12
*ДИСКЛЕЙМЕР-ОПЯТЬ ЖЕ ПОВТОРЯЮСЬ ЭТА ГЛАВА ВЫДУМКА ДА И ВООБЩЕ ВСЕ ФАНФИКИ ЭТО ВЫДУМКА,НУ ЛАДНО,ГЛЕБ НЕ ЖЕНИЛСЯ НА АЛЕСЕ,ТАК ЧТО НЕ НАДО ГОВОРИТЬ ЧТО Я РАСПИЗДЯЙКА,ЧИТАЙТЕ И ПИШИТЕ КОММЕНТЫ МНЕ ПРИЯТНО!*
Жизнь по нашему «соглашению» была странной. Я стала его «помощницей в мыслях». Иногда он заходил и просто говорил вслух о своих проблемах — с поставками, с деньгами, с людьми. Он не ждал советов. Ему нужна была тишина, чтобы самому всё обдумать. Или моя короткая реплика, которая переворачивала всё с ног на голову.
Я научилась слушать и говорить мало. Задавать один точный вопрос: «Чего он на самом деле хочет?» или «Это про деньги или про гордость?». Он начал ценить моё молчание и редкие слова.
Я никогда не спрашивала о его жизни вне этих стен. Он был просто «Глеб» — тот, кто держит меня здесь. Я думала, у него, конечно, есть девушки. Красивые, мимолётные. Мысль о чём-то серьёзном казалась невозможной в его мире.
Поэтому правда стала шоком. Не громким, а тихим и леденящим.
Он не приходил три дня. Даже Кирилл был нервным. В доме висело напряжение.
На четвёртую ночь он пришёл. Уже поздно, я почти спала. Дверь открылась.
Он стоял в мятой белой футболке, шортах и тапках. Волосы растрёпаны, будто он всё время хватал себя за голову. Он выглядел не просто уставшим. Он выглядел разбитым. В его обычно ярких глазах была пустота. От него пахло кофе, потом и горем.
Он не сказал ни слова. Вошёл, закрыл дверь и подошёл к кровати. Я села, не понимая, что происходит.
Он посмотрел на меня потерянным взглядом. Потом медленно опустился на колени рядом и... лёг. Он положил голову мне на колени, отвернулся к стене и закрыл глаза.
Я замерла. Его вес, его тепло, его полная беззащитность. Месяц назад я бы оттолкнула его. Сейчас мои руки сами потянулись к нему. Одна легла на висок, другая стала гладить его растрёпанные волосы. Они были мягкими.
Он глубоко выдохнул, и его тело обмякло. Казалось, он наконец позволил себе расслабиться.
Мы молчали. Я гладила его по голове, а он лежал неподвижно. Только дыхание выравнивалось.
— Она была больна, — прошептал он, не открывая глаз. — Алеся. Я женился на ней год назад. Думал, это будет... как у всех. Что-то нормальное.
Я не переставала гладить его волосы.
— Она была красивой. Весёлой. А потом... начались срывы. Истерики. Деньги, украшения пропадали. Я думал, она меня обманывает. Оказалось — наркотики. Сильные. Она скрывала это. Играла роль идеальной жены. А за этой ролью был кошмар.
Он замолчал, сглотнув.
— Я пытался лечить. Отправлял в клиники. Она сбегала. Врала. Воровала. В последний раз... она попыталась продать информацию о моём складе. Моим врагам. Чтобы купить дозу.
У меня сжалось сердце. Такое предательство в его мире — смерть.
— И что ты сделал? — тихо спросила я.
— Развёлся, — просто сказал он. — Сегодня всё закончилось. Я ничего ей не сделал. Просто... стёр её. Будто не было. — Он открыл глаза и уставился в стену. — Но она была. И теперь внутри... пустота. Будто всё вырезали.
Он снова закрыл глаза. Это была не просто усталость. Это было крушение последней надежды на обычную жизнь. Надежды, которая оказалась ложной и опасной.
Я не знала, что сказать. «Мне жаль» звучало бы глупо. Вместо этого я просто продолжала гладить его по голове, чуть сильнее, будто пытаясь выгнать всю боль.
— Ты не мог её спасти, — сказала я просто. — Некоторые болезни не лечатся. Особенно если человек сам не хочет. Ты спас главное — себя и своё дело. В твоём мире это единственное, что имеет ценность.
Он тихо, горько рассмеялся.
— Смешно, да? Что единственное место, где я могу быть просто человеком, которому плохо, — это комната моей бывшей пленницы.
— Я не бывшая, — мягко поправила я. — Я твой «нейтральный актив». Помнишь? И у активов есть свои задачи. Иногда — просто быть тихим местом, где можно переждать бурю.
Он повернул голову и посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах, помимо усталости, было новое недоумение.
— Почему ты меня не боишься? Даже сейчас. Когда я... такой.
— Потому что, — я остановила руку в его волосах, — я вижу, что тебя тоже можно сломать. Ты не бог и не чудовище. Ты просто человек, который наделал ошибок и теперь живёт в мире, который сам создал. А бояться просто человека... глупо. Его можно только понимать. Или использовать.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом снова уткнулся лицом в мои колени, будто прячась от моего ответа и от всего мира.
— Оставайся, — пробормотал он, уже засыпая. — Оставайся моей... тихой пристанью.
Он уснул почти мгновенно. Тяжёлым сном того, кто наконец нашёл место, где можно не бояться. Я сидела, опершись на подушку, его голова на моих коленях, и смотрела в темноту. Рука сама продолжала гладить его волосы.
В эту ночь наши роли перевернулись. Похититель искал спасения у своей пленницы. Пленница вдруг почувствовала за него ответственность. Странная связь, выросшая из грязи, страха и долгого изучения друг друга.
Я смотрела на его спящее лицо и думала о его жене. Об Алесе, которая выбрала забытьё в наркотиках вместо тяжести жизни с таким человеком. А я выбрала другой путь. Я не убегала от его реальности. Я входила в неё всё глубже. И теперь, кажется, стала её частью настолько, что даже он начал во мне нуждаться.
Когда начало светать, я осторожно подложила подушку и переложила его голову. Он не проснулся, только вздохнул. Я накрыла его тем самым, первым пледом. Потом села в кресло у окна, укуталась и смотрела, как первый луч солнца падает на самый новый, белый цимбидиум.
Мир за стенами был жесток. Но здесь, в этой комнате, среди цветов, под звук его дыхания, была странная, хрупкая и своя нормальность. И я поймала себя на мысли, что мне уже не хочется другой.
Кстати если вы видите в главах слово *цимбидиум* не ругаемся,это вид орхидей,я обычно пишу орхидеи,но иногда могу написать цимбидиум.