отголоски ночи и шаги навстречу.
Утро наступило не так, как обычно. Тишина в доме казалась теперь более зловещей, чем успокаивающей. Элис проснулась с ощущением тревоги, которая не отпускала ее даже после короткого, беспокойного сна. Образ испуганного крика, силуэт Пэйтона, уходящего в ночь, – все это вертелось в голове, не давая покоя.
Она спустилась на кухню. Бабушка, как всегда, уже хлопотала у плиты. Лицо ее было озабоченным, взгляд устремлен куда-то вдаль.
—Доброе утро, Элис, – сказала она, но голос ее звучал непривычно тихо. – Ты как, хорошо спала?
Элис покачала головой. —Нет, бабушка. Не очень.
Бабушка подошла, обняла ее. —Я знаю, дорогая. Я тоже была встревожена. Наверное, что-то было в лесу. Но, слава Богу, все обошлось.—Она слегка сжала ее плечи. — Сегодня никуда не ходи в лес, хорошо? Дождись, пока все выяснится.
Элис кивнула. Ей и самой не хотелось возвращаться в лес сегодня. Она чувствовала, что ей нужно время, чтобы переварить случившееся, чтобы прийти в себя.
После завтрака она уединилась в своей комнате. Блокнот лежал на столе, но рука не тянулась к карандашу. Ей хотелось понять, что произошло, но она боялась. Боялась узнать правду, которая, как ей казалось, могла разрушить хрупкое равновесие, которое она нашла в этом месте.
День прошел в тягостном ожидании. Элис проводила время, читая, но слова ускользали от нее, мысли постоянно возвращались к лесу, к Пэйтону. Она представляла, что он делал после того, как оставил ее. Был ли он в опасности? Удалось ли ему разобраться с тем, что там произошло?
Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, а небо вновь затянулось облаками, Элис услышала тихий стук в дверь. Сердце ее забилось быстрее. Она знала, кто это может быть.
Спустившись вниз, она увидела Пэйтона, стоящего на крыльце. Он был мокрым, как и вчера, хотя дождя еще не было. В его глазах читалась усталость, но не было той прежней отстраненности. Он выглядел... напряженным.
—Привет, – сказал он, когда она открыла дверь. Его голос был чуть хриплым.
—Привет, – ответила Элис, уступая ему дорогу. – Ты... в порядке?
Пэйтон кивнул, но в его глазах не было уверенности. —В порядке. Но... было неспокойно. — Он сделал паузу, вглядываясь в ее лицо. —Я не хотел тебя пугать вчера.
—Я испугалась, – призналась Элис, садясь на диван. – Что там было?
Пэйтон сел напротив, на стул. Его взгляд стал более серьезным. —Неважно. Главное, что ты в безопасности. — Он снова взглянул на нее, словно оценивая ее реакцию. — Ты была очень смелой, Элис. Уйти так быстро, не оглядываясь.
Элис лишь пожала плечами. —Я последовала твоему совету.
—Ты не должна была там быть так поздно, – сказал он, его голос стал более твердым. – Это место не всегда безопасное. Особенно ночью.
—Я знаю, – тихо ответила Элис. – Но я люблю это место. И... мне хотелось увидеть тебя снова. Признание вырвалось само собой, неожиданно даже для нее самой. Она никогда не говорила ничего подобного, никогда не позволяла себе таких открытий.
Пэйтон посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. В его глазах промелькнула тень чего-то похожего на радость, смешанную с опасением.
—Ты... хочешь видеть меня?– спросил он, словно не веря своим ушам.
Элис кивнула, чувствуя, как краска заливает щеки. —Да. Ты... ты другой. Ты понимаешь, как я себя чувствую.
Пэйтон отвел взгляд, словно ему было неловко от ее прямоты. — Я знаю, каково это – чувствовать себя чужим в этом мире.—Он снова поднял глаза, и в них читалась уже не отстраненность, а какая-то глубокая, почти болезненная искренность. — Но это место... оно не для всех. И тем более, не для тебя, одной, в такое время.
-Но ты же сам здесь бываешь, – возразила Элис, чувствуя, как ее голос становится чуть более уверенным.
—Я другой, – тихо сказал Пэйтон. – Я могу постоять за себя.—В его словах не было хвастовства, лишь констатация факта. – А ты... ты еще не готова к этому.
Элис почувствовала легкое раздражение. Он снова пытался ставить ей границы, как и бабушка. Но в его словах была и доля правды. Она действительно чувствовала себя уязвимой.
—Я умею рисовать, – внезапно сказала Элис, переходя на другую тему. – Я могу показать тебе.
Пэйтон посмотрел на нее, словно вдумываясь. -Я бы хотел посмотреть, – наконец ответил он.
Элис быстро поднялась и принесла свой блокнот. Она села рядом с ним на диван, осторожно открыла первую страницу. Пейзажи, затем наброски леса, а потом... его. Его силуэт под дождем.
Пэйтон взял блокнот, его пальцы осторожно перелистывали страницы. Он рассматривал ее рисунки с явным интересом, его взгляд останавливался на каждом штрихе. Когда он дошел до ее портрета, он замер. Его пальцы провели по угольным линиям, словно пытаясь ощутить их.
—Это... я?– спросил он, его голос был тихим, почти благоговейным.
Элис кивнула, не смея смотреть ему в глаза. Ей было одновременно страшно и волнительно.
—Ты так... увидела меня?– его голос звучал так, словно он задавал очень важный вопрос.
—Я увидела то, что почувствовала, – тихо ответила Элис. – Твою силу. Твое одиночество. И то, что ты не боишься дождя.
Пэйтон отложил блокнот. Он повернулся к ней, и в его карих глазах теперь не было никакой отстраненности. Только глубокое, искреннее удивление и что-то еще, что Элис пока не могла расшифровать.
—Никто никогда не видел меня так, – сказал он, его голос был почти шепотом. – Никто никогда не пытался меня понять. Не рисовал меня.
Он смотрел на нее, и в этот момент Элис почувствовала, что ее стена, ее многолетняя броня, дала первую, самую значительную трещину. Впервые в жизни она чувствовала, что ее, ее истинную сущность, кто-то увидел. И это было... прекрасно.
—Ты не один, – сказала она, ее собственный голос прозвучал неожиданно для нее самой, уверенно и твердо. – Я тоже не люблю говорить. Но я вижу.
Пэйтон улыбнулся. Это была не та едва заметная тень улыбки, которую она видела раньше, а настоящая, теплая улыбка, которая преобразила его лицо. В ней было что-то детское, что-то открытое.
—И я тебя вижу, Элис, – ответил он. – Хоть ты и пытаешься скрыться.
В этот момент, когда дождь начал за окном, неся с собой прохладу и успокаивающий шум, Элис почувствовала, что ее жизнь, ее привычный, одинокий мир, начал меняться.