Анакин [3]

Накануне я дважды промок: попал под дождь на холме и почти два часа провёл в воде на пляже. Совершенно очевидно, что на третий день я проснулся с жуткой головной болью и жаром. Будь здесь отец, я бы уже получил первосортную взбучку на тему, что я же врач, так почему бы мне не включить голову и подумать, прежде чем лезть в воду, раз я такой слабый. Увы. В смысле, увы, голову я включить забыл, к тому же мы с отцом не очень хороши в вопросах подумать о себе.

- Вставай. Поешь и прими лекарства, - Парм, на долю которого выпало заботиться обо мне, выглядел напряжённее обычного.

- Знаю, - я честно попытался, но голова болела так сильно, что у меня не получилось. Парм не сдавался и помог мне сесть, опираясь на стену.

Если честно, он правда выглядел так, будто волновался обо мне. Даже сбегал за рисом и лекарствами.

- Очень плохо? - Парм помогал мне донести ложку с рисом до рта.

- Конечно плохо, - я сначала ответил, а потом заметил, как он смутился, и наконец понял, что он имел в виду. Он хотел знать, как я с моей нетерпимостью к боли переношу всякие болезни. - Как и всем, когда они болеют.

Кроме одного. Я, когда болен, слишком прилипчивый.

- Ты куда? - я бы руку себе откусил, если бы мог. Ту самую, которой вцепился в его рубашку, как только он собрался подняться.

- Принесу полотенце. А ты прими лекарство, - он протянул мне блистер с таблетками и осторожно отцепил мои пальцы от себя. - Досчитай до десяти, и я вернусь.

- Я уже не ребёнок, - я сердито запихал таблетку в рот, проклиная свою манеру цепляться за всех и считая до десяти про себя.

Он вернулся на девяти и сел рядом. Потом намочил полотенце в воде и попытался снять с меня футболку.

- Сядь ровно, я сниму её.

- Не могу, - от малейшего движения голова разлеталась на мелкие кусочки.

- Ничего, - он придвинулся ближе и аккуратно помог мне опустить голову себе на плечо, а потом так же аккуратно снял с меня футболку.

- Если будет холодно, обними меня.

От холодного прикосновения мокрого полотенца я вздрогнул и действительно его обнял. Прямо сейчас Парм был моим якорем, за который я цеплялся, чтобы не выть от холода и головной боли. Когда он попросил отпустить его ненадолго, я едва сумел разжать руки, и только он закончил обтирать мне грудь и лицо, как я сразу же снова в него вцепился.

- У тебя неплохо получается, - я говорил тихо, прижав голову к его плечу. - Тренировался?

- Нет, ты первый.

- Но...

- Потому что это ты.

Он помог мне надеть свежую футболку, но только хотел уложить меня обратно, как я крепче сжал руки.

- Не хочу лежать. Мне так куда удобнее.

- Снова ведёшь себя как кот, - он погладил меня по голове и, кажется, рассмеялся, но я не уверен. Если честно, я тут же забыл, что он там говорил, так мне было тепло и удобно.

Я почти уснул, когда почувствовал, что он пытается освободиться и уложить меня на матрац. Я ощущал, как тепло от меня сбегает, поэтому не раздумывая притянул его к себе. Лежать под ним было не очень удобно, зато тепло, поэтому меня всё устраивало.

- И что мне с тобой делать? - от жаркого дыхания и мягкого шёпота по мне снова пробежались мурашки, но я только отвернулся и крепче прижал его к себе.

Он не сопротивлялся, только досчитал до десяти и тогда аккуратно высвободился и откатился в сторону. Дышать мне стало легче, но я снова мёрз. Правда недолго, почти сразу же он притянул меня к себе, и я наконец уснул в его тёплых объятиях.

===

Второй раз я проснулся уже днём, голова ещё кружилась, но хотя бы уже не так болела. Должно быть, лекарство подействовало. Что до Парма, то он уже давно встал и даже принёс ещё еды, а я смотрел на него и не мог придумать, как отблагодарить, ведь если бы не он, я бы серьёзно разболелся. Может, и не умер бы, но уж точно не отделался бы так легко.

- Поешь, - он помог мне сесть, так же, как утром, опираясь на стену, и протянул миску с рисом и свининой. Даже подул, чтобы остыло, от такой заботы на сердце стало тепло.

Кроме мамы, обо мне никто никогда и не заботился, так что я даже и забыл как это приятно.

- Спасибо, - я искренне улыбнулся, и он улыбнулся мне в ответ, я не смог не отметить это. - Ты стал куда чаще улыбаться.

Он ответил мне серьёзным взглядом.

- Человек, который мне нравится, похоже, счастлив, как мне не улыбаться?

Предупреждал бы, что ли! Я даже подавился.

- Запей, - он протянул мне воды и погладил по спине, пока я не перестал кашлять.

- Мог бы просто сказать, что ты счастлив, с чего ты вообще так уверен?

Он пару раз моргнул и даже задумался.

- Я уверен, что с тобой я счастлив. Просто не уверен ещё, что это навсегда, мне нужно немного времени. А ты?

- Что? - я прикрыл руками пунцовые щёки.

- Ты счастлив со мной?

- Нет!

- Совсем? - мой ответ ему не понравился, и он повесил голову. От этого вида у меня сердце ёкнуло.

- Ну не то чтобы совсем нет...

- То есть ты был счастлив? - он сверкнул глазами.

- Я не знаю! - я сердито выхватил таблетку, выпил её и улёгся на матрац, повернувшись к нему спиной. Что бы он там ни спрашивал дальше, я просто не слушал.

Счастлив?

Я так долго жил по инерции, что думал, будто уже разучился смеяться. А теперь меня мало того, что веселят, так ещё и постоянно заботятся, как мне не быть счастливым?

- Не признаёшься.

Я крепче сжал зубы, чтобы не отвечать. Да, я уверен, но признаваться не хочу. Будь здесь мои друзья, сказали бы, что я упрямый, как мой отец.

Я ленивый и всё время хочу спать, стоит моей голове коснуться подушки, и я тут же засыпаю, даже если и не планировал. Если меня не отвлекать, я могу спать сутками с перерывом на еду. Мог. Теперь я открываю глаза, как только слышу его голос.

- Тебя нужно обтереть, - он заставил меня повернуться к себе лицом и только вздохнул, когда я отвернулся отказываясь. Ему пришлось силой меня усадить и самому снять футболку, он не жаловался, только вздыхал, что я такой тощий.

- Не смотри, - я только сообразил, что теперь я перед ним в одних трусах.

- Ты столько ешь, куда девается вся еда?

- Вот же, - я задрал футболку, которую он снова на меня нацепил, как закончил обтирать, и ущипнул себя за живот.

- И всё?

- Он как желе.

Зачем я это сделал? Он тут же следом за мной тоже меня ущипнул, и я едва не взвыл от боли.

- Больно? - судя по его виду, ему ни капли не стыдно. Ну хоть руку убрал. Только заметив, как у меня слёзы в глазах набухли, он тут же переменился в лице, притянул меня к себе и аккуратно вытер мне глаза. - Прости, я не думал, что будет так больно.

- Я тоже не думал, - нет, обычно это больно, но не до слёз. Может, это из-за болезни я стал ещё чувствительнее. Я ткнулся носом ему в грудь.

- Поспишь ещё?

- Не спится. Поговори со мной, - я устроился поудобнее, используя его как подушку. - Если я буду спать больше восьми часов, меня забьют камерой.

Он рассмеялся и превратил бардак у меня на голове в совершеннейшее гнездо.

- Я же говорил, что передумал.

- Не помню.

- У меня рука не поднимется. Ты мне слишком нравишься.

- Можно перестать это упоминать? - Я всё понимаю, мы вообще слишком много друг к другу прикасаемся, совершенно не заметив, как это стало привычкой. Теперь мы даже обнимаемся, но можно же делать это как-то без слов на «Н»?

- Ты со всеми такой? - кажется, мы подумали об одном и том же.

- Кроме моих родителей, только ты знаешь, что я боюсь боли. И ты серьёзно думаешь, что я буду вести себя так со всеми? А как же моя репутация?

Окей-окей, я, может, и правда в какой-то мере кот, но я же не буду таким для всех. Просто он знает мой секрет, так чего стесняться?

- Рад это слышать, - можно даже не смотреть, по голосу слышно, что он улыбается.

- Только вот не думай, что это потому, что ты такой особенный. Мне просто лень тебе отказать.

- Слово «нет» в десять раз короче, чем то, что ты только что сказал.

- Прекрати спорить, и давай поговорим о чём-нибудь другом, - я подтянул колени к груди и только сейчас действительно понял, какой он здоровый на самом деле. Когда он обнимал меня в беседке на холме, я этого не заметил.

Нужно прекратить об этом думать.

- Почему ты покраснел? - он обеспокоенно потрогал мой лоб, чтобы проверить нет ли жара.

- Я в порядке.

- Уверен, что не хочешь спать? - но я покачал головой, и он не стал настаивать. Только намочил полотенце и протёр мне лицо, это помогло.

- Если я действительно тебе нравлюсь, то сейчас ты вовсю пользуешься моментом, - я рассмеялся и пояснил, наткнувшись на его удивлённый взгляд: - Мы обнимаемся. Ты меня трогаешь.

- О, так ты же первый начал.

- Я плохо себя чувствовал.

- То есть, мне нужно желать, чтобы ты чаще болел? Так себе идея. Не хочу, чтобы ты мучился.

- Хороший мальчик.

- Тебе не нравится? - он заставил меня посмотреть на себя. И хотя я совершенно точно был уверен, что он улыбается, лицо его было серьёзным. Он повторил. - Тебе не нравится, что я хороший?

Укушу!

- Я устал разговаривать.

- Очень плохо, а я как раз хотел сказать, что кое-кто приготовил десертов, - он вздохнул, как будто ему действительно было жаль.

- Каких десертов? - я тут же проснулся.

- Так...

- Не зуди, скажи нормально, - я выпрямился, чтобы отчитать его, но был ещё слишком слаб и тут же рухнул обратно в приветливо распахнутые руки.

- Буа Лой*.

- Серьёзно? - Офигеть. Я так давно их не ел! - Ты знаешь, что это?

- Слышал название, но не пробовал.

- Тогда идём есть! - я бы побежал, честное слово. Но мне мешали два обстоятельства: лень и слабость.

- Я попозже принесу.

- Не пойдёт, пока донесёшь, остынет!

Он слегка приподнял брови, заметив, как я сверкаю глазами.

- Что ты задумал? - он потрепал меня по голове, совсем наплевав на уважение к старшим, но я решил не заострять на этом внимание, потому что куда важнее сейчас было другое.

- Отнеси меня.

Предельно понятно, чего я хочу. Он покачал головой, будто уже сыт был по горло моими идеями, но всё же хорошенько завернул меня в шарф, и только убедившись, что я стал похож на гусеницу, повернулся. Меня уговаривать не нужно было, я тут же забрался ему на спину и привычно устроил подбородок на плече. Мы вышли из дома.

- Не боишься всех заразить?

- Я маску взял, - я показал ему медицинскую маску, которую и правда захватил с собой. Просто не планировал надевать её на улице. - А ты в порядке? Я на тебя чихнул.

- Я куда выносливее тебя, - он и правда нёс меня так, словно ему было вовсе не тяжело.

Я думал, что десерт приготовила тётушка Тоэй, и угадал. Но чего я совсем не ожидал, так это того, что все женщины и дети деревни тоже будут у неё. И все они увидят, как Парм несёт меня.

И конечно, Тан не смог оставить это без внимания.

- Господин несёт Пи'Доктора на спине! - раздался его звонкий голос, стоило нам только показаться.

- О! Это так мило, - послышалось следом.

- Посиди-ка, - он сгрузил меня на ступеньки, потому что больше сесть было некуда, и тут же поднял руку, запрещая детям подходить.

- Что такое? - Тан единственный, кто ослушался Парма, и если бы тот не схватил его за воротник в последний момент, уже бы подбежал ко мне.

- Ему нездоровится. Так что не вздумай подходить или заразишься и тоже заболеешь.

- Я принесу сладкого, - Тан мгновенно сменил курс и сбежал на кухню.

Остальные, поняв, что играть я с ними сегодня не буду, тут же потеряли ко мне интерес и отправились заниматься своими делами. Они и Тана позвали, и тот

теперь разрывался: с одной стороны, он хотел остаться с нами, но и с друзьями поиграть ему тоже хотелось. Пока я не велел ему пойти к друзьям, он всё стоял в нерешительности.

- Сними маску и ешь уже, а то остынет, - Парм держал в руках две тарелки, которые принёс Тан.

- Не могу сидеть ровно, голова кружится, - я прислонился головой к перилам и думал, что поторопился, и надо было остаться дома. Но поесть тоже было важно.

- Тогда идём в дом, тётушка разрешила, - он поставил тарелки и, не дожидаясь моего ответа, затащил меня внутрь, устроив у стены. - Подожди, я принесу Буа Лой.

В доме играющих детей и болтающих женщин было не так слышно. Я прикрыл глаза на секунду и распахнул их, когда почувствовал прикосновение к щеке. Парм осторожно провёл по ней кончиками пальцев и выглядел встревоженно.

- Уверен, что ты в порядке? – он, кажется, собирался всё бросить и нести меня домой.

- Да, - я забрал у него свою порцию и улыбнулся. - Ты же знаешь, я слабак. Если бы мне было слишком плохо, ты бы об этом знал.

- Повтори.

- Нет уж. Но меня сюда уже заманили, поэтому я должен собрать все свои силы и бороться до конца, - я запихал в рот первую ложку и, даже не прожевав, продолжил: - Это офигенно вкусно. Поторопись.

Парм не слишком заинтересованно посмотрел в свою тарелку и, попробовав, скривился.

- Сладко, - он отдал свою порцию мне.

- Не любишь сладости? - я не стал отказываться и поставил вторую тарелку рядом.

- На самом деле не очень. Мало кто в моей семье любит сладкое. Кроме Као.

- Као...

Одно это имя может лишить аппетита. Као килограммами может поглощать сладости со вкусом своего обожаемого зелёного чая, не парясь о возможности растолстеть. Не то, что я, я в универе следил за собой и только облизывался на подобное, хоть и делал вид, что мне всё равно.

- Хотя нет, теперь в моей семье уже двое любителей сладостей.

- Не мог бы ты, пожалуйста, прекратить говорить подобное, да ещё и с таким серьёзным лицом? - я опять едва не подавился. - И я не член твоей семьи.

- Ну это пока.

Я так и не нашёлся что ответить, поэтому отвёл глаза и вернулся к Буа Лой.

- Объелся, - я почесал живот, вместивший две порции десерта. Парм на это ничего не ответил, только сложил тарелки и снова потрогал мой лоб, проверяя температуру.

- Тогда идём домой. Солнце уже не такое жаркое.

- Можно мне сначала отдохнуть? - меня же укачает на полный-то желудок.

- Доктор, - к нам подошла тётушка Тоэй с миской, накрытой банановым листом. - Я принесла вам Каном Кай**, попробуйте. Буа Лой нужно есть пока не остыл, поэтому вы его первым и получили.

Даже прикрытый банановым листом, Каном Кай распространял восхитительные ароматы. И пусть только что я сказал, что в меня больше ничего не влезет, но упустить шанс съесть ещё чего-то вкусного никак не мог. Парм, заметив мой голодный взгляд, посмотрел сердито.

- Можете взять с собой, его и холодным есть можно.

- Спасибо, тётушка Тоэй, - я прижал к себе миску. Как только она вышла, я заглянул внутрь и вытащил один кексик.

- Ты только что сказал, что объелся.

- Там ещё немного места оставалось.

- У больных людей с аппетитом вроде проблемы? - неуверенно начал он, и я протянул ему следующий Каном Кай. Он тут же замолчал и стиснул зубы, мне пришлось убеждать его, что этот десерт не такой сладкий, как предыдущий. - Оно застрянет у меня в горле.

- Если есть время - ешь, вот мой девиз.

Потому что, если дел по горло - есть некогда. А сейчас у нас столько свободного времени, что не доесть всё предложенное просто преступление.

- Окей, - он соглашался, но, кажется, совсем не понял, что я хотел сказать. Зато оттолкнул мою руку с очередным кусочком, ну и ладно, мне больше достанется.

Я съел примерно половину и понял, что больше просто не смогу.

- Парм...

- М?

- Я больше не могу. Хочу домой.

И не смотри так на меня. Не я в этом виноват.

автор новеллы: Chesshire

===

Примечание переводчика:

* Буа Лой - мелкие шарики из рисовой муки, сваренные в кокосовом молоке и сахаре.

** Каном Кай - яичный кекс, внешне похож на маффины.

====

Я один раз это напишу, чтобы не отвечать всем и каждому, ладно? Котики. ну как, КАК Джей должен понять, что Парм это тот его чел из переписки шестилетней давности? Что написано на кольце он прочитать не может. Что это кольцо Парма он не знает. Про того своего собеседника он знал только что у него травма, депрессия и желание путешествовать. Всё. Ни имени, ни каких-то подробностей, ничего. А что он знает про реального Парма? Что тот брат Пху, богат, у него какие-то ментальные проблемы и он много путешествует. Далеко на этом уедешь, ага. 

Чешир ввела эту арку, чтобы показать что если им суждено было встретиться, жизнь будет их сталкивать снова и снова. А не для того, чтобы подчеркнуть, какой Джейди несообразительный идиот. Простите.