Глава 4. Кадры ближе, чем кажется
Pov Нат
— Только не говори, что ты никогда не снимал влог, — сказал я, удерживая телефон и направляя объектив на Пинга.
Он слегка нахмурился.
— Не снимал.
— Ты серьёзно? У тебя почти миллион подписчиков.
— Ну… фотки — да. Но чтоб вот так — болтать с камерой? — Он пожал плечами. — Честно говоря, это странно.
— Это весело, — поправил я, наводя фокус на него. — Только будь собой. Не актерствуй.
Он хмыкнул.
— Ты вообще представляешь, каково это — не актерствовать, когда ты актёр?
Мы шли по улочкам старого района, выискивая светлые фасады, зелёные дворы и что-то, что могло бы оживить влог.
Пинг шёл рядом, непривычно расслабленный. Без грима, без маски, в чёрной бейсболке и простом сером худи. И… он улыбался. По-настоящему.
— Ладно, давай ты первый, — сказал он. — Расскажи подписчикам что-то о себе.
— Я? Ну хорошо…
Я повернул камеру к себе, всё ещё продолжая идти.
— Всем привет! Это Нат. Вы меня знаете. А вот со мной сегодня — звезда. Мистер «я-никогда-не-даю-интервью», сам Пинг.
Он фыркнул.
— Очень смешно.
— Но правдиво.
Я повернул камеру к нему.
— А теперь, Пинг, вопрос: какой твой любимый цветок?
— Цветок?..
Он задумался.
— Не думал об этом.
— Надо думать, — настаивал я. — У всех есть любимый. Вот у меня — белые розы. Они чистые, простые. Без пафоса.
Он кивнул, медленно.
— Тебе подходят. Белые розы.
Почему-то от этого простого ответа сердце будто пропустило удар.
— А у тебя? — спросил я.
— Я скорее по собакам, — усмехнулся он. — У меня их две.
— Правда?
— Мм. Одна — шпиц. Вторая — уличная дворняжка, подобрал во время съёмок в Чиангмае.
— У тебя доброе сердце, — сказал я, искренне.
— Просто не смог пройти мимо, — ответил он тихо.
Мы остановились у маленького кафе с террасой. Я положил телефон на подставку, чтобы снять сцену с кофе.
— А чем ты занимался до актёрства? — спросил я, наливая себе воду.
Он усмехнулся, уткнувшись взглядом в чашку.
— Стюардом. Почти три года.
— Серьёзно?
— Очень серьёзно. Я тогда хотел просто убежать — летать, не задерживаться нигде. Быть на высоте, не в смысле фигуральном, а буквально.
Я смотрел на него.
Он вдруг стал ближе. Настоящее прошлое — не картинка из журнала, не образ. А человек, у которого были причины убегать.
— А потом?
— Теннис.
— Ты прям кладезь неожиданных фактов, — сказал я, улыбаясь. — Думаю, ты только что сорвал топ-комментарий под влогом.
Он тихо засмеялся.
И в этом смехе было что-то новое. Что-то, чего я раньше не слышал — лёгкость. Тепло.
— Ладно, — сказал он, поднимая глаза. — Теперь моя очередь.
— Давай.
— Как ты себя чувствуешь сейчас? В целом. После расставания. После… всего.
Я опешил.
Такой вопрос — в влоге?
Но потом понял: он не для камеры. Он — для меня.
— Честно? — прошептал я.
Он кивнул.
— Устал. Но, думаю, начинаю снова чувствовать.
— Что именно?
— Что рядом есть кто-то, с кем можно просто быть. Без фильтра. Без маски. Без роли.
Он не ответил. Только посмотрел. Долго.
Так, что я едва не опустил взгляд.
Но не стал.
Я держал его — как роль, как правду, как шанс.