ВЕДЬМА

Прохладный летний ветер приятно обдувал лицо, спасая от палящего солнца. В воздухе пахло свежестью недавно прошедшей грозы, свежескошенной травой, зноем дорог и грядущим расставанием. Влад держал в руках небольшой, потертый на сгибах чемодан, а рядом, в тени козырька, стояла Саша. Мягко обводя взглядом силуэт девушки, Дубровин отметил, что совершенно не понял, как за такой короткий промежуток времени она стала ему дорога. И как сильно она изменилась с их первой встречи.

Веснушчатое лицо больше не озарял проблеск ехидной, моментами самодовольной ухмылки, а глаза потеряли оттенки игривости. Она выглядела уставшей, измученной. Последние дни не привнесли ничего хорошего, кроме чувства безграничной потери и печали. Им удалось поговорить только в больнице, где девушка провела несколько дней. Но и этот разговор не внёс никакой ясности – все ещё недостаточно фактов, мотивов и объяснения происходящему. Жизнь в городке и прилегающей к нему деревне стала потихоньку налаживаться: в участок перестали поступать заявления об исчезновении людей и домашних животных, а главное – пропало гнетущее чувство беспричинной тревоги. Растения зацвели вновь – проезжая по трассе, ведущей к железнодорожной станции, из открытого окна машины до Влада то и дело доносился запах полевых цветов, смешиваясь с отдаленным ароматом тайги. Словно и не было ужасных событий той ночи, а людей вновь беспокоило их собственное благополучие, которое, впрочем, они постепенно обретали.

- Ты уверена, что хочешь уехать? – мягко произнес мужчина, коснувшись забинтованной ладони Саши, - твой отец вернулся... Меня скоро должны перевести, и, знаешь, пока ты могла бы подождать меня здесь. С жильем я разберусь. Не хочу отпускать тебя в таком состоянии.

- Влад, - она осторожно отдернула руку, тихо вздохнув, - после того, что случилось с Дашей, а потом и с... мамой? Не знаю, могу ли я её так называть, но... Все сложно, понимаешь? Отец был вне себя от горя, когда нашёл её тело. Увидел ее руки и... мне трудно об это говорить сейчас, прости. Папа отказывается уходить из дома, отказывается уезжать. Возможно, его потеря – больше моей. Он потерял не только семью, но и дом, где его любили и ждали. Потерял смысл жизни, Влад, - голос Саши дрогнул, но она смогла сдержать подступающие слезы, - А я... не могу остаться здесь. Только не после того, что случилось. Я не вынесу, прости.

- Держать тебя здесь после всего, что тебе пришлось пережить тоже было бы неправильно, - мужчина понимающе кивнул, - Когда прибытие?

- Минут через десять, - взглянув на горящий экран телефона, произнесла та, - Так у тебя же часы на руке. Сломались?

- Не понимаю время по стрелкам, - Влад усмехнулся, - Достались от отца, вот и ношу.

Воцарилось недолгое молчание, а после Саша спросила:

- А что в участке говорят? Ну, как ты объяснил... это всё.

- Доложил все Дмитрию Павловичу. Правда, найти логическое объяснение происходящему, которое укладывалось бы у меня в голове – невозможно. Списал все на какую-то секту, которая увлекалась оккультизмом или чем-то вроде того. Лейтенанту такая легенда понравилась, да и людям толком ничего объяснять не пришлось. В общем, такой расклад устроил всю нашу доблестную полицию.

- А тебя? – внезапный вопрос поразил сержанта.

- Меня – нет, - мужчина задумчиво почесал затылок, - я же не слепой и не глухой. Было бы глупо игнорировать случившееся. Попробую выяснить, в чем же все-таки было дело. Провожу тебя и поеду в приют к детям, может, они смогут что-то рассказать. В конце концов, они ведь оказались в той квартире раньше нас.

- Расскажешь потом?

- Только если захочешь. Ты ведь уезжаешь, значит, и уезжать нужно с концами, - Влад мягко приобнял Сашу, - а так, какой смысл? Снова будешь об этом думать и вспоминать.

- Но и забыть я не могу. Поэтому делись всем, что посчитаешь нужным.

Поезд прибыл быстрее, чем того хотел Влад. Скрип железных колес по старым рельсам разрезал последний островок спокойствия напополам, оставив Сашу на противоположной стороне. Дубровин помог ей затащить чемодан в вагон и снова вышел на перрон. Прощание вышло неловким и скомканным – в каждом робком объятии он чувствовал нежелание Саши уезжать, но в месте с тем необходимость поступить именно так. Горячие слезы оставляли на его форме темные следы, и он был уверен, что, если Саша задержится здесь ещё хотя бы на пару минут, он ни за что не даст ей уехать. Не обмолвившись больше ни словом, они разошлись.

Саша неохотно зашла в вагон, когда громкоговоритель невнятно объявил о скором отбытии поезда. Ещё какие-то пару минут он смотрел ей вслед, пытаясь смириться с очередной утратой. Характерный звук пришедшего на телефон сообщения вывел сержанта из ступора – сообщение от Саши.

«Влад, прости за то, что мне пришлось уехать и оставить тебя одного разбираться с этим. Я надеюсь, ты не держишь на меня зла. Я знаю, что эта боль никогда не уйдет, но мне правда нужно время, чтобы хоть немного прийти в себя. И, честно, я очень благодарна тебе за поддержку.

«Глупая, ещё и извиняется за что-то, - пронеслось в голове, - пострадала больше меня, и виноватой себя чувствует...».

Я бы хотела, чтобы все сложилось иначе. Зная, что жизнь столкнет меня с тобой, ни за что бы не отказалась снова проткнуть шины твоей тачки, но... Может, мы встретились не в то время? Представь, как могло бы все быть, если бы мы повстречали друг друга в другом городе, без всех этих неприятных событий. Тот вечер в Шмеле... как бы мне хотелось повторить его. Все твои шутки и неловкие ухаживания. Я буду скучать. Может, когда мы встретимся в следующий раз, наши перебитые сердца будут способны на большее, но все, что остается сейчас – хранить воспоминания хотя бы о чем-то хорошем, что произошло в мой приезд. Написала этот текст, когда была в больнице. Ну не дурочка ли? Знала, что не смогу тебе все это сказать. Не смогу смотреть в твои печальные глаза и знать, что ты не хочешь меня отпускать. Не смогла бы уехать...

Но я не прекращаю наше общение. Все так же хочу знать, как у тебя дела и что происходит в работе. Надеюсь, тебя и правда скоро переведут, и мы сможем видеться. Надеюсь, что ты однажды приедешь и снова пообещаешь, что все будет хорошо, что мы с этим справимся. Чувствую себя глупо... В общем, прости за этот текст. Лишь бы я не сделала хуже. Не забывай меня там, ладно? А то придется приехать и снова поиздеваться над твоей машиной.

И ещё одна маленькая просьба: присмотри за моим отцом, пожалуйста. Он после новости о Даше был не в лучшем состоянии, а после смерти матери ему стало совсем плохо. Я буду ему звонить и писать, но вряд ли сейчас ему это поможет. Буду безмерно благодарна.

А ещё буду скучать. И надеяться, что когда-то наша жизнь станет спокойнее, и в ней будет больше места для свиданий во всяких забегаловках.»

* * *

Сообщение оставило после себя осадок. С одной стороны, Влад прекрасно понимал, что девушка питает к нему те же чувства, а потому отпускать её было больно. Но еще больнее видеть, как ужас появляется на её милом личике каждый раз, когда она видит знакомые пейзажи, теперь пропитанные одним лишь страданием. Мужчина уверял себя, что как только она вернется в большой город, ей станет лучше – от всех пугающих мыслей ей помогут отвлекаться друзья, учеба и работа. А он...

Дубровин твердо решил, что справится. Саша все ещё рядом, они будут поддерживать общение и стремиться к тому, чтобы подобного больше никогда не произошло. Теперь, когда девушка уехала, приоритет сержанта сместился с её благосостояния на разгадку недавних событий. Нужно сложить все факты воедино, не упустить даже малейшей детали. Возможно, помимо приюта стоит заехать в квартиру, где произошло то самое событие. И не забыть про дом соседки Саши, где тоже могут остаться какие-то зацепки и какое-то объяснение случившемуся. Одно он знал наверняка – городок затронуло нечто потустороннее, способное проникать в разум и искажать реальность. Он ощутил это на себе – что, конечно, никак не укладывалось в разуме полицейского, привыкшего доверять только земным фактам и отрицать вмешательство иных сил.

Ответив Саше на сообщение и заверив её в том, что у них всё ещё впереди, он быстро покинул вокзал и отправился в приют.

Казалось, жизнь шла своим чередом – дети громко кричали, смеялись и веселились, а среди них, точно курицы-наседки, бегали обеспокоенные воспитательницы, призывавшие к порядку. Конечно, оберегать детей теперь стали тщательнее – установили на выходе камеры наблюдения, и Дубровин с Дмитрием Павловичем лично вчера приезжали и проверяли их работоспособность. К сотрудникам также поменялось отношение, а проверки стали строже.

Кротко поздоровавшись с одной из воспитательниц, которая играла с детьми на территории детского дома и узнав, где найти нужных ему ребят, он отправился на задний двор. Там, в небольшой беседке, сидели двое – девчонка и парень. Влад неторопливо приблизился к ним и сел на лавочку рядом. Ребята удивленно переглянулись.

Вид у них был не самый приятный – чувствовалась усталость прошедших дней. Как будто они до сих пор находились в том дне – с их лиц, как подумал Влад, вряд ли когда-то исчезнет отпечаток смерти и пережитого кошмара. Девчонка, отложив свои карты в сторону, взглянула на сотрудника полиции. В её глазах читалась уверенность и открытость к диалогу – в конце концов, Дубровин видел то же самое, что и они. Он не был из числа тех взрослых, готовых списать все на детское воображение и выдумки из-за недостатка внимания – он был вместе с ними, а потому ему можно доверять чуть больше остальных.

- Ну, привет, ребята, - неторопливо начал Влад, - наверное, глупо спрашивать, но... как вы? Другие воспитанники не достают?

- Все спрашивают про мое ухо, - пробурчал Пашка, который, последовав примеру Васи, отложил карты в сторону, - точнее, про его отсутствие. Но у меня теперь есть личная охрана. Тамара Игоревна дает им пару оплеух и они перестают докапываться.

- Пашка молодец, - произнесла Василиса, - Мы держимся.

- Сможете мне ещё раз рассказать, что случилось? – Влад сгреб карты из сброса в кучу и принялся их аккуратно складывать, - Или, может, вы знаете что-то, что мне неизвестно.

- До случившегося Васька постоянно вешала нам лапшу на уши про ведьм. Ну, она ж у нас... это, - мальчишка осекся, заметив на себе строгий взгляд девочки, - ну, короче, мы и сами не знаем.

- Я была права! – она обиженно вскинула руки, - Все эти знаки, и история...

- История, конечно, - Пашка закатил глаза, - ты еще щас ту детскую сказку вспомни, вот это история так история!

- Какая сказка? – вмешался Влад прежде, чем все переросло в ссору.

- Уже не имеет значения, - Василиса разочарованно повела плечами, - все закончилось. Мы решили об этом больше не вспоминать.

* * *

Попытка вывести ребят на разговор не увенчалась успехом – они отвечали односложно, не особо желая распространяться о своих прошлых догадках, и Владислав не мог их за это винить. Они видели смерть в самом жестоком её обличии, сами едва сумев уцелеть. Жизнь дала им второй шанс и, покидая территорию детского дома, Дубровин надеялся, что они смогут прожить её достойно. Когда вырастут, обязательно уедут из города, чтобы никогда не вспоминать о событиях той страшной ночи. А пока, он мог надеяться только на себя – предстояло много работы, но для начала стоило вернуться в участок.

Дорога заняла немного времени, особенно учитывая, что все это время сержант находился в своих мыслях. Он посчитал нужным записывать все, что знает и видел в старенький блокнот, чтобы ничего не пропустить и потом соединить в одну картинку.

Полицейский участок встретил радушно – коллеги хлопали по плечу, поздравляя с очередным раскрытым делом, а потом собирались в небольшие кучки и обсуждали, как же они будут его отмечать. Влад, к своему собственному сожалению, единственный, кто знал – дело только набирает обороты, и для его закрытия придется ещё много чего узнать.

Скрипнула дверь, и Влад оказался в кабинете перед Дмитрием Павловичем.

- Сержант Дубровин прибыл, готов отчитаться.