Вторая потеря
Открываю глаза. Уже утро? Или все еще ночь? Я не знаю. Шторы плотно завешены, они не пропускают дневной свет. Поворачиваю голову. Меня всегда бесил цвет этого постельного белья. Кто его постелил? А впрочем, не важно. Снова смотрю в потолок. За эти пару секунд там ничего не изменилось.
Вторая потеря в моей жизни далась мне труднее. Больно? Нет, не больно. Никак. Я не чувствую. Будто я морально умер. Мне не больно, я не чувствую ни холода, ни жары, ни голода, ни жажды. Кевин следит за тем, чтобы я хоть что-то съел, а я втайне выкидываю все через окно.
Еда потеряла вкус. Я молчу. Мне не хочется говорить. Мне ничего не хочется.
Кевин почти все время крутится где-то неподалеку.
Он читает мне, хотя я мало что слышу. Я видел, как он писал письмо доктору. Я вытащил его из общей кипы писем, оно никогда не доберется по месту назначения. Кевину этого знать не надо. Мне не нужен врач. Он мне не поможет.
Оторванную частичку души не приклеить даже самыми мудрыми советами.
Я не хочу вставать. В комнате, кажется, душно. Мне даже нечем дышать. Встаю. Иду к окну, распахиваю шторы и жмурюсь от яркого света. Окна намертво закрыты. Не так уж и намертво. Немного сконцентрироваться и вложить немного энергии. Да, я могу немного управлять силой Соломона. Даже нет желания рассуждать по поводу рациональности такого. Я не рассчитал силу – окно вылетает во двор вместе с рамой. Вдыхаю. Холодный воздух резанул по легким.
Дверь распахнулась – в комнату ворвался испуганный Кевин. А я просто стою у окна и дышу холодным утренним воздухом. Слышу, как он облегченно вздохнул. Он подходит ко мне, набрасывает на мои плечи теплый халат.
- Не волнуйся, я все подчиню.
А я и не волнуюсь. Я слишком выжат, чтобы волноваться.
- Ты голоден.
Даже не реагирую. Просто иду к кровати, ложусь, зарываюсь в одеяло.
- Почитать тебе?
Снова не реагирую. Просто смотрю в потолок.
- Тогда я просто побуду рядом. – он садится в кресло рядом с кроватью. – Скучаешь по нему? Наверняка. Я должен был оградить тебя от этого. Прости. Я расскажу то, что должен был. Ты избиратель и...
Не хочу этого слышать. Бросаю подушку в стену. Мне снова больно. Слышу, как треснуло зеркало в комнате. Кевин затихает.
Встаю. Я хочу прогуляться. Босыми ногами шлепая по деревянному паркету, иду к лестнице. Спускаюсь вниз. Где-то между этажами чуть не сбиваю горничную. Хочу пройти мимо, но клочок красной ткани в ее руках слишком сильно резанул по памяти. Это же его плащ.
Вокруг меня лопаются все стекла разом. Я выхватываю плащ из ее рук, прижимаю к своему лицу. Он все еще хранит его запах. Горничная аж села с неожиданности.
Шатаясь, иду вниз, все еще прижимая к лицу его плащ. Мимо меня пробегают детишки. Они даже не успели испугаться той ночью.
Выхожу на улицу. Холодно. Иду за дом, теряясь из виду за деревьями. Как только отхожу достаточно далеко, я падаю на пол. Обнимаю его плащ, вдыхаю остатки запаха. Родной, нужный, живой. Слез уже нет. Я не могу плакать. Я просто лежу, прижимая к своему лицу кусок красной ткани.
Если бы я мог. Если бы мог помочь. Сознание плывет. Мне холодно. Я не чувствую ног. В глазах темнеет. Я даже не пытаюсь удержать уплывающее сознание. И я знаю, что ближе к вечеру меня найдет Кевин. Вернее, мой окоченевший труп, сжимающий в руках кусок красной ткани...