Школа 2023: Ханыль

– Извращенец! – смеюсь я, когда Намджун, макнув свою пиццу в газировку, заталкивает весь кусок себе в рот, и толкаю его плечом. – Заканчивай, я подожду на улице.

Он ухмыляется мне с полным ртом, и я, закатив глаза, встаю из-за столика.

– Мне еще нужно отлить, держи. – Намджун бросает мне ключи от машины и исчезает.

Я выхожу на улицу и иду к джипу, и тут передо мной вдруг останавливается Чимин.

– И снова привет, Джен.

– Чимин, нам пора уже перестать вот так встречаться. – Я смотрю на него пустым взглядом.

– Мы могли бы… – он подходит ближе, и я распрямляю спину, – встретиться у меня дома. Или в гостиничном номере.

Презрительно фыркнув, я отвожу глаза.

– У меня есть чек на пять штук, на твое имя.

– Пять штук? – Я выгибаю бровь. – Значит, столько я, по-твоему, стою?

Он ухмыляется, демонстрируя белоснежные, как у голливудской звезды, виниры.

– Десять, если ты поможешь мне.

Десять тысяч долларов – копейки для этого козла.

– Прости, Чимин. – Я пожимаю плечами. – У меня нет лекарства от импотенции. А как еще тебе помочь, я понятия не имею.

Я протискиваюсь мимо него.

Тут на улицу выходит Намджун, за ним Джин, и оба парня останавливаются, заметив на тротуаре Чимина.

Он переводит взгляд с них на меня.

– Подумай, Ким. Ты можешь изменить свою жизнь.

Я смотрю на него с бесстрастным лицом – ублюдок настроен серьезно.

– Свали на хер отсюда, Чимин. Хару здесь не место, красавчик, – говорит ему Намджун, и Чимин, выпятив подбородок, поворачивается и уходит. – Что это было? – спрашивает Намджун, когда тот оказывается за пределами слышимости.

– Богатенький мальчик делал то, что обычно делают богатенькие мальчики. Пытался швыряться деньгами, чтобы добиться своего.

Оба парня хмурятся, но ничего больше не говорят.

– А где сегодня Тэхён?

– Навещает нашего отца.

Э-э-э… что?

– И часто он это делает?

– Нет, – отвечает Намджун и смотрит на Джина.

Джин откашливается, но больше они ничего не говорят. Видимо, мне не стоило спрашивать.

Мы втроем залезаем в машину – я позволяю Намджуну сесть на пассажирское место рядом с водителем – и возвращаемся к дому.

– У меня свидание с вагиной только что после восковой депиляции, так что я сейчас замедлю скорость, и вы, ребята, спрыгивайте.

– Идиота кусок. – Джин качает головой. – Мы в моей машине. Паркуй чертову тачку и вытаскивай из нее свою задницу.

Намджун, широко улыбаясь, выскакивает из джипа и бежит к своему, а когда становится ясно, что Джин хочет обойти машину и сесть за руль, я перелезаю через центральную консоль на пассажирское сиденье.

Джин рывком открывает дверцу, и его глаза тут же останавливаются на мне.

– Что ты делаешь?

– Мне скучно.

– Не могу тебе ничем помочь, мне нужно ехать.

Я пристегиваю ремень безопасности, и он хмурится.

– Дженни, вылезай.

Когда я усаживаюсь поудобнее, он отступает назад, чтобы снова обойти машину.

Я быстро закрываю двери и перепрыгиваю через сиденье, чтобы сделать то же самое с его стороны.

Он стучит в мое окно, и я улыбаюсь.

– Открой гребаную дверь!

Я включаю радио, притворяясь, что не слышу его.

Тогда Джин поворачивается к Намджуну, который уже проезжает мимо нас задним ходом, и вскидывает руки в воздух.

– Мне тут нужна помощь.

– Не могу. Вагина. Только что после депиляции, Джин. – Намджун надевает темные очки и уезжает.

Джин проводит руками по лицу и разгневанно смотрит на меня.

– Дженни, я должен ехать. Сейчас же. Мне нельзя опаздывать.

– Тогда залезай в тачку.

Помедлив, он ругается и снова обходит машину.

Я щелкаю замками, и Джин запрыгивает в салон.

Не глядя на меня, он выезжает на дорогу. Первые минут двадцать я осматриваю окрестности – кругом одни сады и кукурузные поля. Скукотища. Но когда мне уже хочется жаловаться и ныть по поводу того, куда мы едем и как долго еще осталось, я смотрю на Джина. Он с мрачным видом следит за дорогой.

Джин дергает ногой, стиснув руль, и глубоко дышит. Он встревожен.

Машина замедляет ход, и он сворачивает на узкую второстепенную дорогу. Джин встряхивает плечами, как будто пытается освободиться от чего-то, и въезжает на первое попавшееся свободное место у открытого поля, которое уходит вниз. На стоянке много семей – кто-то только что приехал, кто-то уже уезжает. Наверное, где-то там парк.

Джин смотрит на часы, потом на телефон, потом снова на часы.

– Джин…

– Просто… помолчи, Дженни. Пожалуйста.

Я отодвигаюсь, немного в шоке и не совсем понимая, что происходит, поэтому предпринимаю попытку разрядить обстановку.

– Никогда бы не догадалась, что ты знаешь слово «спасибо».

Он усмехается и, посмотрев на меня, говорит:

– Тебе нельзя было приезжать сюда.

Я пожимаю плечами – что теперь поделать, уже поздно.

Отвернувшись и поерзав на сиденье, я вдруг замечаю кое-кого. Прищуриваюсь, чтобы разглядеть получше.

– Это же… мой соцработник.

Джин поворачивается вперед и ругается. Сделав глубокий вдох, он вылезает из машины. Но прежде чем захлопнуть дверцу, парень разворачивается и сурово смотрит на меня – таким я еще никогда не видела.

– Оставайся здесь, Дженни. Я серьезно.

Он говорит резким тоном, но в его глазах отражается нечто более глубокое, чем просто злость.

– Хорошо. – Я киваю, и Джин, задержавшись на секунду, уходит.

Я откидываюсь на спинку сиденья, скрещиваю под собой ноги и наблюдаю за каждым его шагом. Джин останавливается на траве в нескольких шагах от госпожи Е. Перекинувшись с ним парой слов, она разворачивается и уходит. Я снова перевожу взгляд на Джина, но он, не двигаясь, смотрит ей вслед.

Но стоит мне глянуть в сторону, как мое внимание привлекает светлое пятно.

– Что за…

Джин опускается на одно колено и раскрывает объятия, в которые бежит крошечная девочка со светлыми волосами, убранными в хвостик, подпрыгивающий в такт ее шажочкам, и круглыми щечками.

У меня отвисает челюсть.

Джин прижимает малышку к своей груди, а ее маленькая ручка ложится на его плечо. Он отстраняется, чтобы посмотреть на нее, а потом снова крепко обнимает.

Затем встает на ноги и поднимает ее.

Джин уносит ее вниз по холму, а она хохочет и весело хлопает его по щекам.

Не знаю, как долго я смотрела им вслед, но когда прихожу в себя, то уже лежу на сиденье, глядя на крышу и заставляя себя подумать о чем-нибудь другом, а не о том, как я только что бесцеремонно вынудила его поделиться со мной тем, чем он не был готов делиться.

Джин был прав, мне не следовало ехать с ним.

* * *

Дверца открывается и тут же закрывается с легким стуком.

Я жду, когда начнет работать мотор, но ничего не происходит, поэтому я не двигаюсь.

Проходит минут пятнадцать, и от его тихого вздоха мне становится тесно в груди.

– Можешь перестать притворяться, что спишь, Дженни.

– Я не хочу смотреть тебе в глаза, Джин. Я дрянь.

– Это не новости.

Я открываю глаза и медленно сажусь, на его губах появляется едва заметная улыбка.

– Я не должна была вынуждать тебя брать меня с собой.

– Нет, не должна была, – соглашается он. – Но что случилось, то случилось.

– Джин… я… – Я поднимаю руки и пожимаю плечами.

– Никому не говори.

– Мне некому говорить.

– Я не шучу. – В этот раз в его тоне слышатся металлические нотки.

Я снова пожимаю плечами.

– Я тоже, Джин. Мне некому рассказывать, а если и было бы кому, я не стала бы.

Джин с минуту разглядывает меня, потом кивает, и мы выезжаем на дорогу.

Я стараюсь не смотреть на него, но это невозможно.

Он широко улыбается – наверное, прокручивая в голове прошедший час, но вскоре улыбка исчезает, и чем ближе мы подъезжаем к дому, тем печальнее он становится. На его лице появляется дежурное безразличное выражение.

– Они знают? – тихо спрашиваю я.

– Они мои братья. Они знают все… – Он умолкает.

– Но?

Джин тяжело сглатывает.

– Но они еще ни разу ее не видели.

– Она у тебя красотка, капитан.

Он широко улыбается и радостно смеется.

Готова поспорить, что в этот момент Джин представляет себе ее кудряшки и звук ее голоса.

– Скажешь, как ее зовут?

Его лицо тут же напрягается, как и руки, держащие руль.

– Не сегодня.

– Хорошо. – Я подпрыгиваю на сиденье, понимая, что нам лучше не возвращаться в таком настроении. – Тогда отвези меня поесть мороженого.

Джин улыбается мне.

– Без проблем. Едем за мороженым!

Тэхён

Я спускаюсь по лестнице, заглядываю в гараж. Никого нет. Тогда я вытаскиваю телефон.

– Йоу! – отвечает Намджун после первого гудка.

– Где вас черти носят?

Тут открывается дверь, и Намджун входит в дом, вытянув перед собой руки и прижимая телефон к уху.

Я закатываю глаза и бросаю свой мобильник на диван.

– Где вы были?

– Я ездил к Хираи Момо. Выполнял кардионагрузку, ну ты понимаешь.

Я заглядываю за его плечо, но он захлопывает дверь.

Мы хмуро переглядываемся.

– Что случилось?

– Где Дженни?

– С Джином, наверное.

– Нет, чувак, сегодня второе воскресенье месяца.

– Блин. – Намджун морщится. – Я забыл. Сегодня была моя очередь распланировать вечер.

– Все нормально. Я напишу команде, чтобы собирали народ. Встретимся с ними на ферме. Но где тогда Дженни, мать ее?

– Понятия не имею, но успокойся. Скорее всего, она курит травку где-нибудь в роще или нашла другое занятие. – Намджун достает из холодильника бутылку с водой, и мы садимся на диван.

Я включаю телевизор, но через полчаса выключаю его и откидываюсь на спинку дивана.

Когда Намджун вдруг резко садится на край дивана, я понимаю, что не один тут нервничаю.

– Думаешь, она снова дерется?

Я хмурюсь.

– Нет. Я предупредил Мина, что если он позовет ее даже посмотреть на эти гребаные бои, то лишится работы и у него поубавится здоровья.

Намджун кивает.

– Она ведь не стала бы…

Входная дверь распахивается, стукнувшись о защитный экран. В дом, пошатываясь, вваливается Дженни, а Джин пытается помочь ей удержаться на ногах и при этом тащит какую-то сумку. Она спотыкается, опирается на стенку, чтобы удержаться, и начинает хохотать, запрокинув голову.

Джин тоже смеется и шагает, чтобы помочь ей, но Дженни запинается об его ногу и падает задницей на паркет.

Она начинает хохотать еще сильнее, и волосы падают ей на лицо.

Мы с Намджуном переглядываемся и медленно поднимаемся с дивана.

Дженни ложится на спину и смотрит на нас снизу вверх.

– Ой! – Она улыбается. – Приветики.

Я смотрю на Джина.

– Она что, пьяная?

– Ага. – Он смеется и ставит на пол сумку, чтобы помочь ей встать. – Мы заехали поесть мороженого, но потом ей в голову пришла замечательная идея выпить пару коктейлей с водкой.

Дженни повисает на Джина, и я впиваюсь в него взглядом.

Тут подходит Намджун и закидывает ее себе на плечо.

– Эй! – Она делает сердитое лицо, но смеется, и он несет ее наверх.

Я оглядываюсь на Джина. Он прижимает пальцы к глазам и тихо говорит мне:

– Не надо, брат.

– Ты взял ее с собой. На встречу с Вонён.

– Она не вылезала из машины, а мне нельзя было опаздывать. – Он пожимает плечами, словно это какая-то фигня.

Я прищуриваюсь, и Джин отводит взгляд.

– И да, наверное, я не сильно старался выгнать ее.

Твою ж мать.

У меня округляются глаза.

– Ты доверяешь ей.

Джин смотрит в пол, а когда поднимает на меня глаза, все становится понятно.

– Думаю, да. А ты?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – А Намджун?

– Может, еще не совсем, но все к тому идет. Он хочет доверять ей.

Блин.

– А мы должны? – спрашиваю я брата, и он едва заметно улыбается мне.

– Не знаю, мужик. Узнаем со временем. – Джин хлопает меня по плечу и проходит в кухню. – Ну а что сказал тебе старик?

– Угадай. – Я сажусь на барный стул и провожу руками по волосам.

– Он слышал, что мы были на складах.

– Угу.

– Черт! – Джин упирается руками в столешницу и опускает голову.

– Что происходит? – Намджун входит в кухню, и я жестом показываю ему сесть рядом со мной.

Он хмурится, но садится.

– Все так, как мы думали. Папе рассказали, что той ночью мы были на складах.

– И Дженни. – Намджун изучает мое лицо. – Если он знает, что мы там были, то явно понял, что и она тоже.

– Он прав, – отталкиваясь от столешницы, говорит Джин.

– Он не говорил о ней. Я тоже. – Я перевожу взгляд с Намджуна на Джина. – Та чушь, что нес тогда Чимин, оказалась правдой. Он мне сказал сегодня. Через несколько месяцев его освободят досрочно.

Джин нервно проводит рукой по волосам, а Намджун соскакивает со стула и начинает ходить взад-вперд.

– Тэхён… – Джин качает головой, на его лице отражается ужас. – Я…

– Я знаю. – Я встаю, мы с Намджуном подходим к Джину, и все трое кладем руки на плечи друг друга. – Мы не позволим ему все испортить. Первым делом нужно получить опеку над Вонён.

– Я еще не готов рассказать ему о ней. – Джин мрачнее тучи.

– Я знаю. – Я киваю. – Сомневаюсь, что он поймет. Они же не станут просто верить ему на слово, что он изменился. Как бы там ни было, мы будем разбираться со всем дерьмом по мере его появления.

– Да, правильно.

Намджун тоже кивает. Сверху доносится громкий стук и смех.

Намджун улыбается, несмотря на наше дерьмовое настроение и то, каким беспомощным вернулся сегодня наш брат.

– Забыл. Она попросила меня помочь ей принять душ.

Я сразу же хмурюсь, а он начинает ржать, подняв руки.

– Я сказал ей подождать, что я вернусь. – Намджун широко ухмыляется. – Решил, что мы поиграем в игру – отправим ей на помощь тебя и посмотрим, настолько ли она пьяна, что не заметит разницы.

Я усмехаюсь, Джин смеется.

– Она не настолько пьяна. Просто в хорошем настроении.

– А как ты, Джин? – спрашиваю я его.

Он вздыхает.

– Нормально. С каждой нашей встречей Вонён становится все больше. Просто… я ненавижу возвращаться домой без нее. Сегодня она плакала, когда ее усаживали в машину. Это выбило меня из чертовой колеи.

Джин смотрит на нас, потом куда-то мимо.

– Дженни. – Он сглатывает. – У нее хорошая интуиция. Поэтому мы поехали за мороженым и всем остальным. Сомневаюсь, что она захочет признаться в этом, но эта девчонка понимает нас. Я даже больше скажу, парни. Ей не все равно. Нам нужно быть осторожнее с ней.

Не зная, что ответить на это, я иду к лестнице.

Дженни    

Я стягиваю с себя носки и с громким стуком валюсь на стену.

– Упс! – Я смеюсь, кидаю один на пол и тянусь за вторым.

– Какого черта ты тут творишь?

Я вскидываю голову в сторону двери, но мои волосы падают мне на лицо, закрывая обзор.

– Пытаюсь снять с себя это дерьмо, но мои руки не слушаются.

Тэхён усмехается, и я встряхиваю головой, чтобы наконец увидеть его. Но влажные от наполнившего ванную пара волосы липнут к лицу.

Его пальцы касаются моего лба, и он убирает их в сторону.

Он так близко. Как будто бы если собрался закинуть мои лодыжки себе на плечи и уткнуться лицом между моих ног.

Я провожу по зубам кончиком языка.

– Перестань.

– Перестань что? – спрашиваю я, а мои глаза тем временем путешествуют по линии его плеч и вниз по его руке.

– Показывать свое желание.

– Это сильнее меня. – Я слабо сжимаю его накачанный бицепс. – Попробуй сесть в шаге от зверя с диким взглядом и распутной улыбкой, и посмотрим, останутся ли твои трусики сухими.

Его плечи начинают трястись, и я поднимаю глаза.

– Вот именно об этой улыбочке я и говорила.

– В душе скоро пойдет холодная вода.

– Да. Но мне нужно поесть.

– Ты можешь встать?

– Мне лень.

Тэхён вздыхает, но берет меня под руки и поднимает с пола. Я заваливаюсь на него.

Засмеявшись, я упираюсь в стену за его спиной. Его брови чуть приподнимаются.

– Ты когда-нибудь позволял девушке взять все на себя, здоровяк?

– Нет.

– Никогда не разрешал ей толкнуть тебя к стене и пригвоздить к ней? – Я провожу пальцем по вороту его рубашки. – Никогда не позволял ей делать то, что ей хочется? Например, дразнить тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь больше сдерживать себя и начнешь умолять ее обхватить губами твой член?

Он запрокидывает голову.

– Мне не нужно умолять. Я поставлю ее на колени, и она будет только счастлива взять меня в рот.

Я хмыкаю и наваливаюсь на него всем телом. Его рука обнимает меня, чтобы удержать на месте.

– Я говорила не об этих губах, здоровяк. Я имела в виду губы ее киски. Ты никогда не умолял скользнуть в теплоту женского тела? Разве не готов был умереть, только чтобы ощутить, как она вбирает тебя в себя, сжимает и не хочет отпускать?

Тэхён издает стон, а я быстро разворачиваюсь, так что теперь моя спина прижимается к стене.

– Я уже говорил. Нет. Ты хочешь, чтобы я помог тебе раздеться, или нет?

– Нет.

Он морщит лоб.

– Нет?

– Намджун сказал, что ты просила помочь снять с тебя одежду.

– Я соврала.

– Зачем?

– Чтобы он ушел. Он так на меня смотрел.

Тэхён разглядывает меня, а потом отступает назад.

– Как смотрел?

– Ну, знаешь, широко раскрыв глаза и поджав губу, как в последнее время вы все на меня смотрите. Как будто пытаетесь залезть мне в голову. Мне это не нравится.

– Может, мы просто хотим узнать тебя.

– А может, я не хочу, чтобы вы меня узнавали.

– Может, тогда тебе стоит забыть об этом. – Тэхён хмурится и выходит в коридор. – Ужин через час.

Он отходит на несколько шагов, но я окликаю его по имени.

Тэхён снова просовывает голову внутрь.

– А Джин… Я не хочу спускаться, если у него снова будет вид как у побитой собаки.

Тэхён облизывает губы и смотрит мне в глаза, потом кивает.

– С ним все нормально, Дженни.

Когда он уходит, я снимаю с себя одежду и встаю под душ. Но Тэхён был прав: вода чертовски холодная. Поэтому я быстро моюсь, вылезаю и, обернув вокруг себя полотенце, бегом возвращаюсь в свою комнату.

Упав на кровать, я таращусь в потолок, потом хватаю с тумбочки бутылку с водой. Опустошив ее, встаю.

Я натягиваю черные спортивные штаны, носки и первую попавшуюся футболку, а потом спускаюсь на кухню, по дороге расчесывая пальцами волосы.

– Что готовишь? – спрашиваю я Тэхёна, тихо подкравшись к нему, и он отодвигается в сторону, чтобы показать овощи, которые нарезал.

Он шлепает меня по руке, когда я пытаюсь стащить кусочек брокколи, и тогда я беру кусок хлеба – он еще лучше поможет справиться с алкоголем.

– Обжаренную на быстром огне говядину с брокколи. – Тэхён бросает на меня взгляд и отходит к раковине, чтобы вымыть руки. – Поставишь вариться рис?

Я морщу нос.

– Э-э-э… наверное?

Тэхён пристально смотрит на меня.

– Ты не знаешь как.

– У вас есть рис быстрого приготовления? Тогда я просто засуну его в микроволновку, в этом я спец.

Он прислоняется к шкафчикам, скрестив руки на груди.

– Ты вообще не умеешь готовить?

Я поднимаю плечо и прислоняюсь к шкафчикам напротив него.

– Уверена, что смогу, если прочитаю инструкцию. Но войти на кухню и начать творить магию? Нет, это не про меня.

Тэхён кивает и вытаскивает из нижнего шкафчика кастрюлю. Потом протягивает мне мерный стаканчик и говорит, что нужно сделать. Мы промываем рис, я отмеряю нужное количество воды и оглядываюсь на него.

– А как я узнаю, что она достаточно горячая?

– Что?

– Плита.

Тэхён хмурится.

– Ты вообще никогда не готовила?

– Пекла блины в Ыль-хаусе, но тогда мне помогала Лиса. Правда, без особого удовольствия. Не стала бы называть это готовкой, но несколько раз я варила спагетти.

– Но ты не знаешь, как работает плита?

– У нас никогда не было плиты.

От удивления он морщит лоб.

– А как вы готовили мясо?

– Мы его не готовили, оно очень дорогое. Мы ходили в магазин, где все стоит девяносто девять центов, покупали за три тысячи вон упаковку лапши и банку соуса. Если нас было двое, нам хватало поесть три раза. Четыре или пять, если я была дома одна.

Тэхён опускает глаза и поворачивается к продуктам.

– Какое-то время у нас была электрическая плитка. Если мать была в настроении, а такое бывало где-то раз в месяц, то могла что-то приготовить. Но обычно она ела со своими клиентами, а я разогревала себе хот-дог, суп или что-нибудь типа того.

– То есть она ходила по ресторанам, а ты сидела дома голодная?

– Подумаешь. Там, где я жила, это считалось нормальным. Другие дети, как и я, допоздна шатались по улицам и попрошайничали.

Тэхён хмурится.

– Ты жила там все время?

Я запрыгиваю на кухонный шкафчик.

– Угу. С самого рождения в одном и том же трейлере. За моей матерью много косяков, но хотя бы здесь она не облажалась. Порой у нас не было еды или горячей воды, часто отключали электричество, но у нас всегда оставался наш трейлер. – Я усмехаюсь, вспомнив о нем. – А все, наверное, потому, что иначе ей бы пришлось платить деньги за номер в отеле, как большинству проституток. Но ее жадность не позволяла ей так поступать.

Тэхён с силой бросает нож в раковину и резко разворачивается ко мне.

– То есть твоя мать трахалась с клиентами в твоем присутствии?

Почти каждую ночь.

Я приподнимаю плечо.

– Дженни.

Покачав головой, я поднимаю глаза на Тэхёна и вижу, что он буквально вцепился руками в столешницу.

– Такова жизнь, здоровяк.

Он наклоняется ко мне, его глаза яростно полыхают.

– Это не жизнь. Это никчемная женщина подвергает опасности свою собственную дочь.

Я разглядываю его, и чем дольше я смотрю, тем сильнее проявляется его тревога за меня.

Тэхён отшатывается, когда я поднимаю к нему руку, и возвращается к готовке.

– Проверь рис, Дженни.

Я закатываю глаза и спрыгиваю на пол.

Как будто я знаю, что это значит.

– Йо!

В кухню с пивом в руках входят Джин и Намджун.

Джин смеется.

– Он заставил тебя работать?

– Он пытается научить меня. – Я поднимаю вилку с белым месивом. Мои плечи опускаются. – Но похоже, у меня руки из жопы.

– Ты до сих пор под влиянием водки?

– Нет. Сейчас у меня только стучит в висках.

Джин с Намджуном смеются и начинают доставать посуду и прочее к ужину.

Мы садимся за стол, как любым другим вечером с тех пор, как они притащили меня в свой маленький мир.

Маленький мир…

Я смотрю на Джина, и он, подняв на меня глаза, печально мне улыбается.

Я, тоже улыбнувшись, опускаю голову.

– Ее зовут Вонён.

Я резко вскидываю голову, двое других замирают. Повисает мертвая тишина, никто даже не осмеливается жевать.

– Ей два года, – продолжает Джин. – В июне будет три.

У меня начинает болеть под ребрами.

– Какого цвета у нее глаза?

Вопрос срывается с моего языка быстрее, чем мне бы того хотелось.

Уголки его рта чуть приподнимаются.

– Иногда зеленые, иногда голубые.

– Совсем как у тебя.

Весело рассмеявшись, он кивает и опускает глаза в тарелку.

– Совсем как у меня.

– Джин… – выдыхаю я, переводя взгляд с Намджуна на Тэхёна, которые пристально наблюдают за мной.

Я не хочу спрашивать, но хочу узнать все. Поэтому жду.

– Она живет в приемной семье.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.

– Мать Вонён скрывала от меня свою беременность. Я понятия не имел, что буду отцом, пока не стал им.

– Что за хрень?

– Она пришла в школу, все было хорошо, а потом ее вызвал к себе Пак.

Че-е-ерт. Теперь понятно, почему они так взбесились из-за моей встречи с ним.

Он запудрил ей мозги.

– После этого она ушла. Уехала, спряталась и вернулась только летом. Когда начались занятия в школе, вдруг выяснилось, что она перевелась в Хару, – продолжает Джин.

– Но мне было все равно. Когда она вернулась, я больше не хотел иметь с ней ничего общего, полностью вычеркнул ее из своей жизни. Но кто-то очень хотел, чтобы я все узнал. – Он смотрит на своих братьев, которые кивают ему в знак поддержки. – Через две недели, в школе, я нашел в своей спортивной сумке ее обменную карту. Потребовал от нее объяснений и в конце концов выяснил всю правду. Потом узнал, что она отказалась от прав на ребенка и отдала мою малышку.

– Она не могла так поступить. Как она… сделала это?

– Соврала нужным людям. Сказала, что не знает, кто отец, и никто не стал особо разбираться.

– Джин…

Он откидывается на стуле.

– Я сразу пошел к Су Ён. Она сделала все для того, чтобы я мог привезти ее домой, но в ночь перед слушанием заявился Пак.

– Он пришел сюда?

– Да, сюда. Он собрал на нас компромат, нарыл кое-что. Сказал, что если попытаюсь забрать ее себе, то потеряю навсегда. Что ни один суд не отпустит ее к нам: ведь мы живем без присмотра взрослых и с нами вечно тусуются проблемные отморозки. С юридической точки зрения мы не можем жить так, как живем, но Су Ён позаботилась об этом. Это было слишком рискованно. Поэтому я согласился со всеми условиями, которые предложили мне в суде, хотя должен был бороться. Мне разрешили видеться с ней дважды в месяц, но под гребаным наблюдением. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат, что я могу воспитывать ее сам. – Он смеется пустым смехом, и мне хочется заплакать. – Моя дочь даже еще не виделась со своими дядями.

Я вскакиваю с места и бросаюсь к Джину. Сев ему на колени, прекрасно осознавая, что двое других наблюдают за мной, что Тэхён наблюдает за мной, я глажу его волосы до тех пор, пока он не поднимает на меня глаза. Мне плевать, насколько интимным это может показаться. Ему это нужно.

– Ты сделал все, что, как тебе казалось, мог, чтобы быть частью ее жизни. Ты сделал все правильно, – шепчу я ему.

Его рука ложится на мое бедро, и я накрываю ее своей и слегка сжимаю. Он хмурится, его ноздри раздуваются, а рука еще сильнее сжимает мою ногу.

Я обхватываю его за затылок и прижимаюсь к его лбу своим.

– Джин, – шепчу я, и его судорожный вздох щекочет мои губы. Он проглатывает вставший в горле ком, я наклоняю его голову к себе и нежно прижимаюсь ртом к его виску. Этого мало, но что-то подсказывает мне, что ему это необходимо.

Я отстраняюсь и беру его лицо в ладони.

– Не смей даже думать о том, что ты потерял ее. Это не так. Ты принял нереально сложное решение, но для того, чтобы оставаться в ее жизни. Так мог поступить только хороший человек.

Джин судорожно выдыхает, опускает лоб на мое плечо и кивает.

Я возвращаюсь на свое место.

Подняв глаза на Намджуна, я вижу, что он по-прежнему наблюдает за мной. Подмигнув мне, он бросает взгляд на Тэхёна.

Я поворачиваюсь влево. Тэхён сидит с хмурым видом, уставившись в свою тарелку. Я беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

Потом опускаю руку, чтобы сжать его колено. Он немного расслабляется.

Когда я наконец решаюсь вложить в рот кусочек еды, в голове мелькает образ блондинки. Я ахаю и, резко подняв голову, ловлю взгляд Джина.

– Боже мой!

– Что? – осторожно спрашивает он, глядя то на парней, то на меня.

– Дженни, – неуверенно бурчит Тэхён.

Я со стоном провожу руками по лицу.

– Это была она, да?

Сначала Джин хмурится, но потом на его лице появляется улыбка.

– Я ударила маму твоей малышки?

Он уже не выглядит таким подавленным и вдруг начинает хохотать. Намджун вместе с ним. Тэхён же лишь едва заметно улыбается.

– Да, кстати! – Намджун наклоняется вперед. – Что заставило тебя сделать это?

– Я увидела, как она смотрит на вас, увидела вину в ее глазах, заметила, с каким видом она наблюдает за Джином. – Я пожимаю плечами. – Что вам сказать? Она это заслужила.

Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, то, наверное, оказалась бы в тюрьме. Забрать ребенка у любящего родителя – это мерзко. И мне плевать, что за человек это сделал.

Джин на секунду опускает взгляд, а когда поднимает, то его глаза яростно сверкают.

– Она будет моей, когда мне исполнится восемнадцать.

Я киваю, потому что ждала этой фразы.

– Зачем в эту историю вмешался Пак? Какое ему дело?

Джин смотрит на Намджуна, потом на Тэхёна, который поднимает подбородок.

– Мы все еще пытаемся это выяснить.

Когда Джин снова бросает взгляд на Тэхёна и опускает глаза, я поворачиваюсь к здоровяку.

– Что?

Он с напряжением вглядывается в мое лицо.

– Слушайте. – Я поднимаю ноги на стул. – Вы сами начали рассказывать это мне, так что, понятное дело, у меня есть вопросы. Но это не значит, что вы обязаны выложить мне все на свете. Мы можем продолжать говорить или раз и навсегда покончим с этой беседой и отправимся на вашу маленькую вечеринку. Мне все равно.

– Мы нашли старые школьные альбомы в коробках на балках, – выкладывает Намджун, не дожидаясь, пока заговорит кто-то другой. – Там есть фотография наших отцов с Паком и еще каким-то парнем. Они обнимают друг друга за плечи и улыбаются. Какой-то выпускной или типа того.

– Ясно… значит, они знали друг друга. Думаете, что-то произошло? – спрашиваю я, и они кивают.

– Больше мы ничего не знаем. Весь этот гребаный год мы искали везде, где только можно, но так ничего и не нашли.

Я облизываю губы, сомневаясь и оттого хмурясь.

– Говоришь, вы искали везде, где только можно. Что ты имеешь в виду?

– Старые файлы и документы. Разный хлам, который сохранил наш отец.

Сделав глубокий вдох, я встаю.

К черту все.

– Куда ты? – тихим голосом настороженно спрашивает Тэхён.

– У меня есть кое-что, что, возможно, поможет вам.

– Какого хера? – Тэхён вскакивает со стула. – Что у тебя есть?

Я ничего не отвечаю и бегу вверх по лестнице, не обращая внимания на их тарахтение. Достав папку из глубины шкафа, куда я ее спрятала, когда переехала сюда, я спускаюсь обратно.

Стоит мне показаться на лестнице, как все трое вскакивают на ноги.

Я поднимаю папку над головой, и Тэхён тут же подлетает ко мне, не спуская с нее глаз.

– Что это?

– Я украла ее у Су Ён. – Я протягиваю ему папку, но он продолжает смотреть на нее, даже не пошевелившись. – По-моему, это принадлежит вам, ребята. Возьми, Тэхён.

Его лицо становится суровым, и, глядя мне в глаза, он выхватывает папку у меня из рук. Потом поднимает над своим плечом, и Намджун забирает ее у него.

Тэхён отступает, и все трое сердито и напряженно таращатся на меня. И даже как-то неуверенно.

– Что в ней? – спрашивает Тэхён.

– Сам посмотри.

– Я задал тебе вопрос, Дженни.

Я показываю на папку.

– Куча всякой фигни. Откуда мне знать?

– Ты читала то, что внутри?

– Открыла, увидела письмо, но не читала ни его, ни остальное.

Он стискивает челюсти.

– Почему мы должны верить тебе?

Я смотрю на троицу.

– Не должны.

– Дженни! – рычит он, и по мне от страха пробегает легкая дрожь.

– Я кое-что слышала от девчонок из приюта, но не читала ничего из папки, чтобы узнать, правда ли это.

– И что тебе известно? – резко спрашивает Тэхён. – Просто скажи.

– По слухам, ваши родители вращались в одних кругах, но только твой биологический отец сумел выжить в каких-то там разборках. Он стал отцом для всех троих, но несколько лет назад его посадили в тюрьму.

Я рассказываю им все, что узнала от Лисы, – об их матерях и о том, как Су Ён заботилась о них.

– Ты просто ждала, чтобы использовать эту папку против нас?

– Каким образом, Тэхён?

Намджун открывает папку и, нахмурившись, начинает копаться в ней.

– Тэхён, здесь все! Свидетельства о рождении, выписки из больницы, отчеты сотрудников.

Он смотрит на меня, но в его глазах больше нет злости, там что-то другое, чего я не могу понять.

Джин и Намджун вылетают из комнаты вместе с папкой, а Тэхён продолжает стоять и буравить меня своим тяжелым взглядом.

Я пытаюсь уйти, но он преграждает мне путь.

Его взгляд обжигает огнем. Я делаю несколько шагов назад.

– Она была у тебя столько времени, но ты молчала.

– Я сомневалась.

– Нет. – Он подкрадывается ближе, качая головой. – Все это – все наши сраные секреты, наше сраное прошлое, наши проблемы – было у тебя в руках, и ты ничего не говорила.

Спорить нет смысла, это правда. Я должна была отдать им эту папку, как только выкрала ее. И вот теперь пожалуйста.

– Ты не стала шантажировать нас. Не стала ничего предавать огласке. – Грудь Тэхёна почти касается моей. Он поднимает мою голову костяшками своих пальцев. – Ты хранила все в тайне. Зачем?

– Потому что, кроме вас, это никого не касается. – Я поднимаю на него глаза, и он закусывает губу. – Это ваши жизни.

Тэхён склоняет голову набок, его большой палец скользит по моей нижней губе.

– Почему ты всегда так стремишься защитить нас? – спрашивает он так тихо, что мне едва удается разобрать слова.

Я прерывисто вздыхаю и слегка качаю головой, а потом шепчу в ответ:

– Не знаю.

Его рука падает вдоль туловища, и Тэхён отступает от меня.

– Я тебе верю.

Сказав это, он уходит к своим братьям.

А я продолжаю стоять на месте, задаваясь вопросом, какого черта я вообще тут делаю.

Потом иду в свою комнату.

Взяв покрывало с кровати, я достаю из ящика заначку и опускаюсь в кресло перед окном и распахиваю его настежь.

Засунув косяк в рот, поджигаю его и медленно раскуриваю, покручивая в пальцах.

Потом я бегу к двери и щелкаю выключателем – лунного света мне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Я снова плюхаюсь в кресло и затягиваюсь, подставив лицо свежему декабрьскому воздуху.

Я уже наполовину скурила косяк, когда дверь в мою комнату распахивается и входит Намджун.

– Тебе же говорили, никаких наркотиков в доме.

– Это трава. И юридически она не запрещена, так что не считается наркотиком.

Он фыркает и садится напротив.

Намджун так долго смотрит на меня, что я передаю ему косяк. Помедлив, он все-таки берет его и делает затяжку.

Так мы и сидим, молча куря травку в полутьме.

Когда от косяка уже почти ничего не остается, Намджун тушит его о банку из-под газировки, куда мы стряхивали пепел.

Он встает передо мной, и я слабо улыбаюсь ему.

Он кивает, целует меня в макушку и уходит.

Я наблюдаю за ним, и стоит его ноге переступить порог моей комнаты, как в дверях появляется Джин. Он смотрит Намджуну вслед, а потом поворачивается ко мне. С точно таким же взглядом, как его брат только что.

– Спокойной ночи, Джин, – говорю я, дав ему возможность не произносить лишних слов. Они не нужны.

Когда Джин оборачивается, я уже знаю, кто стоит за его спиной.

Джин уходит в свою комнату, но оставляет дверь открытой. Тэхён подходит к моей и прислоняется к дверной раме.

Он замечает банку из-под газировки.

– Входи, – говорю я, и его взгляд тут же поднимается на меня. – Закрой дверь.

Тэхён не торопится, но делает, как я его попросила. И даже лучше, потому что поднимает меня с кресла и пересаживает на кровать.

Потом забирается сам, раздвигает мои ноги, чтобы устроиться между ними, и упирается ладонями о матрас по обе стороны от моей головы.

Его глаза из зеленого становятся цвета лесной зелени.

– Говори, – тихо, но требовательно говорит Тэхён.

– Я не хочу говорить, здоровяк. – Я провожу руками по его бицепсам, плечам и зарываюсь в его волосы. – Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Прямо сейчас.

Он издает хриплый звук, и его бедра опускаются навстречу моим.

Я делаю глубокий вдох, и тогда Тэхён сгибает локти, чтобы наклониться ниже. Он проводит губами по моей челюсти до уха.

– Только если ты хорошо попросишь, Дженни.

Я усмехаюсь.

Потом дергаю его за волосы, вызывая рык, и Тэхён хмуро смотрит на меня.

– Тебе еще многому надо научиться. – Я упираюсь ногами в матрас и прижимаюсь к нему бедрами, наслаждаясь тем, как его глаза темнеют с каждой секундой. – Во мне нет ничего хорошего или милого. Если ты не дашь то, что я хочу… – шепчу я, стараясь сохранить ясность ума, когда прижимаюсь к нему бедрами, и вздергиваю подбородок, – я возьму это сама.

С этими словами я поднимаюсь навстречу его губам.

Поначалу Тэхён сопротивляется, но потом срывается. Его потребность контролировать ситуацию берет верх, и в следующую секунду он убирает мои руки со своей головы и прижимает их к кровати рядом со мной.

Он толкается в меня и трется молнией своих джинсов о мои тонкие спортивные штаны.

Я раздвигаю ноги шире.

Его рот спускается к моей шее, он сосет и покусывает кожу, пока его не останавливает ткань моей футболки.

Тогда его губы снова опускаются на мои.

Наконец Тэхён отпускает мои руки, его потребность прикоснуться ко мне побеждает желание удерживать меня на месте.

Его руки слегка приподнимают мою футболку, и от его прикосновений я едва не теряю голову.

Я провожу руками по его плечам, сжимая мышцы, и снова направляю его рот к своему.

Он кусает мою губу, когда я пытаюсь повернуть его голову, и я не могу удержаться от смеха.

Хорошо, он еще не готов поделиться со мной властью.

Когда его пальцы впиваются мне в спину, я обхватываю его ногами, еще сильнее прижимая к себе.

Одна из его рук обвивается вокруг меня, скользя вниз, под пояс штанов. Его пальцы обхватывают мою ягодицу и сжимают.

Я проглатываю его стон.

Мои руки тянутся к краю его футболки, и он на долю секунды приподнимается, чтобы я могла стянуть ее через его голову.

Тэхён снова опускается на меня, и от прикосновения его горячей кожи к моей по моему телу пробегает дрожь. Он ухмыляется, его рука скользит вниз по моему бедру, перемещая меня так, как ему хочется.

И когда он трется об меня снова, я закрываю глаза и откидываюсь на подушку.

– Тэхён, – задыхаясь, произношу я, и он рычит в ответ, продолжая свои движения. Но вдруг этот мерзавец отодвигается.

Он ложится рядом со мной, и мои руки шлепаются на простыни.

Я поворачиваю голову, окидывая его сердитым взглядом, но Тэхён прикрывает лицо рукой.

– Ты сейчас серьезно? – недовольно спрашиваю я.

Он слегка приподнимает руку, чтобы взглянуть на меня, и опускает ее обратно.

Зарычав, я соскакиваю с кровати.

Достаю из ящика еще один косяк и падаю в кресло.

Зажигалка вспыхивает, и Тэхён поднимает голову.

– Мы же сказали, никаких наркотиков.

– Ну… – Я делаю затяжку и, повернувшись к нему, выдыхаю дым в его сторону, сверля его сердитым взглядом. – Упс.

Тэхён садится на край кровати, и я усмехаюсь, когда он поправляет через джинсы свой стояк.

Несколько минут мы сидим в тишине. Я смотрю в окно, а потом, поникнув, опускаю голову на спинку кресла.

– Дженни. – В прошлый раз в его команде слышалась забота. Но сейчас это похоже на твердый приказ.

Да и к черту все!

Я выдыхаю дым и наблюдаю, как он поднимается надо мной и выплывает в окно.

– Как так получается, что моей хреновой матери, которая ненавидела меня всю мою жизнь, удается держать меня при себе в течение семнадцати лет, а Джин, который больше всего на свете хочет любить своего ребенка, каждый день обнимать ее и показывать, как много она для него значит, не может забрать ее даже на ночь? Как такое может быть? Как такое вообще допустимо?

– Никак.

Я качаю головой, не в силах забыть, как малышка улыбалась своему папе, и быстро моргаю.

– Вся эта система – полнейший отстой.

– Дженни.

– Хватит. – Я закрываю глаза, но все равно хмурюсь. – Не говори ничего.

– То, что ты сегодня сделала…

– Я же просила не говорить.

– Для нас, для Джина. Ты успокоила его так, как мы никогда не смогли бы.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.

В его глазах смущение и благодарность.

– Я не сделала ничего особенного.

– Ты ошибаешься. – Он хмурится. – Это имеет для нас большое значение. Чертовски большое.

Я отворачиваюсь.

– Мы не знаем, как вести себя с тобой.

Я мрачно смотрю на огонек моего косяка.

– И я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, здоровяк.

– Плевать мне, что ты предпочла бы, а что нет. На карту поставлено наше гребаное будущее, а ты стала проблемой.

– Стала проблемой. Правильно. – Я равнодушно смотрю на него. – Ничем я не становилась. Я была проблемой с самого начала, и вы это знали. Теперь я представляю опасность, потому что в вашем мире шантаж – это образ жизни. Но в моем мы не закладываем друг друга. Мы не делимся подробностями. Когда мы узнаем что-то, слышим или видим, мы просто отворачиваемся в другую сторону.

– Так могут вести себя только дураки.

– Так выживают умные люди, – огрызаюсь я. – За пределами ваших преувеличенных проблем жизнь не так уж проста. Да, возможно, у вас есть ответы не на все вопросы, но это все равно больше, чем есть у большинства, Тэхён. И дело не в доме, машинах и деньгах. У тебя есть Намджун и Джин, а у них ты. Они прикроют тебя со всех сторон. А что есть у таких, как я? Мы вынуждены даже спать с открытыми глазами. Мне не нужны враги, так зачем мне наживать сразу троих?

– Деньги.

– Умоляю тебя! – Я закатываю глаза на его попытку ухватиться за соломинку. – Я могла бы заработать денег по щелчку пальца, если бы захотела. И ты прекрасно это знаешь.

Это отвратительно, но правда.

Тэхён недовольно смотрит на меня.

Я наклоняюсь к нему.

– По-моему, ты кое-что забыл из-за этого непонятного сексуального притяжения между нами. Почему я здесь? Из-за вас троих. Вы ничего мне не должны. Если вам нужно, чтобы я ушла, скажите, и я уйду.

Тэхён наклоняется вперед и, оскалившись, скорее рычит, нежели говорит:

– Ты так ничего и не поняла, да?

– А что тут понимать?

– Мы хотим, чтобы ты была с нами, больше, чем должны. Все втроем, черт подери. Может, даже силой вынудим тебя остаться, если ты попытаешься уйти.

Я изумленно распахиваю глаза, а он сердито топает прочь, но перед дверью останавливается и разворачивается ко мне.

– Снова прикоснешься ко мне, чтобы забыться, и пожалеешь.

На этом он уходит.

Я откидываюсь на спинку кресла и качаю головой.

Он старался преподнести свои слова как угрозу, но тут все ясно.

Похоже, здоровяк хочет меня всю без остатка, и то, что я не смеюсь над этим, доказывает, в какую тупицу я превратилась.

Мне нужно сбежать, побыть на расстоянии от них и привести мысли в порядок.

Даже просто думая об этом, я уже знаю, насколько плохая это идея. Как и большинство моих идей, так что… катись оно все к чертям собачьим!

Продолжение следует...

•6587 слов•

Поделись своим мнением 💕