Глава 22
«ⲏⲟⲃⲁя ⲏⲁⲇⲉⲿⲇⲁ »
Тишина в маленькой квартире после ухода матери на работу была оглушительной. Диана сидела за кухонным столом, уставившись в экран ноутбука. Первая, самая острая волна отчаяния схлынула, оставив после себя тяжелую, унылую апатию. Нужно было жить дальше. А для жизни нужны были деньги. И работа.
Она составила резюме. Сократила все упоминания о «Скандал ТВ» до сухого «опыт работы в медиасфере», сделала акцент на кратком, но ярком периоде в «Вектор Стратегий» и, конечно, на работе пресс-секретаря наследного принца. Это была сильная строчка. Слишком сильная. И слишком опасная.
Первый звонок по вакансии менеджера по контенту в солидном интернет-издании вселил в нее слабую надежду.
— Диана Орлова? — голос парня на том конце был бодрым и доброжелательным. — Просмотрели ваше резюме. Очень впечатляющий опыт. Приглашаем вас на собеседование на...
Он не договорил. В трубке послышался шепот, затем шуршание бумаг. Голос вернулся, но в нем не осталось и следа прежней теплоты. Он стал ледяным и официальным.
— Простите, девушка, но ваша кандидатура нам не подходит. Всего доброго.
Щелчок. Диана сидела с телефоном у уха, не в силах поверить. «Не подходит»? Минуту назад она была идеальным кандидатом.
Вторая попытка — позиция копирайтера в рекламном агентстве.
— Орлова? — женский голос прозвучал настороженно. — А вы не та самая... которая писала про принца Глеба? И потом у него же работала?
— Да, — с трудом выдавила Диана, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Но это...
— Нам такие скандальные сотрудники не нужны, — резко оборвала ее женщина. — До свидания.
Третий звонок. Четвертый. Пятый. Реакция была как под копирку: вначале интерес, даже энтузиазм, затем — пауза, шепот за кадром, и наконец — вежливый или не очень отказ. Иногда трубку бросали, не дослушав. Ее имя стало клеймом. Черной меткой в медийном мире. Феликс поработал на славу. Он не просто вышвырнул ее из дворца — он перекрыл ей все кислородные клапаны, уничтожил ее профессиональную репутацию.
К полудню Диана в отчаянии начала обзванивать вакансии, не требующие опыта работы: официантка, администратор в спортзал, продавец-консультант. Но и здесь ее преследовала тень прошлого.
— Орлова? — переспросил владелец небольшого кафе. — А у вас нет... гм... проблем с законом? Просто ваше имя сейчас у всех на слуху, и не с самой лучшей стороны. Мы не хотим лишнего внимания.
Она положила телефон, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. Это был замкнутый круг. Ее имя стало синонимом скандала, предательства и ненадежности. Феликс добился своего — он не просто отнял у нее любовь и карьеру, он отнял у нее будущее. Она была изгоем.
Весь день прошел в бессмысленном кликаньи по сайтам с вакансиями и в отправке резюме в пустоту. Надежда, которую ей удалось разжечь в себе утром, медленно угасала, сменяясь полной, беспросветной растерянностью. Что ей делать? Как жить? Она была в ловушке, из которой, казалось, не было выхода.
Когда за окном начало темнеть, она закрыла ноутбук и, опустошенная, упала на диван. Глаза болели от слез и напряжения, в голове стоял оглушительный гул отчаяния. Ее мобильный телефон, обычно разрывавшийся от звонков и сообщений, лежал мертвым грузом на столе. Мир, который она знала, отвернулся от нее.
Внезапно в квартире раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.
Диана вздрогнула. Кто это? Мама должна была быть еще на работе. Соседи? Но они никогда не звонили так уверенно. Сердце заколотилось с новой силой, теперь уже от страха. Может, это Феликс? Прислал кого-то, чтобы окончательно «убедиться»? Или журналисты, выследившие ее убежище?
Она медленно, на цыпочках, подошла к двери и заглянула в глазок. То, что она увидела, заставило ее отшатнуться. За дверью стояла женщина в элегантном, но скромном пальто и с шарфом, прикрывавшим волосы. Но Диана узнала ее сразу. Это была королева Александра.
Разум Дианы лихорадочно заработал. Зачем она здесь? Пришла добить? Передать новые унижения от сына? Сказать, чтобы она навсегда забыла дорогу во дворец?
Дрожащей рукой Диана щелкнула защелкой и открыла дверь.
Александра стояла на пороге, ее лицо было серьезным, но в глазах не читалось ни гнева, ни осуждения. Она молча вошла в прихожую, сняла пальто и повесила его на вешалку, как будто была здесь много раз.
— Прости, что без предупреждения, дорогая, — тихо сказала королева, ее взгляд скользнул по скромной обстановке, но не с осуждением, а с легкой грустью. — Мне нужно было тебя увидеть.
Диана молча повела ее в гостиную, чувствуя себя приговоренной, ожидающей вынесения вердикта.
Александра села на диван и жестом пригласила Диану сесть рядом. Та послушно опустилась на край, сжимая в коленях дрожащие руки.
— Я знаю, что произошло, — начала королева, ее голос был удивительно мягким. — Глеб... он в ярости. Он увидел какие-то доказательства, переписку... Он убежден в твоей вине.
— Я не делала этого! — вырвалось у Дианы, и голос ее снова предательски дрогнул. — Клянусь вам, Ваше Величество, я никогда бы не предала его! Я... я люблю вашего сына.
Она произнесла это вслух, и снова это прозвучало как приговор самой себе.
Александра внимательно посмотрела на нее. Ее взгляд был проницательным, но не холодным.
— Я знаю, — просто сказала королева.
Диана замерла, не веря своим ушам.
— Как... как вы можете быть в этом уверены?
— Потому что я мать, — Александра улыбнулась, и в ее улыбке была бездна печали и мудрости. — И я видела, как ты смотришь на него. Как он смотрит на тебя. Такие вещи не подделать. Никакими деньгами или угрозами. Недавно, в саду... я видела вас троих. Это была не игра. Это была семья.
Слезы снова потекли по лицу Дианы, но на этот раз — от облегчения. Кто-то поверил. Кто-то увидел правду.
— Но он... он не верит, — прошептала она.
— Он запутался и ранен, — поправила ее Александра. — Он годами строил стены, а ты эти стены разрушила. И теперь, когда ему кажется, что за этим разрушением стоял обман, его боль и ярость в десять раз сильнее. Феликс... — она произнесла имя младшего сына с легким вздохом, — он мастер таких ударов. Он бьет точно в самое уязвимое место.
Королева помолчала, глядя на запотевшее окно.
— Я не могу открыто встать на твою сторону, Диана. Моя позиция... она сложна. Но я не позволю, чтобы невиновную девушку растоптали только за то, что она осмелилась полюбить моего сына.
Она повернулась к Диане, и ее взгляд стал твердым, решительным.
— Ты не одна. Запомни это. Держись. Эта буря пройдет. А пока... — она открыла свою элегантную сумочку и достала оттуда не конверт с деньгами, как почему-то ожидала Диана, а обычную визитную карточку. На ней было написано лишь имя — «Маргарита» — и номер телефона. — Позвони по этому номеру. Скажи, что тебя прислала Александра. Эта женщина возглавляет один благотворительный фонд, не связанный с короной. Им всегда нужны хорошие специалисты по связям с общественностью. Там тебя примут. И там тебя не спросят о прошлом.
Диана взяла карточку, как тонущий — спасательный круг. Это была не просто работа. Это была вера. Поддержка. Шанс выжить и остаться собой.
— Благодарю вас, — прошептала она, сжимая в пальцах маленький кусочек картона. — Вы не представляете, что это для меня значит.
Александра встала и снова накинула пальто. На пороге она обернулась и мягко, по-матерински, обняла Диану.
— Береги себя, дитя мое. И не теряй веры в него. Сердца мужчин, даже самых суровых, иногда способны на чудо. Нужно лишь дать им время.
И она вышла, растворившись в вечерних сумерках, оставив после себя не запах дорогих духов, а ощущение невероятной, хрупкой надежды.
Диана стояла посреди комнаты, сжимая в руке визитку. Отчаяние, владевшее ею весь день, отступило. Ей было все еще невыносимо больно, страшно и одиноко. Но она была не сломлена. У нее был шанс. И, что важнее всего, у нее была вера. Вера в то, что правда восторжествует. И что однажды он, Глеб, тоже в нее поверит.
Визитка лежала на столе, как талисман. Диана смотрела на имя «Маргарита» и чувствовала одновременно надежду и страх. Страх нового отказа, нового унижения. Но доверие, подаренное королевой, было сильнее.
Она набрала номер. Трубку сняли после второго гудка.
— Алло? — голос был спокойным и деловым.
— Здравствуйте, мне... мне дала ваш номер королева Александра. Меня зовут Диана Орлова.
На той стороне повисла короткая пауза.
— Диана, добрый вечер. Александра мне рассказывала. Можете подъехать завтра в десять утра? — Последовал адрес в деловом районе, но не в самом центре, а в уютном, благоустроенном квартале.
— Да, конечно! Я буду.
— До завтра.
Разговор занял меньше минуты. Без лишних вопросов, без сомнений в голосе. Диана опустила телефон, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает. Впервые за последние часы кто-то не требовал от нее оправданий.
На следующее утро она надела свой самый строгий и, увы, единственный оставшийся деловой костюм и поехала по указанному адресу. Офис фонда «Возрождение» располагался в современном, но не пафосном здании. Воздух здесь пах не деньгами и властью, а кофе и свежей краской. Маргарита, женщина лет пятидесяти с умными, добрыми глазами и седыми прядями в темных волосах, встретила ее в своем кабинете, заваленном папками и детскими рисунками.
Она не задавала вопросов о дворце, о Глебе, о скандалах. Она спросила о профессиональном опыте, о том, что Диана умеет и как видит свою работу в некоммерческой сфере. Разговор длился около часа, и к концу его Маргарита улыбнулась.
— У нас не самые большие зарплаты, но работа честная. И людей мы собираем тут хороших. Вы нам подходите. Когда сможете выйти?
— Сегодня, — не задумываясь, выпалила Диана.
Так она нашла пристанище. Новая работа стала ее коконом, ее броней от внешнего мира и от внутренней боли. Она уходила в нее с головой, с первой до последней минуты. Составляла пресс-релизы, договаривалась со спонсорами, писала тексты для сайта о подопечных фонда — детях с тяжелыми заболеваниями, стариках, оставшихся без попечения. Она старалась думать только о цифрах, сроках, письмах. Но мысли предательски возвращались к нему.
К Глебу. К его улыбке, которая становилась все реже, но оттого — все дороже. К его рукам, которые могли быть такими нежными. К Алисе. К ее серьезным глазам и безудержному смеху в саду. К тому хрупкому ощущению семьи, которое у нее было и которое так варварски отняли.
Она скучала по ним. Дико, до физической боли. Привязанность, которую она так осторожно опускала в свое сердце, вросла в него корнями. Вырвать ее означало искалечить себя до конца.
Прошла неделя. Затем еще одна. Диана работала, как автомат, возвращалась домой, падала без сил и пыталась заснуть, чтобы не видеть его лицо перед сном. Но оно приходило к ней во снах.
В один из таких дней утром, собираясь на работу, она вдруг почувствовала странную, накатывающую волну дурноты. Воздуха стало не хватать, а в горле подкатил неприятный, металлический ком. Она отложила помаду, опершись о тумбочку. «Не выспалась», — попыталась убедить себя. Но это было что-то другое. Тело будто выдавало свою, отдельную от разума, реакцию на постоянный стресс.
В метро стало еще хуже. Духота и толкучка, обычно лишь раздражавшие, сегодня вызвали приступ настоящей тошноты. Она сжала поручень, глотая воздух ртом, стараясь не обращать внимания на бледное отражение в темном стекле вагона. Еле дотерпела до своей станции, выскочила на перрон и, почти бегом, бросилась к туалету. Несколько мучительных минут она провела, склонившись над кабинкой, пока волна тошноты не отступила, оставив после себя слабость и странный, горьковатый привкус во рту.
Весь день она чувствовала себя разбитой. Мысли путались, работать было невыносимо тяжело. Маргарита, заметив ее состояние, посоветовала съездить домой, отдохнуть. Диана не стала спорить.
Придя в свою пустую квартиру, она скинула туфли и рухнула на диван. Слабость была такой, будто ее вывернули наизнанку.
«Простудилась, — подумала она, прикрывая глаза. — Или отравление. Надо просто поспать».
Но внутренний голос, тихий и настойчивый, шептал что-то другое. Он напоминал о том, что последние несколько дней ее грудь была необычно чувствительной. Что привычный утренний кофе сейчас казался ей отвратительным. И что ее цикл, обычно точный как часы, в этот раз дал сбой.
Диана медленно открыла глаза и уставилась в потолок. В голове, словно осколки разбитого зеркала, собралась одна, единственная, оглушительная мысль. Мысль, которая перечеркивала все ее попытки забыться, убежать, спрятаться.
Она провела рукой по еще плоскому животу, и по ее лицу, бледному от недавней тошноты, покатилась единственная, горячая слеза. Не от страха. Не от отчаяния. А от осознания полного, абсолютного краха всех ее попыток начать все с чистого листа.
Ее война с прошлым только что перешла в совершенно новую фазу. И ставки в ней стали неизмеримо выше.
Продолжение следует...