Глава 10
За годы можно привыкнуть к чему угодно. Спать на грязном полу, жрать объедки, бежать, не оглядываясь и просыпаться от каждого шороха. К неудобствам можно привыкнуть, но к роскоши привыкаешь быстрее. Натан Веснински жил в разных условиях и местах. За годы работы на Морияма, он понял, что красивый дом — коробка, которая сегодня у тебя есть, а завтра — нет. Что дело никогда не было в том, сколько у тебя денег и на какой тачке ты ездишь. Что это так же легко приобрести, как и потерять. Он понимал и знал, но видеть собственный дом, ворота которого обклеены жёлтой ФБРовской лентой, было так неприятно, словно ему всадили пулю в живот. Но ленты — ладно. Неравнодушие ублюдки решили, что устроить у забора алтарь в память о погибшем Натаниэле Веснински от рук живодёра-отца — хорошая идея. Натаниэль Веснински не жил собой столько, чтобы о нём стоило переживать. Натаниэль Веснински в принципе не должен был жить.
Ромеро вышел из машины и сорвал ленты с забора, чтобы они могли проехать. Прямо по ебучим цветам и вырезкам из газет. На переднем пассажирском Лола в отвращении хмыкнула.
Эти двое — единственные, кто остался после облавы блядских федералов. Кого-то взяли, кто-то — бежал с ними. Но Натан всем своим естеством чувствовал крысу. Знал, что эти федералы не могли выйти на него сами. А значит — его продали. Но кто? Он пытался выяснить, отрубая пальцы, прижигая глаза и выдирая языки. С ним остались только Ромеро и Лола, в которых Натан был уверен. А до остальных он пока не добрался.
Автомобиль остановился у самого крыльца. На секунду Натан почувствовал себя чужаком в собственном доме. Ну, по факту он им и был. Расследование ебучих федералов было в самом разгаре, ориентировки на него и десяток его уже мёртвых людей без перерыва мелькали на телеканалах. Ублюдки подошли слишком близко. Так пиздецки близко, что буквально кусали его за пятки. Натан Веснински никогда не любил собак. В дом соваться было опасно. Даже со связями и купленными Морияма копами, прокурорами, судьями. У них наконец получилось его прижать. Это даже было забавно. Но в дом ему нужно было вернуться. Здесь, в библиотеке, Натан спрятал одну любопытную папку. Папку, благодаря которой можно было засадить Ичиро уже завтра на десяток пожизненных. Если бы эта папочка попала к федералам... Возможно, стоит, если его всё таки сцапают, потащить за собой и Ичиро. Но ублюдок скорее всего смог бы выйти из воды чуть намочив штанины, а вот Натан в тюрьме за свой длинный язык не пережил бы и день. Папочку необходимо было перепрятать.
— Как интересно.
Натан вздрогнул, но не обернулся. И не нужно было — он знал этот голос так хорошо, что буквально затылком видел, в какой презрении изогнулись тонкие губы Ичиро Мориямы.
— Господин Морияма, — проговорил Натан, сжав папку в руках. — Не ожидал увидеть вас тут. — Натан всё таки повернулся.
Ичиро стоял, скрестив на груди руки. Одетый в чёрную водолазку, чёрные брюки и чёрное пальто, он источал молчаливое отвращение. Да, Ичиро Морияма ненавидел Натана Веснински. Если бы его желание того, чтобы блядский Мясник сам разгрёб кучу собственного дерьма, не было так велико, он бы давно собственноручно пристрелил ублюдка.
По обе стороны от молодого господина — двое. Высоченные и здоровые. Держали руки на пистолетах. Словно Натан окончательно поехал крышей, чтобы пристрелить Ичиро. Поздно. Раньше надо было. А за ними — Лола и Ромеро со стыдливыми выражениями на лицах. Ну, Натан не злился на них. У идиотов не было выбора.
— А я вот знал, что ты будешь здесь. — Его ботинки — по битому стеклу. — Преступники всегда возвращаются на место преступления, да? Интересно только, зачем.
Он, со всё ещё сложенными на груди руками, остановился перед Натаном. Одного с ним роста, но придавливающий к полу самоуверенностью и властью. Ичиро протянул руку. Несколько лениво и молча. Требовательно. У Натана не было другого выбора, кроме как повиноваться и вложить папку в руку Ичиро. Отдать и стиснуть зубы.
Ичиро листал содержимое папки, изогнув уголок губ. Документы, которые никто никогда не должен видеть, записи с камер, письма... Мда, компромата тут столько, что Ичиро даже не мог злиться. А что толку? На кого злиться? На мёртвого отца, который это всё допустил? На себя, которому расхлёбывать? На Натана, который оказался чуть умнее, чем Ичиро думал? Он не злился, нет. Ему было было противно. Рука рассекла воздух звонкой пощёчиной. Натан аж пошатнулся. Он ожидал пулю, но не удар по лицу. Унизительный удар по лицу, на который он даже не мог ответить.
— Ты жалок, — с отвращением процедил Ичиро и протянул назад руку. В неë вложили пистолет, который тут же обратился прямо Натану между глаз. Щелкнул предохранитель. — Ты так блядски жалок, что сдохнуть от пули в лоб — слишком хорошо для такого мудилы как ты. Ты и твой выродок — ебучая проблема. Знаешь, сколько вы оба стоили мне денег, м? Пораскинь своими скудными мозгами.
— Господин, — начал Натан, сглотнув, — позвольте мне найти его. Найти Натаниэля. Я приведу его вам.
— Конечно ты его найдёшь. Найдёшь, приведёшь и тогда, может быть, я убью тебя быстро. У тебя времени до осени. Тик-так.
Ичиро не обозначил, что будет, если Натан не найдёт сына. Но и без слов всё было ясно. Пуля в лоб — самое милосердное, что с ним могли сделать.
У него есть время до осени и всего два человека. А у Натаниэля — защита ФБР. Блядские федералы.
Те самые федералы, которые, Аарон был уверен, засадили Эндрю за решётку. Зачем и нахуя — не ясно. Может, чтоб не мешался. Может, для чего ещё. Да и поебать на причину. Эндрю за блядской решёткой. Его обвиняют в хулиганстве, вандализме, сопротивлению при задержании и нанесению вреда здоровью. Нихуёвый список, да? Список, из-за которого, начни разбираться, Эндрю могли действительно посадить.
Ваймак позвонил Эбби утром, когда она и Аарон ехали в университет. Он матерился в трубку, а Эбби пыталась его успокоить. Приехав в кампус, она сразу пошла к тренеру, а Аарон буквально заставил себя не побежать к Киллиану, чтобы выбить из ублюдка всё дерьмо. Пусть тот и написал ему, что не имеет отношения к произошедшему. Аарон ему не верил. У них камеры на кладбище. Киллиан сам говорил. Они следят за могилой Натаниэля, и нужно быть полным дебилом, чтобы поверить в их непричастность.
Блядские федералы.
— Эндрю нельзя там оставаться, — сказала Дэн.
Лисы встретились после первой пары, не в силах усидеть на месте. Они шли к Ваймаку, чтобы вместе решить, что делать.
— Мисс очевидность, — буркнул Аарон, за что даже грозного взгляда не получил.
Они устали. Они понимали.
— Да, — протянул Ники, взъерошив тёмные волосы, — учитывая его прошлое, дело скорее всего дойдёт до суда.
— Разве мы не можем внести залог? — спросил Кевин.
Дэн покачала головой:
— Вряд ли. Он по-любому есть во всех их базах. Учитывая, что вообще было. Возможно, никто даже разбираться не станет. Повесят ещё пару мелких дел и всё.
— Его точно посадят, если мы ничего не сделаем, — произнёс Ники.
— Мы? — хмыкнул Аарон. — А мы ничего и не сделаем. У нас есть карманный федерал. Пусть он и разбирается. Или вы думаете, что он не причём?
— Аарон, ты опять? — вздохнул Мэтт. — Может, хватит уже? Они спасли Нила, делают всё, чтобы посадить его отца, а ты всё равно продолжаешь в каждом их действии видеть вселенский заговор.
— А вы продолжаете смотреть только с одной стороны.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ники.
— Вы все так радуетесь, что Джостен жив, а про Эндрю вообще не думаете. Типо, раз Джостен тут, то и париться не о чем. Щас, чуть-чуть подождём, и он сам разберётся с Эндрю. Только вот Эндрю в любой момент может сигануть с крыши. Или передоз словить.
— Аарон... — попытался остановить его Ники.
— Завались, Ники. Как вы думаете, почему этот ваш блядский Киллиан пока не хочет, чтобы Эндрю узнал, что Джостен жив, а? Потому что он может создать проблему. Проблему, которую ваш блядский Киллиан не хочет решать. Вам, блять, так не хочется с этим разбираться, что вы готовы не обращать ни на что внимания и просто ждать хуй знает чего. Вам одних похорон было мало? Или расстроились, что они оказались фальшивыми?
— Мне кажется, — начала Дэн, сунув руки в карманы ветровки, — ты не всё понимаешь.
— Да, конечно, — хмыкнул Аарон, — я нихуя не понимаю.
Они больше ничего не говорили, но каждый думал о том, что сказал Аарон.
Ваймак был у себя. Злющий, он расхаживал по кабинету в клубах сигаретного дыма и прижимал телефон к уху.
— Он вообще, что сам говорит? Ты с ним виделась? Я понимаю, Эбби, но... — он потёр руками глаза. — Нам-то что делать? Ладно. Узнай про залог. Что? — это уже им.
— Киллиан не звонил вам? — спросил Ники. Они мялись на пороге, не решаясь войти.
— Заходите, только дверь не закрывайте. Дышать нечем. — И Ваймак снова закурил. — Нет, не звонил. Я разговаривал с ним утром. Сказал, что один из его людей видел Эндрю по камерам, но не счёл его подозрительным и поэтому никому ничего не сказал. Охранники делали обход территории перед закрытием и услышали, как тот кричит. Ну, и... просто выполняли свою работу.
— Мы должны его вытащить, тренер, — начал Ники, зажатый на диване между Дэн и Элисон. — Если...
— Думаешь, я не знаю, что будет, если они начнут разбираться? — рявкнул Ваймак. Он с самого утра был на взводе. С того самого звонка из участка. — О, я прекрасно, блять, знаю.
— Ну и какой у нас план? — осторожно спросил Мэтт. — Ждать?
— Мы не можем просто ждать, — раздражённо ответил Ники. — Мы должны вытащить Эндрю как можно быстрее.
— Как? — спросил Кевин. — Поехать к ним туда и упрашивать?
— Как вариант, — кивнул Ники. — Если Нил в курсе... А интересно, Нил вообще в курсе?
Аарон был уверен, что нет. Но вынужден согласиться, что Джостен мог надавить на федералов.
— Ну, значит узнает, — сказал Аарон. — Поехали. Тренер, позвоните Киллиану. Скажите, что мы скоро будем.
— Позвоню из машины. Поднимайте задницы.
Тренер поехал вместе со старшекурсниками, остальные — в машине Эндрю следом за ними. Ники за рулём, Кевин — на переднем пассажирском, а Аарон — сзади. Молча. Кевин смотрел в окно и думал. Думал обо всём, что некоторое время назад сказал Аарон. О том, что, видимо, человек, который за год с Эндрю обмолвился парой слов, сейчас понимал его и всё лучше, чем сам Кевин. А ведь он привык думать, что Эндрю доверяет ему больше всех. Что он понимает и знает его лучше всех. Возможно, он просто устал. Возможно, он так сильно хотел, чтобы всё это закончилось, что перестал замечать очевидное. Он так сильно хотел вырваться из под обещанной защиты Эндрю, что забыл о том, что Миньярду требуется помощь. А ведь тот его тогда не бросил. Помог. Буквально поставил на ноги. Поверил, что Кевин сможет стать самостоятельной единицей, а не вечно вторым. Ну а что сейчас Кевин? Изводил себя тренировками вместо того, чтобы сражаться за Эндрю и на его стороне. Какой ты после этого друг...
Хуевый, если говорить откровенно.
Хуевый брат. Хуевый друг. Хуевый... ещё один брат. Но этот третий, ещё больше хуевый, чем они, видел и понимал больше остальных.
Автомобили остановились у здания, на втором этаже которого базировалась штаб-квартира операции. В обшарпанном кафе — неизменная кассирша за прилавком, а за столиком двое. Они покосились на Лисов, когда те вошли, но не помешали им пройти к лестнице. По скрипучим ступеням на второй этаж, и вот — вторая дверь с правой стороны. Стук, и буквально через полминуты в коридор высунулась голова Киллиана:
— День добрый, — проговорил он, оглядывая присутствующих. Выглядел он так, словно не ожидал их тут увидеть. Словно ничего не произошло. Мужчина вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
— Ага, пиздец добрый, — хмыкнул Аарон. — Вы случайно ничего не хотите нам сказать?
Лоуренс нахмурился. Нахмурился так, будто вообще понятия не имел, о чём Аарон говорит.
— Не нужно делать вид, будто вы не понимаете, о чём я.
— Аарон, — укорил его Ваймак. Он стоял ближе всех к Лоуренсу. — Мы пришли поговорить об Эндрю. — Тёмная бровь Киллиана выгнулась. — О том, что он сидит в участке.
— Ага, — кивнул Киллиан и огляделся на закрытую дверь. — Так, давайте мы сейчас спустимся вниз, сядем и спокойно всё обсудим. Хотите кофе?
Почему-то Кевину показалось, что их специально хотят спровадить от двери подальше.
— Нет, не хотим, — начал он, специально сказав это громче, чем нужно. — Мы хотим, чтобы вы вытащили Эндрю из-за решётки.
— Я всё-таки настаиваю, чтобы мы спустились вниз, — проговорил Киллиан с нажимом. — Здесь обсуждать это не очень удобно.
— Ну, а будет ещё менее удобно, когда Эндрю посадят, — скрестил Кевин руки на груди. — Что вы тогда скажете Нилу?
— Ага, — поддержала их Дэн. — Вы же должны знать, за что и на сколько Эндрю могут посадить. Как думаете, как Нил отреагирует на это?
— При условии, — вступил Мэтт, — что вы ему даже запретили связаться с Эндрю.
— А что с Эндрю?
Срань...
Киллиан, прикрыв на мгновение глаза, медленно повернулся на Нила, стоявшего в дверях. Ну, стоявшего это громко сказано, ибо Джостен одной трясущейся рукой держался на дверной косяк. а второй — за ручку. Ноги его скрывали широкие пижамные штаны, но они как-будто тоже тряслись.
Сердце у Кевина сжалось. На секунду ему захотелось отвести взгляд он лица Нила, покрытого ссадинами, новыми шрамами. Но он продолжал глядеть.
— Нил, — улыбнулся Киллиан, а Кевину захотелось приложить его физиономию о стену. Ну ты и ублюдок. — Думаю, тебе лучше вернуться внутрь. Ты ещё...
— Что с Эндрю? — повторил он требовательно.
Киллиан вздохнул и заговорил:
— Давайте зайдём внутрь и поговорим.
И Лисы вошли в комнату со столом и мониторами, за которыми сидели агенты. Держась за Ваймака, который успел подхватить его, когда нога подогнулась, Нил медленно прошёл к столу и опустился, сжав зубы от боли, на один из стульев. Лисы тоже сели. Стол был завален бумагами, картами, снимками с камер видеонаблюдения, вырезками из старых дел и прочим. Откуда-то из под этого всего Киллиан выудил пачку сигарет. Одну он сразу протянул Ваймаку.
— Так и что с Эндрю? — вновь спросил Нил.
— Да, агент, — подержал Ваймак. — Расскажите нам, что с Эндрю.
Киллиан знал, что рано или поздно они всё равно всё узнают. Что подобное скрывать буквально невозможно, учитывая, что Ваймак — всё ещё тренер Миньярда, а Хэммик — его опекун. Но Киллиан не думал, что придётся всё объяснять так скоро. Наверное, он идиот, раз решил, что посадить Эндрю за решётку на какое-то время, чтоб не мешался, — хорошая идея. Раз решил, что никому не объяснить что, зачем и почему — хорошая идея. Но Киллиан Лоуренс всегда был самонадеян. И это часто играло с ним злую шутку.
— Эндрю в полицейском участке, — сказал Лоуренс, а Кевин видел, с какой силой Нил сжал край своей футболки. — Его посадили за то, что он кричал на могиле Натаниэля. Он оказывал сопротивление, и охрана вызвала полицию.
— То есть, вы хотите сказать, — начал Аарон сложив на груди руки, — что ничего не знали и не видели?
— Нет, увы, — покачал Лоуренс головой. Аарон не поверил. — Если бы я знал, то...
— Хорошо, — перебил его Ники, — давайте оставим эти если бы да кабы. Эндрю сейчас сидит за решёткой, ему вменяются, простите, нехуёвые такие обвинения, и единственный, кто может его вытащить, — это вы.
Нил нутром чувствовал подвох. Пусть Киллиан и говорил очень убедительно, только вот...
— Не думаю, что его посадят хотя бы на полгода, — произнёс Киллиан.
— Тогда вы плохо наводили справки, — ответил Аарон. Боже, как ему хотелось встряхнуть посильнее этому урода и крикнуть: вы всё ещё ему верите?! Но он лишь продолжил: — Вы в курсе, что Эндрю был в колонии для несовершеннолетних? Что он...
— Малыш, — усмехнулся Киллиан, — я в курсе того, о чём ты даже не подозреваешь. Например, какой дрянью его пичкали в Истхейвене, и сколько раз он ходил посрать, пока он был в колонии. Не забывай, с кем ты разговариваешь.
— Тогда вы ещё больше идиот, чем я думал, — ответил Аарон, скривившись.
Нила прошибло. От лица Аарона. От его голоса и тона. Позы. Вызова, который он бросал Лоуренсу. Возможно, Аарон Миньярд и не хотел быть хоть каплю похожим на брата, но сейчас он — его абсолютная копия. Внутренности Нила сжались в тугой комок.
— Эндрю нужно вытащить, агент, — твёрдо сказал Нил. — Как можно раньше. Вы сами прекрасно знаете, что будет, если Эндрю выдвинут обвинения. Простите, но пока он за решёткой, я отказываюсь вам помогать.
— Хочешь вновь жить с мишенью на спине? — Киллиан начал злиться. Это было видно по тому, как он прикурил сигарету.
— Я бегал от Мясника восемь лет, — пожал Нил плечами. — Могу побегать ещё. Простите, я устал. Пойду лягу.
От помощи Мэтта довести его до комнаты Нил отказался. Он, нетвёрдой походкой, держась за стулья, проковылял к двери, открыл её, бросил взгляд на Аарона и скрылся. Киллиан продолжал курить. Все молчали, хотя сказать хотелось очень много. Киллиану, чтобы они выметались и дали ему подумать. Лисам — что они разочарованы. А Аарону — что он говорил.
— Думаю, вам пора, — выдавил Лоуренс, смотря на вчерашний отчёт, что лежал перед ним. Он не мог посмотреть никому из Лисов в глаза. — Я свяжусь с вами, как будут результаты.
И они, молча и не прощаясь, вышли.
— Блять, ну и мудила, — изрёк Ники, когда они сели в машину. — Как так вообще можно? Мы же все поняли, что он это специально?
— Да, Ники, мы поняли, — тихо, немного злобно ответил Кевин. Он злился не на Киллиана, не чёртовых федералов, а на себя. Что не понял это раньше, а как дурак доверился. — Поехали уже.
А Аарон на заднем сиденье ухмылялся. Странно так, очень похоже на Эндрю. Кевина аж передёрнуло, когда он увидел эту ухмылочку в зеркале заднего вида. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что с ними Аарон, а не не Эндрю.
Эндрю. Эндрю Миньярд. Эндрю Джозеф Миньярд.
Киллиан не соврал. Он знал буквально всё об Эндрю. Сколько было приводов в полицию, во что тот тогда был одет, какие синяки и за что получил в колонии, в каких носках ходил и — правда! — сколько раз там срал и дрочил. В операции могло понадобиться всё, что угодно, а в случае с Эндрю Миньярдом нужно быть готовым ко всему.
Эндрю Миньярд — одна сплошная проблема, которая очень сильно собиралась помешать ему поставить жирную точку кровью Мясника в этой деле. Киллиану нужен Джостен, а Джостену нужен Миньярд. Что ж ты будешь делать...
Киллиан откинулся на спинку стула и прикрыл глаза рукой. На фоне пищали мониторы и разные компьютеры. Негромко переговаривались его подчиненные. Больше, чем то, что кто-то слышал о его провале, он ненавидел этот провал признавать. Особенно, когда не чувствовал своей ошибки. Киллиан всё сделал правильно. Он сделал так, как было нужно операции. Он бы не получил за это нагоняй от начальства. А вот за то, что Миньярда выпустили — очень даже мог. Риск, угроза срыва и провала всей операции. Киллиан мог бы послать всё к хуям и делать так, как то от него требовалось. Мог опять поставить дело выше всего остального. Но, блять, как же Нил смотрел. Как они все на него смотрели. Разочарование? Охуеть какое.
Вздохнув, Киллиан поднялся со стула и подошёл к двери в комнату Нила. Постучался, дождался ответа и вошёл. Нил лежал на кровати с книгой в руках. Он посмотрел на вошедшего, но книгу не отложил. Он не злился, нет, ему просто в какой-то степени было обидно.
— Разговор есть, — сказал Киллиан, стоя в дверях. — Можно?
— Валяйте.
Лоуренс вошёл, закрыл дверь. Он прошагал к окну, остановился напротив и, сунув руки в карманы джинс, просто смотрел на улицу. Он не решался глядеть на Нила.
— У меня есть жена. Натали, — начал Киллиан. — Мы уже давно не живём вместе. Она уехала, когда дело Мясника зашло слишком далеко. Когда участок, где я тогда работал, взорвали, и мой напарник очень сильно пострадал. Она и наша дочь, Синтия, ехали к родителям Натали. Машина слетела в дороги, и Синтия погибла. Натали просила, чтобы я бросил заниматься этим делом. Говорила, что Мясник не позволит мне вести расследование. Но моя работа всегда была важнее всего остального. А после смерти Синтии стала ещё важнее.
Киллиан замолчал, словно ожидая реакции Нила, но тот просто смотрел на него.
— Я сказал копам держать Эндрю в участке. Буду ли я за это извиняться? Нет. Миньярд, в том состоянии, в котором он сейчас, может сорвать всю операцию. Ты хочешь этого? Я лично — нет. Я слишком многим пожертвовал, чтобы позволить всему рухнуть.
— Вы должно быть не понимаете, что люди важнее, всяких операций, — осторожно проговорил Нил.
Лоуренс обернулся:
— Я как раз и забочусь о жизнях людей. Всех, кто когда либо пострадал и может пострадать от Мясника.
— Вы просто пытаетесь себя оправдать.
Киллиан достал сигарету и прикурил. Слова Джостена — нож в его боку, который медленно и болезненно провернулся.
— Я не виню вас и отчасти даже понимаю, но... Нельзя относиться к людям, как к средству достижения цели. Чем вы тогда отличаетесь от Мясника и Морияма?
Киллиан чуть не сказал: тем, что они остаются живы, но вспомнил могилку Синтии и своих коллег, погибших и пострадавших. Не только во время расследования дела Мясника.
— Вы должны вытащить Эндрю, — твёрдо проговорил Нил. — Мне всё равно, какую угрозу операции он представляет. Вытащите его. Он и так из-за меня... — Нил замолчал, поморщившись. — Когда мне можно будет вернуться?
— Не знаю, — ответил Лоуренс, потушив сигарету о пустую банку из-под колы, стоявшую на подоконнике. — Сначала тебе нужно восстановиться.
Он, так же сунув руки в карманы, прошёл к кровати Нила, но на стул, стоявший рядом, не сел.
— Но я нужен Эндрю, — настаивал Нил. — Я должен...
— Ты должен восстановиться, — отрезал Киллиан. — Мы не знаем, в курсе ли Мясник, что похороны подделка. Мы не знаем, где он. Может, его отморозки сейчас дежурят у входа в здание и только и ждут, когда ты выйдешь на улицу. Тебе нужно быть готовым ко всему. Если нужно — бежать. А сейчас ты далеко не убежишь.
— Но Эндрю...
— О нём я позабочусь, — перебил Киллиан. Нил выгнул бровь, мол, ага, ты уже это сделал. — Вытащу из участка и буду следить, чтобы он не передознулся до твоего возвращения. А теперь отдыхай.
— Агент, — окликнул Нил до того, как он вышел за дверь. Лоуренс обернулся. — Можно мне телефон?
— Телефон? Зачем?
— Хочу знать, что с Лисами всё в порядке. Сами сказали: люди отца могут быть уже в городе. А если они прочухали, что я жив, то могут использовать их против меня.
— А ещё по смс и звонкам отследить, где ты.
Ему совсем не нравилась эта идея. Очень-очень не нравилась.
— Ну пожалуйста, — настаивал Нил. — Я же не буду просить их каждый день приходить сюда. Мне правда нужно знать, что с ними всё хорошо.
Киллиан вздохнул.
— Ладно. Будет тебе телефон.
— Спасибо, — сказал Нил, и Киллиан вышел за дверь.
Там он сделал обход по мониторам, постоял у каждого около минуты. вглядываясь в картинки на экранах. Он тянул время, чтобы не идти Нилу за телефоном, не ехать в участок. Ему всё ещё казалось это слишком плохими идеями, но Нил Джостен — своенравный и упрямый. Он мог здорово понаставить палок в колёса и... Блять, они с Миньярдом друг друга стоили. Но Нил для успеха операции был нужен так сильно, что Киллиан готов чуть-чуть с этим смириться. Совсем чуть-чуть. Ибо другого выбора не было, так как на Нила никогда не подействовали бы угрозы в духе: делай как я скажу или отдам тебя отцу. Он ведь пойдёт. Из-за упрямства и чтобы испытать его. Проверить, сможет ли Киллиан исполнить угрозу. А он бы и не смог. Мальчишка — единственное, что поможет посадить Мясника раз и навсегда.
Именно поэтому Киллиан сел в машину и поехал к участку. По дороге он свернул за кофе, ибо пить ту мерзость, что готовили на первом этаже штаб-квартиры не было уже никаких сил. Он взял два больших жутко сладких капучино, пару булочек и поехал в полицейский участок, где как раз находился Миньярд.
Миньярд, который почти сутки находился на грани сна и реальности. Помимо него в камере — ещё четверо. Какие-то мелкие хулиганы, вождение без прав... Он не всматривался в их лица и не запоминал имён. Он себя-то почти не помнил и не осознавал. Руки тряслись от желания закурить и закинуть пару крекеров. А, может, и что посильнее. Жутко болела голова. Так сильно, что каждый звук — молотком по вискам. Эндрю Миньярд знает, что такое ломка и это была именно она. Не такая сильная, как от таблеток, на которых он сидел долгое время, но всё равно она самая. Эндрю мог бы сказать, что скучал по ней. Ибо наконец чувствовал что-то ещё, кроме тоски, ломающей изнутри рёбра. Так он хоть мог на секунду забыть холодный серый камень с именем и двумя датами.
Эндрю так долго отрицал смерть Нила, то, что тот не вернётся, что продолжал делать это до сих пор. Да и как можно поверить в смерть человека, который буквально заставил тебя чувствовать? Который заполнил пустоту внутри и представлял собой смысл? Но Нил Джостен... Натаниэль Веснински был мёртв, а Эндрю даже не попал на похороны. А Аарон ведь говорил... Сучёнок был прав. Сучёнок был прав с самого начала. Чтоб ты сдох с такими предсказаниями.
Рядом болтали о какой-то херне, типо последнего матча чемпионата. Слова — молоты.
Блять, дайте ему покурить.
Иначе в списке обвинений появится ещё и убийство.
Эндрю сидел на полу, подогнув колени к груди, положив на них руки, а на руки — голову. Он пытался отвлечься хоть на что-то от постороннего шума, но получалось хуёво.
Эбби сказала, что они постараются вытащить его как можно раньше. Что они что-то придумают, а Эндрю было буквально всё равно. Вытащат его, нет... Он, на самом деле, был совсем не против опять в колонию. Может, там он нарвётся на драку и словит заточку в бок? Может... Может, всё это наконец закончится?
Как же хотелось курить...
Видимо, Эндрю удалось задремать, или он так глубоко ушёл в собственные мысли, что не услышал, как его зовут. Только почувствовал, как его пнули по ногам. Резко вскинув голову и дёрнув рукой, он увидел копа, смотревшего на него сверху вниз.
— Вставай. Пора на выход. — Эндрю непонимающе смотрел на него. Пытался уловить смысл слов, но не мог. — Алё, ты оглох? — ещё один пинок. — Вставай говорю.
Его грубо, за шкирку, подняли с пола и буквально выволокли из камеры. В другой день Эндрю бы уже двинул мудиле под дых. Чтоб руки не распускал. Но сейчас он только позволил вытолкать себя из камеры. Он что-то подписал там, где ему сказали. Сжал, всученные ему вещи, которые отобрали при задержании, и прошагал к выходу. Точнее, вновь позволил себя выволочь.
От яркого солнца Эндрю закрыл глаза. Нос уловил запах сигареты, по пальцам прошла дрожь. Он сильнее сжал пакет, в котором был его телефон, вчерашняя толстовка и пара носков. С трудом открыв глаза, Эндрю увидел у участка чёрный автомобиль и прислонившегося к его дверце мужчину. Тот был одет в джемпер, джинсы и курил. Ноги слушались Эндрю с трудом, в горле пересохло, а голос охрип.
— Эй, — мужчина обернулся. — Можно сигарету?
— Сигарету? — переспросил тот. — Конечно.
Незнакомец протянул Эндрю пачку и зажигалку. Тот, зажав пакет под мышкой, кое-как прикурил. Никотин сразу растёкся по телу приятной волной, шарахнул по голове. Эндрю даже глаза прикрыл от удовольствия.
— Спасибо, — сказал Эндрю, вернув пачку и зажигалку, и уже собирался уходить.
— Ты ведь Эндрю Миньярд, да? — просил мужчина. — Ладно, я и так знаю, что это ты.
Эндрю такое совсем не нравилось. Кто ты, блять?
— Ну и? — спросил он, поняв, что отнекиваться бесполезно.
— Киллиан Лоуренс, — сказал мужчина, протянув руку, которую Эндрю проигнорировал. Он глубоко затянулся выпустил дым прямо хуй знает кому в лицо. — Хочешь кофе? — Вновь молчание и полный подозрение и настороженности взгляд. — Я взял его специально для тебя.
— Ты кто такой?
— Киллиан Лоуренс. Я же сказал, — губы Киллиана Лоурена я же сказал растянула улыбка. Такая, что Эндрю захотелось плюнуть тому в ебало.
— Ты кто такой, я спрашиваю. Откуда ты меня знаешь?
— Ну, — Киллиан Лоуренс затянулся, — тебя я не знаю, но знаю твоего тренера, Дэвида Ваймака. И остальных Лисов тоже.
Этот тип что, издевается?
— Кто. Ты. Блять. Такой? — отчеканивая каждое слово, спросил Эндрю. Ему никогда не нравились загадки. А ещё больше не нравились типы, которые пытались играть с ним в угадайку.
— Киллиан Лоуренс. Агент ФБР. — Агент чего блять? — Я веду дело Натана Веснински. — Что? Что нахуй? Эндрю ослышался? — И я внёс за тебя залог.
— А что, федералам подняли зарплату?
Эндрю нужно время, чтобы переварить услышанное. Эндрю не нужно показывать, что слова Киллиана Лоуренса ввели его в ступор.
— Не переживай, — ухмыльнулся Лоуренс, — сумма была не такой большой. Тем более, всё оплачивает государство.
— С какой это стати? — Эндрю бросил на асфальт сигарету, затоптал её ботинком и взял стакан с кофе, что стоял на крыше автомобиля.
— Я же сказал: я веду дело Натана Веснински.
— А я тут каким боком?
— Имя Натаниэля Веснински тебе говорит о чём-то? — Кровь отхлынула от лица Эндрю. Он даже чуть стакан не выронил. — Да, знаю, что говорит. Знаю, что тебя взяли вчера на его могиле. Так вот, — глоток из стакана, ещё одна прикуренная сигарета, — я веду это дело уже много лет. Я руководил операцией в Балтиморе, в ходе которой Натаниэль погиб. И я пообещал ему и твоим товарищам довести дело до конца.
Киллиан говорил так легко, будто всё это для него ничего не значило. Ну да, он же коп... Поправочка — блядский федерал, а им обычно нет дела до чужих жизней. Он так легко говорил о смерти Нила, словно она — одна из многих, которые ну были и были. Плевать. Конечная цель важнее.
Эндрю вспыхнул, как спичка. Легко.
— И ты, блять, думаешь, что, вытащив меня, сможешь загладить вину перед Нилом? Он, блять, погиб...
— Да, спасибо, я в курсе. Я был там. И мы сделали всё возможное, чтобы спасти его. А что сделал ты?
Ты, блять, серьёзно?
Эндрю буквально не нашёл, что сказать. Оскорбления, ругательства, застряли у него в горле. Он смотрел на Киллиана, не понимая, какого ответа он от него ждёт.
— Можешь не отвечать, — хмыкнул Лоуренс. — Мы оба знаем, чем ты был занят. Наркотики, самоистязание, чувство вины... Оно и понятно. Но, по-моему, пора уже одуматься. Взять себя в руки. Нилу бы такое не понравилось.
— Нил мёртв, — процедил Эндрю. — Ему уже всё равно, чем я занят.
— Мёртв Натаниэль.
— Однохуйственно, — выдавил Эндрю. О да, он знал, чем займётся сегодня. Лукас и его отменный товар. А дальше — крыша и Нил, который то ли галлюцинация, то ли хуй вообще разберёшь. — Меня это не волнует.
Эндрю уже развернулся, чтобы уйти, но Киллиан Лоуренс схватил его за руку. Очень зря.
— Я сказал: Нилу это не понравится. — Эндрю стряхнул чужую руку со своей. Какая, блять, теперь разница?
— А я говорю: мне всё равно.
И Эндрю, со стаканом кофе в руке и сигаретой, побрёл в сторону общаги. А, может, и не общаги. Ему просто хотелось убраться подальше от Киллиана Лоуренса я же сказал агента ФБР, который словно знал о нём больше, чем нужно. Он сказал: Нилу бы не понравилось, но откуда он вообще мог знать?
Нил Джостен — заноза в заднице, которая даже после смерти доставляет проблемы. Почему ты не можешь просто сдохнуть? Почему ты — как зараза? Почему, блять?
Одно спасение — зиплок с какой-то дрянью и крыша. Там — свобода и ясность. Там — всё по-настоящему. И голос, и образ. И шаг. И полёт. Там всё — иначе. И никто не понимает, где явь, а где — выдумка.
Эндрю слышал голос. Голос. который звал всё громче с каждой затяжкой.
Эндрю видел образ, который становился всё отчётливее с каждой затяжкой.
И вы говорите, что Нил Джостен мёртв?
— Эндрю, — услышал он голос и шагнул туда, куда его звали.
Если бы Нил услышал голос Эндрю, он бы тоже шагнул, не раздумывая. Но он — к счастью или к сожалению — не слышал. А лежал в своей кровати, смотря в не меняющийся белый потолок.
Он устал. Так сильно устал за этот день, да и за другие тоже. Так сильно, что заслуживал просто закрыть глаза и спать, пока Киллиан не разбудит его с криком: пора на пары. Но Нил не мог спать. Все его мысли занимал Эндрю. Голоса он его — к счастью или к сожалению — не слышал, но думал. Воспроизводил образы, представлял. Мысленно проговаривал всё, что скажет, когда они встретятся.
Нил знал, — хотя, наверное, больше верил — что они встретятся. Обязательно. Иначе и быть не могло.
Нил лежал на кровати и смотрел в потолок. Он каждый день должен был выполнять определённые упражнения, чтобы быстрее восстановиться. Чтобы как можно быстрее вернуться к Лисам и Эндрю. Это он придумал. Не кто-то другой. Он заставлял себя каждый день ходить, ибо ноги его были повреждены сильнее всего. Он приседал, поднимал и опускал стул, что стоял в комнате. Большее ему не позволяли, хоть и твердили про восстановление. Будто бездействие поможет.
Бездействие никогда не помогало, а только вредило. Нил уже это понял. Понял, когда узнал, что Эндрю сидит в участке.
Его разрывало от желания бежать в общагу, чтобы всё объяснить, и остаться в штаб-квартире, доверившись федералам. Нил — и десятки других его личностей — не доверял никому. Даже Мэри. Даже себе. Он осмелился довериться только Эндрю, который... Что? Который сейчас либо за решёткой, либо вновь погряз в самоистязании.
Винил ли Нил себя в этом? Каждую секунду.
День близился к вечеру. Нил ходил по комнате, стараясь всё реже хвататься за косяки, чтобы не упасть, и прислушивался к разговорам за дверью. Разговоров не было и прислушиваться не к чему. Единственное, что он слышал, это предложения закурить, выпить кофе и жалобы на сильно затёкшую спину.
Неведение — самое худшее.
Нил стоял у окна, всматриваясь в проезжающие мимо машины, в прохожих. Он стоял, держась за подоконник, и тут в дверь постучали.
— Да? — ответил он.
В комнату вошёл Киллиан. В той же самой одежде, что был утром. Он оглядел комнату в поисках Нила. Заметив его у окна, Лоуренс вошёл. Он только зашёл, закрыл за собой дверь и сразу сунул руки в карманы.
— Эндрю выпустили.
Досада в голосе? Может быть.
— Прекрасно, — ответил Нил, всё ещё глядя в окно. — Надеюсь, теперь за ним будут присматривать.
— Конечно, — ответил Киллиан, будто он изначально не хотел ничего другого. Будто Эндрю посадили не из-за него.
Да, вытащить Эндрю оказалось сложнее, чем посадить, но Киллиан в любом случае приложил много усилий. В первом — чтобы не наорать на Кагера. Во втором — чтобы не ударить Эндрю. Упрямые ублюдки.
— Кстати, я принёс тебе телефон.
Киллиан положил устройство на тумбочку Нила. Тот обернулся.
— Спасибо.
— Не за что. Но помни, что это имеет риски.
Нил понимал. О да, он прекрасно понимал, чего этот телефон и парочка смс могли стоить.
— И помни, что писать Эндрю пока слишком рано. Если люди Мясника знают о вас, то они будут следить за Эндрю. Чтобы выяснить, где ты. Любое смс может стоить жизни нам и может поставить под удар всю операцию.
— Я понимаю, — ответил Нил. — Поймать Мясника важнее всего. Я правда понимаю.
Киллиан кивнул и, наказав побольше отдыхать, вышел из комнаты.
Как только Нил убедился, что Киллиан ни за чем не вернётся, он проковылял на свою кровать, сел, взял телефон. В него Киллин уже внёс номера Лисов, тренера, Эбби, свой и ещё парочки агентов. Нил пролистал их, словно выбирая, кому написать первому, но он знал, кому. Только вот никак не решался. Да и разговор — не для смс.
В любой другой день Нил бы ни за что не обратился за помощью к тому, на чей номер смотрел несколько минут. Но то было раньше. Словно другая жизнь, и он сам — другой. В любой другой день Нил наплевал бы на запреты и ломанулся к Эндрю сразу, как узнал о том, что он не в себе. Он сделал бы всё возможное, чтобы вновь оказаться рядом. Но то была действительно другая жизнь. И другой Нил Джостен, который ещё не провёл недели в подвале Балтиморского Мясника и не вытерпел сотни часов истязаний. Тот Нил, скорее всего, уже бежал бы на Аляску, плыл на лодке на необитаемый остров в любом океане, летел в Антарктиду, Марс... Тот Нил просто бы смылся, ибо бежать проще. А этот Нил решил сражаться. Бросить наконец вызов тому, с кем мог справиться только он один.
Он смотрел на номер, который всё не решался набрать, ещё минуту и, вздохнув, нажал кнопку вызова. Гудки шли так долго, что Нил уже решил, что не дождется ответа. Но тут раздалось:
— Алло?
— Аарон? Аарон, это ты? — Нил старался говорить тихо, чтобы Киллиан не прибежал и не отнял у него телефон.
— Джостен? — с сомнением спросил Аарон.
На заднем плане послышались голоса, вроде Ники что-то орал. Аарон, словно отодвинув трубку от лица, прокричал тому завалить ебало, а через минуту стало тихо.
— Чего надо? — спросил Аарон.
— Эндрю отпустили.
— Да, спасибо, мы уже в курсе, — с некой злостью ответил Аарон. — Если это всё, то...
— Присмотри за ним. — Что-то ему это жутко напомнило... Один чертовски реалистичный сон. — Пожалуйста, Аарон, помоги ему продержаться, пока я не вернусь. Прошу тебя.
— Почему ты позвонил именно мне? Сам знаешь, у нас не было всей этой братской хуйни. Так почему? Что я, по-твоему, могу сделать?
— Не знаю, — поморщился Нил. Он хотел сделать это быстро, а не отвечать на вопросы, на которые совсем не знал ответа. — Просто... Не знаю, ясно? Не заставляй меня пожалеть об этом звонке.
— Ты только что заставить меня пожалеть, что я взял трубку, — хмыкнул Аарон.
— Блять. — Нил вздохнул. — Я просто почему-то знаю, что только ты действительно сможешь ему помочь.
Сука.
Не то, чтобы Аарон собирался открыть Эндрю окно и дать пинка в его направлении. Или запихать в глотку побольше таблеток... как раз наоборот. Но вот признаться в этом... Джостену? Нет уж.
— Я? — усмехнулся Аарон. — Смешно. Если бы я хотел...
— Ой, блять, хватит придуриваться. А то я ж совсем слепой. Мы оба знаем, что ты переживаешь за Эндрю. Просто присмотри за ним. Я... не особо доверяю федералам. Пожалуйста.
— А мне, значит, доверяешь?
— Тебе я хотя бы смогу разбить ебальник.
Аарон усмехнулся. А потом рассмеялся уже громче. От звука смеха Миньярда Нилу стало не по себе. А потом он сам улыбнулся. Тоскливо.
— Ладно, Джостен. Но потом я умываю руки. Так что, давай там как-нибудь, побыстрее заживай.
— Обязательно.
И Аарон повесил трубку. Он прислонился к стене в коридоре общаги и поднял к потолку голову. Нил же упёрся руками в подоконник. Оба понимали, что Нил не верил, будто Аарону так плевать на брата, как он пытался показать. Понимали, и от этого обоим стало чуточку легче.