Анакин [3]

Стоит признать, что сплетни присущи любому коллективу. По крайней мере, я сталкивался с ними и в школе, и в универе, что уж говорить о больнице, где все всё про всех знают. В школе меня считали хулиганом, и хоть я не обижал никого, но был, знаете, тем парнем с задней парты. Но я был хорош собой и отлично учился, поэтому разговоры за спиной не прекращались никогда. Мне повезло найти друзей, поэтому я хотя бы одиноким не был. То же и в универе, я прекрасно учился, и вообще парень компанейский, поэтому у меня была куча знакомых, не считая двух моих друзей с другого факультета. Они, наверное, единственные, с кем я ещё как-то поддерживаю связь. Но знали меня многие, я ведь ещё и Луной был, хоть второй, но всё же. В общем, сплетни за моей спиной не прекращались и тогда, хоть и обсуждали только мою внешность да учёбу. Ох-хох, старые добрые времена, когда каждая моя оценка за экзамен вызывала волну обсуждений среди одногруппников.

В больнице... Ну, я знаю тут всех, как и говорил, от охранников до последней поварихи. Пусть я редко бываю в кафетерии, особенно в последнее время, но помню всех работников по именам, что уж говорить про тех, кто постоянно на глазах, вроде остальных врачей и медперсонала? И я приветлив со всеми.

В этом-то и проблема.

- Слышали, что у доктора настоящие отношения? Ну как так?

- Доктор Джедай, слышал, вы выбыли из лиги Одиноких Врачей?

- Доктор Джедай, когда вы нас познакомите?

Сплетни расползаются со скоростью звука. Утром один что-то сказал, к обеду об этом знают все. Меня не меньше двадцати раз спросили, и это ещё не предел. Дело в том, что Парм сегодня не уехал сразу же, как высадил меня, а зашёл внутрь, и мы продефилировали с парковки до лифтов вместе.

Так трудно быть известным...

Меня правда куда больше занимает невозможность ему признаться. Я всё ещё хожу кругами, но он или издевается, или искренне меня не понимает. И я бы даже сделал это первым, чёрт с ним, но...

- Парм.

- Да?

- Это я... Ты мне... Мне нравится твоя последняя фотография, которую ты показывал, невероятная.

Я много раз пытался, правда, но в самый последний момент слова просто застревали у меня в горле, и я ничего не мог сделать. Если пытался сказать лично, то терялся в его взгляде, от того, как он на меня смотрел, я вообще не мог ничего произнести. Чёрт, оказывается невыносимо сложно признаться в любви, особенно если никогда этого раньше не делал.

- О чём задумались, доктор?

- О разном, Пи'Та.

- Оу, а я-то думала, что о ком-то.

- О ком, интересно?

Я вру, мне совершенно не интересно, к тому же я знаю, что она скажет.

- Разве не о том красавчике, который вас подвозит всё время?

Ну вот.

- Утром вас весь персонал видел вместе. И некоторые сёстры так расстроились, что не хотят теперь с вами разговаривать.

Ну подожди, я расскажу пациентам, что у тебя никого нет, посмотрим, как запоёшь. Хотя, Пи'Чан вроде недавно говорил, что её тоже кто-то подвозит, я сам не видел, но судя по тому, как она покраснела, когда я с невинным видом спросил, там что-то есть. Я рассмеялся, а она спешно выскочила из кабинета.

- Доктор, вас ждут.

Я кивнул что услышал и постарался собрать себя в кучу. Пациентами меня не удивить, но этот всё же умудрился.

- Как дела?

- Отец? - отглаженный костюм, чисто выбритый и причёсанный, я не так часто его вижу в больнице, чтобы не удивиться такому зрелищу. Но что он делает у моего кабинета? Красуется перед персоналом? Вот бы они на тебя дома посмотрели, м?

- Сегодня домой со мной поедешь, - он странно на меня посмотрел, пока я фыркал, представляя его на работе без рубашки и в домашних штанах. - Твоя мать собиралась устроить барбекю.

- Ладно, только Парму скажу.

- Я его уже предупредил, это он сказал, что освободится поздно.

Вы только посмотрите, Парм и тут как-то освоился, вон, созванивается, даже в гольф вместе играют. Вот уж действительно новый сын любимее старого.

Но он был серьёзен, и я только кивнул согласно, чувствуя себя странно от того, что еду не с Пармом, к чему, оказывается, невероятно привык за последние месяцы.

Я отправил ему сообщение, что встретимся дома.

- Что не так? - отец покосился на меня, пока я с постной рожей усаживался на пассажирское сиденье. - Что ужасного в том, чтобы приехать домой с родным отцом?

- Разве в твоём возрасте не вредно много думать, дядя?

Как обычно, мы переругивались всю дорогу до дома, даже мама выглянула, потому что слышала, наверное, как машина подъехала, а никто так и не вышел.

- Ну-ка, прекратили немедленно!

Мы с отцом тут же друг от друга отвернулись. Вот кто его за язык тянул? Надо было о футболе поговорить, у меня на него времени со школы нет, откуда я знаю, кто там сейчас лучше играет?

- Лица нормальные сделайте и давайте, помогите мне накрыть на стол. Сынок Парм скоро приедет, голодный, - она сердито на нас прикрикнула, заставив вылезти из машины и зайти в дом. Сынок Парм голодный. А я, может, тоже голодный?

Для настоящего бассейна наш дом слишком мал, поэтому у нас на заднем дворе сад и пруд с рыбками и искусственным водопадом, мамина гордость и зависть соседей. Садом занимается отец, и он у него в образцовом порядке, так что пусть дом и небольшой, но сад вполне в состоянии вместить некоторое количество гостей.

Я едва не споткнулся на пороге, увидев во что мама превратила сад за это время. И дело даже не в украшениях и фонариках, которые она повсюду развесила, но и в горе еды, которой накормить можно человек десять, не то что четырёх.

- Ты собираешься на ужин всех соседей созвать? - я сунул нос в ближайшую тарелку, старательно отворачиваясь от отца.

- Нет, но вдруг кто-то ещё заглянет, - мама была явно довольна тем, что я ничего не понимаю. Она потискала меня за щёки и велела: - Иди, помоги отцу. Сынок скоро будет, не хочу заставлять его ждать.

- Но я же тоже в некотором роде твой сын.

- Куда тебе с ним тягаться?

- Ты сравнивала, что ли?

- Серьёзно хочешь, чтобы я это сказала?

Ну уж нет, не уверен, что смогу это вынести.

Пока я таскал вещи туда-сюда, написал Парм, что немного задерживается, и чтобы мы начинали без него.

- Нет, думаю мы всё же его дождёмся, - решила мама, и нам с отцом пришлось подчиниться. Мы уселись у телека и снова сцепились.

- Джедай, - внезапно тон отца стал серьёзным. Я пытался перебить голод попкорном и удивлённо на него посмотрел. - Поговорим?

Я крикнул маме, что мы прогуляемся, и мы с ним вышли наружу. На улице уже стемнело, и мы не спеша дошли до старой детской площадки.

- Сядь, - отец устроился на качелях.

Я послушно сел на соседнюю, как раз перед дурацкой горкой-грибом. Я вспомнил, как сидел там в последний раз с Пармом и пытался рассмотреть звёзды через дыру в потолке.

- О чём ты хотел поговорить? - я не выдержал первым, он позвал, а теперь сидит себе на качеле и пялится в небо.

- Я думал, это тебе есть что мне сказать.

А, ну конечно, любимая тактика - позвать поговорить и заставить говорить меня.

- Отец, просто скажи что там у тебя, мама разозлится, если мы заставим Парма ждать ужина, и выгонит нас ночевать на улицу.

- Тот парень сказал, что ты ему нравишься и ты тот, кого он всегда искал.

А это-то тут причём?

- Это серьёзно, Джедай, если он рискнул даже мне в этом признаться, - он на меня не смотрел, но говорил серьёзно, я чувствовал. - Тебе через два дня тридцать, Джедай. Подумай об этом.

Два дня? Я совсем забыл. Хотя я никогда особо не волновался из-за дня рождения.

- Отец, ты это примешь? - я усмехнулся, но на самом деле жутко нервничал. Если бы он был на самом деле против, думаю, я бы уже знал об этом, но одно дело делать вид, что ничего не происходит, а другое - получить прямой ответ на прямой вопрос.

- Что именно? То, что он в тебя влюблён, или то, что тебе нравится парень?

- Ну... всё?

- Я уже достаточно старый, чтобы не удивляться тому, что у кого-то есть жена, а у кого-то муж, - он усмехнулся, и я понял, что главное в его послании не отношения между мужчинами, а то, что я уже не маленький.

- Нашёл чем гордиться. Не будем про возраст.

- Нет, вот про возраст как раз и будем.

- Ты не меняешься.

Он рассмеялся. Мы давно так просто не разговаривали, чтобы не о работе и не спорить. Я даже не помню, когда это было в последний раз. Наверное, когда мы всей семьёй ездили в отпуск.

Отец всегда был врачом, уезжал рано, приезжал поздно, а иногда и не приезжал совсем из-за дежурства. Но я никогда не чувствовал себя брошенным, всегда смотрел на него как на героя и бесконечно уважал. Именно из-за него я захотел стать врачом, и об этой причине я никому не рассказывал.

- Знаешь, почему мы назвали тебя Джедай?

- Откуда бы? - я часто спрашивал, но он ещё ни разу не ответил.

- Я всё думал, как такое крутое имя досталось такому слабому ребёнку, - он покачал головой, явно расстроенный.

- Только не говори, что выбрал это имя просто потому, что оно крутое.

- А какая ещё должна быть причина?

Понятно. Я так долго ломал голову, а всё оказалось слишком просто.

Мне давно пора к этому привыкнуть, отец всегда был таким, постоянно надо мной подшучивал, всегда смеялся. Говорил, что раз я мальчик, я должен быть сильным.

А я вырос в желе.

- Ты позвал меня просто сменить обстановку и пособачиться на улице, что ли?

- Это ты ушёл от темы.

- Вот только не надо начинать.

- Мне просто лень спорить, - он махнул рукой. И снова стал серьёзным. - Ты уверен в своём выборе?

Я сначала хотел отшутиться, но его серьёзный тон меня напугал. Если я сейчас ляпну что-то не так, он меня неправильно поймёт. А этого я не хочу.

- Уверен?

Уверен. Но я ещё никому об этом не говорил.

- Так, думаю, мне надо сформулировать по-другому, - он слегка толкнул меня в плечо, чтобы я расслабился хоть немного.

Я поднялся с качелей. Парм уже наверняка приехал, и я достал телефон чтобы проверить, но не успел разблокировать, отец продолжил:

- Он тебе нравится? Или ты его любишь?

- Нравится - не нравится, - я беззаботно пожал плечами. - Он нравится мне? Как он вообще кому-то может понравиться? Пусть не мечтает. Пап, хватит искать моё слабое место.

- Опять болтаешь.

- Да когда я врал? - я рассмеялся.

- Даже не дрогнуло ничего?

- Не-а.

- И ни единого шанса?

- Абсолютно.

- Ладно...

Он неожиданно замолчал, и я, так и не дождавшись продолжения, отвлёкся на телефон. Как и думал, Парм уже написал.

asdf: Я приехал, но ты разговариваешь с отцом. Подожду в машине.

Подождите-ка.

Я резко обернулся. Парм стоял всего в нескольких шагах, с безжизненным лицом и глазами полными боли. Он что, слышал всё что я говорил? Но это же просто шутка...

- Подожди...

Парм развернулся и, прежде чем я успел его поймать и объясниться, уехал.

Всего пару минут назад я веселился с отцом, а сейчас разбил сердце человеку, который мне нравится. И себе заодно. Я стоял к нему спиной, и он не мог видеть моего лица, не мог видеть, что всё, что я говорю - неправда и несерьёзно.

- Кажется, он не понял, - отец встал рядом. - Кажется, он услышал, что не нравится тебе, и по моему виду решил, что я этому рад.

- Думаю, да.

- И ничего не дрогнуло.

- Знаю.

- И никогда не полюбишь.

- Да люблю я его! - я ударил его в плечо, чтобы справиться с эмоциями. - Он мне нравится. Я его люблю. Доволен теперь? Это ты во всём виноват!

- Да ну конечно, кто же ещё. Это же я тут за тебя веселился.

- Я с тобой не разговариваю, - я бросился было искать такси, но сделав пару шагов, вернулся и схватил отца за руку. - Если он что-нибудь с собой сделает, я тебя засужу, клянусь!

- Джедай!

Но я уже не слушал, я спешил найти такси, на ходу набирая номер Парма, но он не отвечал, наверное, телефон выключил.

Да что же такое!

- Оу, - я едва не врезался в одного из соседей.

- Всё в порядке?

- Да, нормально, пожалуйста, вызовите мне такси, - хорошо, что мы неплохо общаемся.

- Машина сломалась, да? Ничего, сейчас, - он кивнул и нашёл мне такси, пока я пытался отдышаться.

Чёрт, я же мог взять свою машину!

Да плевать, некогда уже. Я рухнул на пассажирское сиденье подъехавшего такси.

- Вот в это кондо, Пи', побыстрее, - сейчас главное найти Парма и всё ему объяснить.

- Уже, считай, там, - бодро отозвался водитель, похоже, мой заказ ему понравился, может, он ездить быстро любит, да клиенты не дают, я не знаю.

Я бесконечно жал кнопку вызова, но телефон Парма всё ещё не отвечал. Всё совершенно не так, всё абсолютно неправильно, он никогда так не делал.

Главное - успеть.

Хорошо ещё, я автоматически захватил кошелёк, когда выходил из дома, или всё было бы куда сложнее. Но теперь у меня был ключ от кондо, и я бегом влетел в лифт.

Квартира встретила меня тишиной. Свет нигде не горел, и я чуть не сел прямо у двери от навалившейся тяжести.

Но взял себя в руки и побежал, открывая все двери. Слабая надежда, что он просто не включил свет и забился в какой-нибудь угол, теплилась в душе и подгоняла.

Но ни в спальне, ни в ванной, Парма нигде не было.

- Это уже не смешно, Парм, выходи немедленно! - я сдался и сел на диван, надеясь, что он услышит и появится.

Только он не появился.

Это всё я виноват.

Моё долбанное смущение и желание сохранить лицо. Я тянул и тянул и так и не сказал ему что чувствую на самом деле. Хотел, чтобы он первым признался, дебил. Я же видел, я же всё понимал. А теперь он считает, что я... Что он мне даже не нравился никогда.

Если бы я был на его месте, никакая физическая боль не сравнилась бы с этой.

Это я виноват.

Это я тянул...

- Пожалуйста, вернись, клянусь, я не буду больше молчать, - щёки обожгло горькими слезами.

Это я виноват.

Я видел, как он устал, но ничего не делал. Ему приходилось вставать раньше, чтобы приготовить мне завтрак и этот долбанный обед в этом долбанном ланчбоксе. Он вёз меня в больницу, а потом сам ехал на работу, иногда куда-то очень далеко, но вечером всё равно возвращался, чтобы забрать меня. И сидел допоздна, обрабатывая фотографии. Да, он ложился со мной, но я уверен, что, когда я засыпал, вставал, чтобы закончить в срок. И пусть он говорил, что всё нормально, это было неправдой.

А я думал только о себе, меня всё устраивало, и я даже не собирался торопиться. Даже когда ответ у меня уже был, всё играл в какие-то игры, не хотел признаваться, потому что мне некуда было спешить. Так я думал. Я хотел, чтобы он сказал первым, не хотел потерять лицо, хотя ему-то и не нужно было говорить, всё и так было понятно. В отличие от меня.

Ничего удивительного, что он ушёл.

Он просто устал.

И от меня в том числе.

Но, пожалуйста, я просто хочу знать, что он в порядке.

Когда телефон зазвонил, я едва его не выронил, так торопился ответить, правда, когда увидел, что звонила мама, пыл мой несколько поугас.

- Да?

- Джедай, ты где? Тут к тебе кое-кто пришёл.

- Пришёл?! - я скатился с дивана и побил все рекорды по бегу к двери. - Я еду!

- Подожди...

Я устал, но это было так не важно, что силы чтобы бегом выскочить из холла и найти такси где-то сами по себе находились.

Водитель снова попался понимающий и домчал меня меньше чем за полчаса. Я нашёл родителей на кухне.

- Мама!

- Приехал наконец? Где тебя носило? Как можно заставлять гостей ждать? Иди скорее к грилю, пора жарить мясо. Мы сейчас вымоем овощи и тоже придём.

- Во дворе? - я не стал слушать дальше и побежал в сад, где мама планировала сегодня ужинать.

- А сынок Парм? - этого вопроса я не услышал.

Сейчас, я ему всё объясню, и всё будет как раньше. Он меня выслушает, конечно выслушает, он всегда меня слушает. И мы всё исправим.

Я едва не вырвал дверь, так спешил, но улыбка, почти появившаяся, тут же погасла. Парма там не было.

За столом, там, где должен был сидеть он, был его старший брат, и его верный кроль маячил лохматой головой рядом.

- Хватит есть, сейчас твой друг придёт.

- Можно подумать, мне не всё равно. Это он опаздывает.

- Пи'Пху, ты только посмотри на его несчастное лицо, он явно ждал не нас.

Только этого придурка мне вот сейчас и не хватало.

автор новеллы: Chesshire