13
Уже выходя из подъезда, брюнет поднялся обратно и пошёл к Мелиссе. Дёрнул ручку — дверь открыта. Шатохин зашёл в квартиру и зыкрыл за собой.
— Лисса?
Девушка медленно плелась из комнаты.
— Артём?
— Как ты?
— А ты как думаешь? — она остановилась передо мной.
— Да... Странный вопрос...
— А ты что тут делаешь?
— У Глеба был.
— Он тебе рассказал?
— Да...
— И... — я начал мешкаться.
— Что?
— Он себе вены резанул...
— Чего нахуй?! — ее итак красные глаза от слёз начали наливаться злобой. — Этот мудак вскрыться решил, блять?
— Я не знаю, он сказал, что ему станет так легче. Я сам готов его придушить за это. Хорошо, что я успел, а то через пару дней стояли бы и думали как бы не простыть на его похоронах.
— Сученок блять, слов нет у меня! Он в это всё влип, а ещё и такой хуйнёй страдает!
— Его лучше не трогать сейчас...
— Лучше? Ему лучше так будет? — Лиса направилась к двери. — А о других он подумал, а? Лучше ему будет?! Я ему сейчас, сука, всё выскажу!
— Стой, Лиса, блять, — не успел Артём её схватить, как она уже вышла из квартиры и направилась в противоположную. — Лиса!
Девушка забежала в квартиру и увидела Глеба, который уснул в зале. За ней забежал Артём.
— Тихо... — на ухо ей сказал парень. — Пожалуйста, успокойся, не буди его.
Она повернулась к Шатохину. Слёзы снова навернулись на глазах. Артём взял за плечи девушку и вывел из квартиры.
— Пошли проедемся? — стоя в подъезде, спрашивает брюнет.
— Поехали, — Благовещенская направилась на выход.
Ребята сели в машину и в стеклянной тишине ехали минут 30, пока Артём не завернул на МакАвто (вкусно и точка авто теперь епта).
— Будешь кофе? — боюнет повернулся к девушке, которая курила уже вторую сигарету.
— Да, — даже не кинув взгляда, проговорила Лисса.
Артём заказал два стаканчика. Когда всё было готово, молодые люди двинулись дальше наматывать круги по городу.
— Лучшее средство для расслабления — музыка, не хочешь послушать? — Артём включал блютус.
— Давай, я включаю, — Мелисса подключилась и начала выбирать трек.
Заиграла мелодичная музыка, которая явно создана для расслабления. Ребята ехали по трассе, на которой не было ни души.
— Хочешь избавиться от проблем на пару минут? — Артём улыбнулся и повернулся к Лиссе.
— Как?
— Высунись в окно, такой адреналин и кайф, тебе понравится, — парень открыл окно Мелиссы полностью.
Лисса сначала с опаской посмотрела на него, а после высунулась из окна. Ветер развивал волосы, не давал глазам открыться и снова оказаться в реальность жизни. Руки расслаблялись, ведь ими управлял поток воздуха. Легкий и приятный холодок прошёлся по всему телу. Артём придерживал Лиссу за руку, чтобы ничего не случилось.
***
— Извините, пожалуйста, за мной приехал наш водитель, мне нужно ехать на собеседование по поводу моего салона, — проговорила, вставая со стула Соня.
— Ты не перенесла, как я тебя просил? — с негодованием отвечал Глеб.
— У меня не было выбора, спасибо за такой приём, но мне пора! Дмитрий, не проводите даму? — Соня начала кокетничать.
— А... — муж посмотрел на меня, потом на Глеба и следом на Соню. — А, да, хорошо, — и встал из-за стола и направился за девушкой.
Я провожала их взглядом, когда мои глаза встретились с глазами Глеба. Мы остались на едине.
— Ты не изменилась... — проговорил уже не парень, а настоящий мужчина.
— А ты изменился, раньше ты терпеть не мог таких резиновых кукол... — процедила я сквозь зубы и запила это всё вином.
— Просто больше не смог найти таких настоящих и живых, как ты.
Эти слова дали трещенку в моём сердце, стало даже как-то больно...
**^
Шатохин остановил машину на обочине. На телефон Мелиссы пришло сообщение.
Глеб Голубин:
— Лисса, прости меня
— Я знаю, что тебе всё Артём рассказал
— Я видел, как вы заходили, у меня просто не было сил что-то сказать
— Прости меня, у меня просто опустились руки
— Я не думал, прости.
— Он совсем дурак? — я показала переписку Артёму.
— Лисса, он не может ничего с собой сделать. Давай честно, он мудак, просто мудак, который сначала делает, а потом думает.
— И что? Что я сделаю тут?
— Знаешь как это всё исправить?
— Как?
— Расстаться с ним.
— Я люблю его!
— Он тоже тебя любит и сам не бросит. Но ты же уже знаешь из-за кого это всё случилось. Твой отец не оставит это всё в покое.
— Папа... — на её глазах снова проступили слёзы. — Я не могу в это поверить...
— Но это так. Если ты его не бросишь, всё будет продолжаться. И не факт, что в следующий раз Глеба я буду увозить оттуда не ногами вперед.
— Ты думаешь мой папа такой зверь? Я в это не могу поверить! Он никогда не показывал своей злости и вообще не агрессивный человек. Как такое может быть вообще?
— Семья — это что-то сокровенное, в ней люди совсем другие.
— Если я его брошу, то ему будет так лучше, правда? — глаза Мелиссы смотрели в глаза Артёмы. В её глазах была буря эмоций, а в его только одна — сочувствие.
— Да, может он и будет не счастлив, зато будет живой и сможет найти себе человека, которого он сможет любить легально.
Благовещенская вышла из машины и отошла. Артём понял, что она хочет сделать и не стал ей мешать. Лисса зашла снова в переписку и проглотив боль, обиду и страх начала записывать голосовое сообщение.
Мелисса Благовещенская:
— Ты думаешь это всё — равносильно твоей жизни? Ты думаешь имеешь право просто так взять и всё послать? Ты трус, Глеб, просто трус! Мне больно на тебя смотреть, я не хочу это видеть и не хочу причинять тебе вред, — голос начал дрожать. — Мы расстаемся, — проговаривала Мелисса в голосовое после чего заблокировала контакт.
***
— Зато живой... — я улыбнулась сквозь обиду, которая начала прорываться.
— А лучше ли это?
Девушка наконец подняла взгляд на Глеба.
— Это уже вопрос к тебе.
— Вот я и задаю себе этот вопрос последние лет 10. И до сих пор не могу найти ответ.
— Глеб, мне искренне жаль, что так получилось. Я же правда тебя любила и прощала тебе всё. И выбрала я тебя, а не себя...
— А зачем? Кто тебя просил? Я что-ли? Ты думаешь мне так лучше стало, ты серьёзно?
— Глеб, не надо... Я боялась за твою жизнь.
— Да лучше б я сдох тогда, чем сейчас бы видел, как ты замужем за тем, кого не любишь.
— Я люблю его.
— Ты уверена? Будь это так, ты бы не жалела о том, что сделала.
Мелисса замолчала. Тишина резала уши. Такой больной тишины не было уже столько лет. И вот, как только Голубин появился, опять стали терзать сомнения и сердце было готово вылезти и убежать из этой квартиры.