Глава 6. Утро, которого не должно быть
Pov Нат
Голова слегка гудит, словно внутри кто-то шуршит плёнкой. Слишком много смеха, огней, вина.
Я медленно открываю глаза.
Первое, что вижу — светлые шторы, мягкий рассеянный свет и... спина.
Мужская. Широкая. Без рубашки.
Пинг.
Он спит на соседней кровати. Под простынёй, одной рукой закинувшись за голову, другой сжав подушку.
Тихо.
Слишком тихо, чтобы быть реальностью.
Я сажусь на кровати, медленно, осторожно. В комнате — легкий запах мужского парфюма и соли.
Пинг спит спокойно. Он даже во сне кажется собранным. Ровное дыхание, чуть приоткрытые губы.
И я вдруг замечаю, как на его плече играет утренний свет.
Кожа гладкая. Под ней — рельеф мышц. Настоящее тело, которое нельзя не заметить.
Боже.
Вот и всё.
Мне нравится Пинг.
Мне нравится его голос, его глаза, как он говорит коротко, но метко.
Мне нравится, как он не спешит сближаться — и всё равно сближается.
Мне нравится, как он спит на боку, чуть поджав ногу.
Мне нравится... слишком многое.
А это плохо. Очень плохо.
Потому что он — натурал.
Он — не мой. Никогда не будет.
И всё, что между нами, — это влог, тусовка, сцены, где я держу его за руку по сценарию.
А не по-настоящему.
Я отвожу взгляд и встаю. Иду в ванную умыться, стараясь не шуметь. В зеркале — я. С глазами, в которых всё написано.
Я слишком близко подпустил.
А теперь... придётся делать шаг назад.
Когда возвращаюсь, он уже просыпается.
— Доброе, — бормочет Пинг, потягиваясь. Голос хриплый, с сонной хрипотцой.
— Доброе, — киваю, будто ничего не чувствую.
Он садится, зевает, и простыня сползает с его плеча.
Я отвожу взгляд в окно.
Кажется, я стал экспертом в том, как скрывать чувства.
— Вечеринка была не так уж плоха, — говорит он, поднимаясь.
— Ага, — я улыбаюсь. — Только вино слишком коварное.
— Или ты просто не умеешь пить.
Он смеётся — и я тоже.
И только я знаю, сколько горечи в этом смехе.