвы.
Драконята рассмеялись и ринулись вдогонку. Их смех звенел над садом, словно колокольчики на весеннем ветру. Я невольно остановилась, чтобы взглянуть на них: трое — такие разные, но так любящие друг друга. И такие мои.
Прошёл всего год, а как будто целая жизнь. Тогда мы ещё боялись — за Чиминека, за его слабое сердце, за каждое дыхание. А теперь он бегает, играет, смеётся... и я знаю, что магия, любовь и упорство — всё это не зря. Мальчики не просто выросли — они стали братьями в самом полном смысле слова. Старшие оберегают младшего, а тот тянется к ним с безграничной верой.
Позади послышались лёгкие, но уверенные шаги. Он. Мой муж, мой дом, моя опора.
— Энергетическая копия Джемина в норме, — сказал он, беря меня под руку. — Сердце бьётся ровно, потоки стабилизированы.
Я вздохнула с облегчением и прижалась к его плечу. Да, хромосому не вылечишь — но ведь главное, что теперь он живёт, по-настоящему. Бегает, поёт, исследует мир. И всё это благодаря Тэхену, который не сдавался ни на одном этапе лечения.
— Спасибо, — прошептала я.
— Это ты спасибо скажи себе, — он склонился и поцеловал меня в висок. — Ты и есть сердце этой семьи.
Беременность делала меня медлительнее, и он поддержал меня, пока мы шли по тенистой аллее. Его ладонь сжала мою — крепко, уверенно. На пальце блеснул обручальное кольцо.
Мы дошли до беседки. Тэхен опустился рядом и подложил подушку мне под спину. Осторожно коснулся живота, и в ответ почувствовался лёгкий толчок. Мы оба рассмеялись.
— Они пинаются каждый раз, как ты рядом, — сказала я, глядя ему в глаза.
— Конечно. Они уже знают, кто их отец.
— Девочки. — Я улыбнулась. — Ённи и Ёнхи.
Он удивлённо поднял брови.
— Уверена?
— Больше, чем в том, что утром будет солнце. Они любят запах роз, и если я не погуляю среди розовых кустов — пинаются. Мальчишки такими не были.
— Тогда мне стоит подготовить команду для строительства ещё одной башни. Наши принцессы не могут жить в комнатах для простых младших сестёр.
Я рассмеялась. Устала, но счастлива.
Он коснулся моей шеи, проверяя артерию, — та самая, что раньше вызывала беспокойство. Я перехватила его руку, поцеловала в ладонь.
— Всё хорошо. Ты бы почувствовал. Я — тоже.
Он кивнул и наклонился, чтобы поцеловать меня. Долгий, медленный, тёплый поцелуй, полный всего: любви, преданности, памяти обо всём, что мы прошли вместе. Словно подтверждение: да, мы справились. Мы живём. Мы вместе.
Из сада донёсся визг.
— Мы нашли! Самые ароматные, мам! — кричал один голос.
— Только не нюхай без нас! — вторил другой.
И в беседку ворвался Чиминек — румяный, запыхавшийся, с огромным букетом чайных роз, перевязанных бантом от штор.
— Это тебе, мам! Мы сами выбрали! Самые лучшие!
Я взяла цветы, прижала к груди. А потом обняла сыновей, которые столпились вокруг меня, теснясь к животу, прикладывая уши.
— Мам, она сказала что-то! — прошептал один.
— А я чувствую пинок! — сказал другой.
— Это они здороваются с вами, — ответила я.
Тэхен накрыл нас сзади своим плащом, будто защищая от любого ветра. В этот момент я чувствовала себя не просто матерью, не просто женой. Я была целым миром, в котором никто не потерян, никто не одинок.
А над садом с лёгким шорохом пролетели два дракона, отбрасывая золотистые тени на лужайки. И жасмин вился по арке, и чайные розы расцветали, и всё, что казалось невозможным, стало нашей новой нормой.
И если кто-то спросит меня однажды: "Ты счастлива?" — я отвечу:
"Я — дома. А значит, да."
Конец.