ГЛАВА 6
— Эй, Лив, — толкнула девушку Кейси. Оливия подскочила, оглядываясь по сторонам. Она находилась на том же балконе, а рядом все ещё лежал Ньют. Парень спал не очень чутко, потому что его не разбудили ни шаги Кейси, ни её шепот, — Я тебя повсюду искала.
— Чего тебе? — отмахнулась Оливия, которая с радостью поспала бы ещё.
— Вот и пропустишь все самое интересное, — ответила Кейси и собралась уходить. Оливия потянулась и встала за ней. Ничего интересного упускать не хотелось.
Девушки осторожно перешагнули Ньюта и спустились на первый этаж. Глейдеры сгрудились вокруг Томаса и Хорхе, которые яро спорили, размахивая руками. Оливия зашла в толпу, чтобы лучше видеть конфликтующих.
— Я хотел отвести вас к Правой Руке! — кричал Хорхе.
— Ты же говорил, что они призраки, — удивился Томас.
— Но я не говорил, что не верю в призраков! — ответил латинос, — Хотя сейчас это уже не важно. Пока она умирает, я никуда не пойду.
Оливия проследила за взглядом мужчины и увидела Бренду, лежащую на куче одежд. Девушка выглядела ещё хуже, чем вчера: её кожа стала бледнее, от чего торчащие вены, покрывавшие всё тело, более заметными, а в глазах полопались капиляры. Оливия подошла и села на колени рядом с ней. Она не в первый раз видела, как болезнь захватывает человека, но почему-то на Бренду смотреть было больнее всего. Ещё недавно девушка стойко сражалась и спасла Оливии жизнь, теперь же Бренда распласталась по полу полумертвая. Оливия вспомнила о том, что вчера сказала Ньюту. Они ведь и правда могли достать лекарство, она и сама скоро станет шизом, поэтому необходимость в нем возрастала. Но представив, как она снова возвращается в Стаю и просит помощи у родителей, Оливия сразу отмела эту мысль.
— Ребят, огонь разгорелся, — позвал парень по имени Фрайпан, и все обернулись на него. Темнокожий парень сидел у костра, насаживая маленькие кусочки мяса на ветки. Оливия предпочла не знать, что за существо им предстоит съесть. Все, забыв о недавней перепалке, подошли к костру и сели, образовав круг. Только Хорхе решил остаться в стороне и охранять Бренду. Кейси приблизилась к огню, приземлившись рядом с Минхо. Со второго этажа спустился Ньют, видимо почуяв запах еды. Парень выглядел бодро и свежо. Он расположился между темноволосым парнем, которого называли Томас, и Оливией. Мясо жарилось долго и глейдеры занимали себя разговорами по душам.
— Скучаю я по своей кухоньке в Глейде, — вздохнул Фрайпан.
— Что такое Глейд? — неожиданно для себя спросила Оливия. Эта странная компания часто использовала неизвестные ей слова.
— Не думал, что когда-нибудь снова придётся объяснять это, —горько усмехнулся Минхо.
— ПОРОК ставил на нас эксперименты, — ответил Ньют, — Он стёр нам память и поселил в четырёх стенах, которые мы назвали Глейдом.
— Нифига себе, — удивилась Кейси, — А чем вы такие особенные? Почему нас не поселили в Глейде?
— У нас есть иммунитет, — объяснил Томас.
— Не у всех, — добавил Ньют, помрачнев, — Уинстон погиб от укуса шиза.
Глейдеры опустили головы, отдавая дань уважения павшим по дороге сюда. Молчание затянулось.
— Долго вы жили в Глейде? — продолжила Оливия, разрушая давящую тишину.
— Три года, — вздохнул Фрайпан, — Там было не так уж плохо временами. Стены защищали нас от гриверов, — опережая новые вопросы, он пояснил, — Это такие паукообразные машиномонстры. Мы с парнями занимались своей работой и почти не успевали думать о том, как все плохо. Бегунам, конечно, худо пришлось. Они у нас вечно вымирали.
— Бегунам? — спросила Кейси. Оливия была рада, что не только ей до сих пор ничего непонятно.
— Бегуны — это те, кто исследовал Лабиринт, — объяснил Минхо, — Я, Томас и Ньют когда-то были бегунами.
— Подожди, ты сказал Лабиринт? — удивилась Кейси, выпучив зеленые глаза.
— Именно, — на этот раз ей ответил Ньют, — ПОРОК окружил Глейд Лабиринтом, в котором обитали ранее упомянутые гриверы. Это было какой-то проверкой для нас.
— И что они хотели проверить? — спросила Оливия, в которой начинала закипать злость. Все, о чем говорили парни, казалось небылицей. Она бы ни за что не поверила в это, если бы не видела их измученные лица и не знала ПОРОК так близко.
— Мы не знаем. Мы были всего лишь подопытными, — сказал Томас.
— Сколько денег на это угробил ПОРОК? Они три года держали вас в Глейде, наплевав на остальной мир. Люди умирали, разнося заболевание по всему свету. Почему бы не потратить эти средства на изоляцию целых городов? — возмутилась Оливия. Она знала, что на эти вопросы не сможет ответить никто. Чем больше она вникала в подробности жизни глейдеров, тем больше ненавидела ПОРОК.
— ПОРОК — это хорошо, — вдруг вставила Тереза, молчавшая все время до этого. Все обернулись на неё, даже Хорхе подскочил с места, — Я имею в виду, что они делают это ради спасения человечества. Мы ведь не знаем, как Лабиринт влияет на это и осуждать не можем.
— Я могу и осуждаю, — сказал Минхо, — ПОРОК издевался надо мной три года и что-то я не вижу, чтобы за это время человечеству стало лучше.
Азиат бегло оглядел здание, в котором они остановились и всех жителей Шизоленда. Оливия была готова кричать, выказывая согласие. За три года никому не стало лучше: болезнь поражала все больше городов, все больше людей погибало в муках.
— Но ведь не зря я помню эту фразу, — оправдывалась Тереза, — ещё в Глейде я знала свое имя и, что ПОРОК — это хорошо.
— Ну слушай, Тереза, в твоей способности различать хорошее от плохого я всегда сомневался, — парировал Минхо.
— На что ты намекаешь? — Тереза поднялась с места и Минхо сделал тоже самое. Вслед за ними поднялись и остальные.
— Успокойтесь, — остановил их Томас, — Единственное, что у нас не отнял ПОРОК — это друг друга. Так давайте держаться за это, а не спорить по мелочам.
Минхо хотел возразить, но Ньют положил руку ему на плечо и что-то шепнул на ухо. Искаженное яростью лицо, приобрело спокойное выражение.
— Еда готова, — возгласил Фрайпан и все уселись по местам. Каждому досталось по ветке с мясом. Оливия побоялась пробовать, но посмотрев на смелую Кейси, которая уже съела половину, откусила немного. На удивление блюдо оказалось вкусным. Даже Хорхе взял порцию для себя и Бренды, пытаясь накормить её маленькими кусочками. Умяв свою часть, Оливия поблагодарила Фрайпана, и тот расплылся в улыбке, будто это первая благодарность адресованная ему. Вслед за ней повара поблагодарил каждый в зале. День, омраченный заболеванием Бренды, ПОРОКом и странными выходками Терезы, неожиданно стал светлей.
— Я бы лучше в Глейде сидела, чем прожила вновь жизнь в Шизоленде, — заметила Кейси, умазанная мясным соком. Минхо снисходительно улыбнулся, поглядев на неё, и рукавом кофты стёр грязь с лица девушки.
— Ты бы и недели в Глейде не прожила, — ответил он с вызовом. Оливия представила жизнь, если бы она оказалась в Глейде. Кейси бы и правда было сложно переносить изоляцию от мира и заниматься каждый день рутинной работой, но для Оливии эта жизнь показалась сказкой. Она бы могла помогать Фрайпану на кухне, раньше она неплохо готовила. Или заниматься ранеными в Глейде, её мама ведь была медсестрой в ПОРОКе.
— Говори за себя, — ответила ему Кейси, и добавила со всей серьёзностью, на которую была способна, — Шанк!
По залу раздались довольные возгласы, словно Кейси была принята в клуб глейдеров. Сама-то девушка вряд-ли понимала, что сказала, но довольно улыбнулась, принимая лучи славы.
— Мне нравится эта девчонка, — заметил Минхо, — Зная одну Терезу, я думал, что никогда не захочу общаться с представителями женского пола.
Оливия заметила, что Терезу в этой компании не особенно любили. Все, кроме Томаса посмеялись, да и тот не сказал ничего против.
Бренда вдруг закричала от боли. Над ней склонился Хорхе, пытаясь удержать девушку на месте. С другой стороны встал Томас, помогая латиносу.
— Не хватает наших медаков, — вздохнул Фрайпан.
— Кого-кого? — переспросила Кейси.
— Ну типа врачей, — пояснил ей темнокожий парень.
Оливия приземлилась рядом с Томасом, осматривая состояние Бренды. Её организм был слишком слабым, она перейдёт Черту такими темпами максимум через месяц. Оливия поймала взгляд Ньюта. Он смотрел на неё, пытаясь словно телепатически передать ей свою мысль. Оливия и без этого поняла, о чем он думает. Больше девушка не могла эгоистично прикрываться сложными отношениями в семье. Жизнь Бренды была гораздо важнее.
— Я достану лекарство, — прошептала Оливия.