Rain

POV Сыльги

Солнце опаляет оголенную на руках и ногах кожу, заставляет зажмурить глаза, и завязать волосы в высокий хвост. Жарко. Я осматриваю идеальный газон и думаю, как же мне лучше всего обустроить сад, куда посадить лилии, ромашки, розы?

Я чувствую, как за ноги меня обнимают маленькие мягкие ручки.

- Мам! А когда папа придет? - детский шепелявый голос. Родной голос.
- Совсем скоро, Ханыль, совсем скоро.
Я присаживаюсь к дочери и целую ее в щеку. Слышу, как открываются ворота.
- Это папа! - радуется и бежит к заехавшей в гараж машине.

Оттуда выходит парень, нет, мужчина, с пепельными волосами, с улыбкой на лице встречая свою дочь, которая радостно бросается ему в руки. Я подхожу помочь разгрузить машину и через мгновенье мы оказываемся одни. На безлюдной дороге в дождь, промокшие, молодые и совсем чужие.

Я просыпаюсь. Пытаюсь вспомнить все, что увидела. Прокручиваю в голове каждый момент, чтобы запомнить, запомнить все до мелочей. Несколько лет мне уже сны не снятся, да и те, что снятся, тут же забываются, как только утром я открываю глаза. Это первый такой точный и яркий сон за последнее время. Я включаю лампу, беру с тумбы блокнот с ручкой и записываю, пока не забыла: Ханыль. Не помню лица парня, но отчетливо видятся его волосы пепельного цвета. Да, прямо как у Чимина сегодня.

Сон оставил после себя такие приятные чувства внутри, что по моему телу разливается  тепло и какое-то умиротверение. Не желаю закрывать глаза больше, несмотря на то, что сейчас только пять часов утра, потому что, уснув, я потеряю эти ощущения и забуду о них. В этом сне было столько гармонии, что сложно поверить, что такое когда-то может быть. Я бы хотела, чтобы этот сон был вещим, хоть я и думала, и думаю, что таких не существует. Я бы хотела. Но этого быть не может, ведь единственный носитель такого цвета волос в моем окружении скоро его сменит, и вряд ли я уже когда-нибудь найду такого человека.

POV Айрин

Я стою посреди белоснежного коридора и не могу сдержать слез. Они холодно текут по моему лицу и я позволяю это им. Через окно смотрю на свою сестру... свою маленькую Ирон. Только здесь я позволяю таким эмоциям выходить наружу. Только здесь, но не при ней.

Отец выходит из палаты и молча дает понять, что можно зайти, но предупреждает о времени. Он дает мне пять минут. Каких-то ничтожных пять минут.

Я захожу. Ирон поднимает на меня бледное лицо. Ее взгляд как и всегда - почему-то напуганный.

- Здравствуй, - осторожно и тихо говорю я. Она кивает головой, а затем высоким голосочком отвечает:

- Здравствуй.

Я еле сдерживаю снова подступившие слезы. Хочу ее обнять, но сдерживаюсь. Присаживаюсь рядом с больничной койкой, кладя на стол пакет со скетчбуком, карандашами и другой канцелярией. Надеюсь, она обрадуется им.

- Я принесла твой личный дневник, который ты вела в детстве, - выдавливаю, редко осмеливаясь заглядывать сестре в глаза. Ее глаза расширяются, она удивленна, но молчит, ожидая. Берет в руки и открывает, а там одни каракули. Ну да, шестилетний ребенок еще даже писать ничего не умел, зачем я вообще ей принесла его? Глупость какая-то, как-будто это что-то даст. Но на мое удивление Ирон внимательно и с любопытством разглядывала каждую страницу блокнота, а на ее губах даже появилась слабая-слабая улыбка.

- Спасибо, - тихо сказала она.

- Тебе здесь... как? - наконец осмелилась спросить я, пользуясь тем, что в палате никого не было. Ирон снова испуганно на меня посмотрела, будто я сказала что-то запрещенное.

- Нормально, - привычно для ее тона, но голос подрагивал.

- Как тебе доктор Ким? - вы бы знали, с каким трудом мне дался этот вопрос, и как мне страшно получить на него ответ.

- Доктор..? - Ирон будто вспоминала. - Доктор меня не очень любит.

- Айрин! Пошли, - отец захлопнул дверь. У меня есть еще секунда. Я не медлила, все-таки обняла сестру, до безумия напугав ее. Она вся сжалась.

- Ирон! Сестра, скоро мы заберем тебя, совсем скоро, потерпи еще чуть-чуть.

Сестра ничем не ответила, да я и не ждала, быстро убежав. Когда мы ехали обратно я увидела пропущенный и сообщение от Тэхена:
"Что у тебя за дела?"

Не ответила. Попросила папу высадить меня подальше от дома, пошла к парку. Почему-то думала, или надеялась, что он там. И оказалась права.

- Йери сказала, что тебя не было по семейным обстоятельствам, - произнес Тэхен, когда я села рядом. Йери сказала? Они разговаривали?

- Надеюсь, ты не угрожал ей.

Я услышала легкий смешок с его стороны. После минуты молчания Тэхен неожиданно спросил:

- Как думаешь, люди меняются?

Я перевела взгляд на него: он спокоен, смотрит в пол, темно-коричневые волосы ровно лежат на голове, и снова эта толстовка, которая, как мне кажется, ничего не греет.

- Конечно. Если человек не меняется, то в чем вообще смысл событий его жизни?

Он молчал. Молчал, пока не выдохнул, и все-таки сказал:

- У людей есть плохие и хорошие стороны, но не у меня. Всё, что дал мне, как ты утверждаешь, Бог — это внешность. У меня нет ничего ни в материальном плане, ни в моральном, я психически нестабилен, я нищий во всех смыслах.

- Перестань, это ведь не так. Что-то случилось? Что-то плохое?

- Нет... наоборот. Завтра мой друг приезжает, мы давно не виделись.

- И ты решил заняться самокопанием?

- Нет, но... на самом деле да, случилось. Я... я поругался со всеми.

- Что? Но почему? - удивилась я.

- Не знаю, не хочу говорить. Но я, блять, снова виноват, как и всегда, в принципе.

- Если ты виноват, почему не попросишь прощения?

- Потому что... потому что я устал, - он поддался вперед, уперевшись локтями в колени. - Все говорят, чтобы я перестал находить себе оправдание, что дело во мне, а не в других... Но я уже устал находить в себе недостатки. Я уже ненавижу себя, - Тэхен запустил пальцы в волосы и ладонями надавил на глаза. Он что... плачет? - Понимаешь, Джухен? Ты понимаешь меня? - обернулся на меня, заглянул в глаза. Я незаметно вздрогнула, по телу прошлись мурашки. Его глаза красные, но в них нет слез. Волосы неспокойно прикрывают лоб прямыми прядями, которые в некоторых местах слипшиеся от влаги. Кожа ровная, смуглая, одно веко стало двойным. Он сейчас слишком... слишком красивый. В моем животе стало что-то происходить. Я медленно положила руку ему на широкую спину в области лопатки.

- Ты не виноват, - тихо сказала я. Его глаза немного сощурились в недоверии.

- Откуда ты знаешь?

- Ты слишком их любишь.

- С чего ты взяла?

Я ответила не сразу. Говорила уверенно, но на деле не была уверена в своих словах. Так и всегда. Но не ответить я не могла, он своим взглядом вымаливал ответ, сам того не подозревая.

- Ты бы плакал, если бы не любил их? У тебя глаза красные.

Я замерла. Тэхен как-то странно посмотрел, через немую секунду поставил свои руки на спинку лавочки по обе стороны от меня и приблизился. Я пыталась не дышать, но он был слишком близко. Молча ожидая, я чувствовала, как орган внутри меня слишком часто и сильно бился в грудную клетку, и удивлялась своей реакции на эту, казалось бы, незначительную близость.

- У тебя тоже.

- Что?

- Глаза красные. Ты тоже плакала сегодня, но не собираешься ведь рассказывать причину?

Я поняла к чему он клонит, и нацепила маску безразличия.

- Нет.

- Ну вот, снова. Я думал, у нас будет взаимовыручка, но ты мне все еще не доверяешь, - он отстранился, вернув себе прежнее положение.

- Доверие тут не причем, Тэхен! - на мое удивление я сказала это слишком эмоционально.

- Тогда скажи, что с Ирон? - он обернулся на меня, снова посмотрев в глаза. - Где она? Почему ты плакала? Почему не хочешь рассказывать? У меня было два дома за всю жизнь, и я приводил тебя в оба! Ты знаешь о всей грязи, что творилась в моей жизни, а мне не хочешь рассказывать о своих проблемах. Это честно, по-твоему?!

- Да почему тебе это так важно?

- Да потому что, Джухен! - он встал, заставив меня съёжиться под его взглядом. - Ты... ты всегда говоришь мне то, что я хочу услышать, что мне необходимо услышать! Но когда ты отказываешь мне отвечать на вопросы касающиеся тебя, я чувствую себя бесполезным! Беспомощным! Я действительно такой? Не отвечай, - Тэхен повернулся спиной и завел руку за голову, стягивая волосы на голове. - Я просто уйду.

Я резко поднялась, когда он начал отдаляться.

- Нет, давай поговорим! - но он не обернулся, и в итоге, действительно, ушел. Я медленно села обратно, смотря в одну точку перед собой и бессознательно наблюдая, как его спина отдаляется. Неприятный осадок засел внутри меня, когда я фильтровала весь наш разговор. Так, он начал говорить о своих проблемах, чтобы в итоге я рассказала о своих? Но я не хочу нагружать его еще и этим, как мне кажется, моей ситуации уже ничего не поможет, и дело вовсе не в Тэхене.

POV Джой

- Тогда я буду у тебя через час, - говорю я в трубку.
- Жду! - отвечает подруга и сбрасывает.

За полчаса я успеваю сходить в душ, (что может быть лучше, чем душ после спротзала?), выпрямляю черные волосы, наношу легкий макияж, надеваю свою любимую длинную бежевую юбку с белой блузкой и жилеткой, натягиваю черные лаковые ботинки, накидываю такого же цвета пальто, беру английский словарик и тетрадки и выхожу из дома. Перед английским я люблю зайти в кафе, где работает Вэнди, и взять раф. Это совсем недалеко от того места, где у меня дополнительные.

Приехав в 'Галактику' я, наконец, обнимаю подругу, которую не видела, наверное, несколько часов после колледжа.

- Я правильно понимаю, снова карамельный раф? - улыбается она, оживленно проходя за барную стойку. Я киваю, сажусь на высокий стул и жду. Сынван всегда наровится сделать мне напиток сама, несмотря на то, что эту работу по большей части выполняет другой сотрудник, и я только рада, так как она хорошо понимает мои вкусы и уж точно ничего туда не пожалеет добавить.

- Сегодня в ассортименте мята, которой не было... - она посмотрела в какой-то журнал. - Две недели, на минуточку. Две недели нам везли драгоценную мяту! Добавить? - я улыбнулась и кивнула. - А ты не опаздываешь?

- Совсем немного. Там все равно она сначала домашнюю работу проверяет, я еще успею к своей очереди.

- Понятно. Ваш раф готов, - она поставила его передо мной, я расплатилась, мы снова обнялись и, взяв свой напиток, я быстрым шагом направилась к выходу.

Только на мгновенье я взглянула на картонный стакан, лишь на мгновенье, ничего не предвещало беды, но в эту самую секунду, я с силой врезаюсь в кого-то и роняю все, что только можно: все мои тетрадки и картонный смятый стакан теперь на полу, а его содержимое на белоснежной рубашке человека напротив. Белоснежной!!! Я даже не поднимаю на него глаз, хочу начать извиняться, но чувствую, что торможу, или это он так быстро подает голос, что я не успеваю ничего переварить в своей голове:

- Все нормально? Ты не обожглась? - он быстро присаживается и в какую-то секунду, в которую я туплю, собирает все мои принадлежности. Я вижу свои руки, запачканные рафом, и его светлую макушку.

- Нет, - наконец, что-то выходит из меня. Он поднимается, передавая мне мои тетрадки.

- Извините, - он останавливает проходящего недалеко официанта. - Позовите уборщика, пожалуйста.

Я поднимаю голову: он высокий, его взгляд открытый, кожа смуглая, а волосы какие-то то ли пепельные, то ли русые. Я снова смотрю на его пятно на рубашке и мне становиться стыдно.

- Давайте, я оплачу химчистку, - говорю я, и, наконец, мы встречаемся взглядами.

- Нет, ты чего, даже не думай, - тут же отвечает он и я вижу, как за ним дверь кафе захлопывается.

- Ох-хм, Намджун, не успел в Сеул приехать и уже на проблему напоролся? - Хосок положил ему руку на плечо и посмотрел на меня с ухмылкой.

- Ой, помолчи, - Вэнди оказалась рядом и дала салфетки мне и парню напротив.

- Она не проблема, а девушка, - светловолосый прервал наш зрительный контакт, посмотрев на своего друга. Я была уверенна, что мое лицо вспыхнуло красным пламенем. Конечно-конечно, я знаю, что я девушка... но сейчас это прозвучало по-особенному.

- Наконец-то в вашей компании появился адекватный человек, - съязвила Вэн, обратившись к Хосоку.

Так это тот самый Намджун, о котором они так часто говорили? Я никогда не видела его до этого.

Когда подруга сказала мне, что у меня мало времени, я опомнилась.

- Извини, - быстро поклонилась Намджуну. - Пока, спасибо, - обратилась к Сынван и убежала.

POV Вэнди

Джой быстро исчезла, оставив за собой приятный шлейф моего любимого карамельного шампуня.

- Я, пожалуй, надену кофту,  - сказал Намджун и отдалился к вешалке, где оставил ее.

- Ему обычный, молотый. Мне чай, крепкий. С тремя ложками сахара, если можно, - каким-то вальяжным тоном сказал Хо. Я хмуро посмотрела на него и уголок моих губ неприятно дернулся. Когда уже развернулась, направляясь к кассе, он добавил: - И дольку лимона, пожалуйста.

В этом 'пожалуйста' не было и тени любезности. Всё равно. Он не испортит мне настроение, не сегодня.

Я передала их заказ баристе и, когда он был готов, отнесла ребятам, правда Намджуна еще не было за столом.

- Сядь с нами, у тебя же сейчас перерыв, - Хосок взглянул на свои часы. Он запомнил, когда у меня перерывы? Ну, вообще, они часто к нам заходят, так что, наверное, в этом ничего удивительного нет...

- Делать мне больше нечего, на вас свой обед тратить.

- С Намджуном познакомишься. Кстати, твоя подруга, Джой, я видел, как у нее уши загорелись. Ты ее там предостереги, чтоб не влюблялась.

Я не ожидала услышать такое от Хосока, наверное, потому что сама ничего не заметила. Но он серьезно? Как это - Джой краснела, наверное, впервые за то время, которое я ее знаю, а я пропустила это мимо глаз? Даже если он не прав, от осознания его предположения по моему лицу невольно расплылась слабая улыбка.

- Что может быть лучше, чем влюбиться? - прямо и риторически выдала я.

- Да почти всё.

Я не ждала ответа, но он удивил меня. Очевидно, что он не касался Джой, а самого Хосока.

- Мы с тобой очень разные.

Он перевел какой-то заинтересованный взгляд на меня, а я уже пожалела, что сказала то, что сказала. Мне показалось, или впервые в жизни у нас выдался адекватный, даже в какой-то своей степени откровенный разговор?

Пришел Намджун и поздоровался со мной, спросив мое имя. Я отвечала улыбкой и, по нескольким жестам и словам, убедилась в его адекватности и даже какой-то воспитанности (в отличие от его дружков), и, пожелав им хорошего дня, как и полагается официантам нашего заведения, покинула их компанию.

POV автор

Неделю Чонгук пытался каким-то образом убедить Йери в том, что, если они не будут скрывать свои отношения, в школе станет веселее. Ведь скрываться - такое себе развлечение, да и это крайне неудобно, особенно Чонгуку, которому почему-то жизненно необходимо как можно чаще видеть Йери и быть ближе.

Но девушка категорична, она не может просить его строго, но ее немного жалостливый голосок заставляет беспрекословно подчиняться.

- Ладно-ладно, и что, до выпуска придется терпеть? Это ведь еще два года учиться, - негодует Чон, но больше и ничего поделать не может.

Время пролетает быстро. Они после школы ходят делать уроки то к Йери, то к Чонгуку, заходят в кафе Вэнди, которая, уж о-о-очень 'загадочно' подыгрывает им бровками. Не задает никаких лишних вопросов, лишь делает какие-то слишком прозрачные намеки, по типу:

- Сегодня у нас на ужин есть особое блюдо... о, как раз для парочек!

Йери каждый раз смущается, но не скрывает счастливой улыбки, и Вэн все прекрасно понимает. Также она ругает Чонгука, что тот ничего о себе не рассказывает: "...и когда ты сделал предложение встречаться Йери?" В таком духе.

Сыльги радуется за Йери, ведь слышит в ее голосе через телефон неудержимые порывы счастья, но говорит ей быть осторожной и спрашивает главное: "Ты его любишь?" Йери молчит и долго ответить не может. Она бормочет что-то невнятное и часто повторяет "не знаю...". Сыльги вздыхает: "Все ты знаешь, Йери!" И Ким чувствует ее теплую улыбку через трубку. Джой больше всех удивилась и эмоциональнее всех отреагировала на новость. Она лишь поздравляла подругу и даже немного прослезилась, вспоминая всё, что рассказывала о своей жизни Йери и о том, что ей пришлось вытерпеть. Ким в очередной раз убедилась, какие у нее прекрасные подруги, ведь, несмотря на то, что в их глазах Чонгук был негодяем, она не услышала даже нотки осуждения ни у кого из них, лишь искреннюю радость.

И все хорошо. Все хорошо, но... Что-то все же не так. И замечает это Чонгук, когда при встречах, Йери дает обнимать себя совсем недолго; когда он тянется целовать ее, да, она отвечает ему, и все ничего, но, когда он пытается зайти дальше, она просит его этого не делать; когда он касается ее, она еле заметно отстраняется, давая этим понять, что нет, не сегодня. Чонгук думает, что это нормально, если она сейчас не хочет - он не в праве ее заставлять. Но в нем начинает закрадываться нехорошее чувство, когда девушка с какой-то холодностью и отстраненностью относится к его поцелуям. Когда отдергивает его руку, при любом его желании удобно уместить ее на талии Ким. Когда Йери сводит их соприкосновения к минимуму и создает своими же руками стену, очерчивает границу, и эта непровозглашенная грань между ними, поперек сидит у Чонгука в горле.

Она шарахается его, будто боится, он убеждается в этом, когда они едут по магазинам, чтобы Йери выбрала подарок для своей мамы, у которой скоро должен быть День рождения. Йери, конечно, улыбается, но иногда у Чонгука внутри возникает чувство, что ее взгляд на него какой-то виноватый. Она не хочет от него отдаляться, но держит дистанцию. Это не дает ему покоя.

Вечером они у Чонгука. Включают фильм, наверное, интересный. Чон не смотрит, а точнее, он смотрит в экран, но думает совсем о другом. Йери сидит в сантиметрах тридцати от него и ее взгляд сосредоточен на фильме и ни на чем другом. Чонгук придвигается, садится совсем близко, руку кладет на спинку дивана, заводя за спину Йери, смотрит в телевизор.

Через минут пять комментирует какую-то фразу из фильма, посмеиваясь, и понимает, что Йери никак не реагирует. Он переводит взгляд на нее - она смотрит глухо, будто ее мысли сейчас не здесь, будто его вовсе нет рядом с ней. Чонгук целует ее в голову, улавливая приятный аромат, а потом, носом проведя по мягким волосам, нежно, словно Йери - самое хрупкое создание на свете, целует в висок. Рукой обвивает ее талию и приподнимает край рубашки, касаясь оголенной кожи. Она резко, будто опомнившись, отдергивает ее и отодвигается, вырываясь с его хватки со словами, которые неприятно царапают его кожу:

- Нет, нет, пожалуйста, не надо.

Чонгук уже не может терпеть своего не знания, не понимая, он смотрит на девушку серьезно, ловля на себе ее печальный взгляд.

- Да что происходит, Йери? Объясни, что случилось?

- Ты о чем?

- В прошлый раз я что-то сделал не так? Я сделал тебе больно? Скажи правду, - эмоционально, но не переходя на крик спрашивал он.

Ее глаза немного округлились, будто его слова как-то задели ее.

- Нет! Ничего такого, Чонгук. Мне... мне было хорошо тогда.

- Тогда что тебе мешает дать мне сделать тебе хорошо и сейчас? 

- Я... прости, прости... я не могу...

- Йери, я тебя не заставляю! Я лишь хочу, чтобы ты назвала причину. Не извиняйся, скажи правду.

Она лишь мотнула головой в сторону, давая понять, что говорить не собирается.

- Это, это и это, - он указывал на нее, - все моё. Почему мне нельзя трогать свою девушку? Ты хоть понимаешь, что я скучаю по тебе?

Она молчит. Терпение Чонгука лопает, он наваливается на нее сверху, всем весом своего тела придавливая к дивану. Смотрит в глаза, пытаясь найти в них ответ. Но не находит.

- Хочешь сказать, что не хочешь секса со мной? - серьезно спрашивает, терпеливо ожидая. Йери мотает головой в стороны в знак отрицания. Только приоткрывает рот для словесного ответа, как парень накрывает ее губы своими и вовлекает в страстный поцелуй, проникая языком. Так горячо, так желанно целует ее, словно ждал этого всю жизнь. Не дает дышать, лишь на мгновение отстраняется и шепчет: - И даже так? - но видит все тот же ответ в ее глазах. Целует более жадно, более агрессивно, будто пытается что-то вытащить из нее. Будто это в последний раз. Облизывает ее губы, примыкает к нижней и медленно оттягивает, наконец, давая ей выдохнуть и заглядывая в ее глаза. - И так?

Она уже никак не отвечает, не может привести дыхание в норму, взгляд растерян и опьянен, тело стянуло, сердце в бешенстве.

Чонгук обводит губами шею, делает больно, оставляя красное пятно на бледной коже, покрывает поцелуями, поднимаясь вверх. Сосет в том месте, где соединяется шея с подбородком, зализывает. Его горячее дыхание опаляет ее ухо, он прикусывает мочку и языком движется вверх по ушной раковине. Смотрит в глаза уже без того огня, но с той же надеждой: - И так?

Это приятно, очень приятно. Нет, это не то слово, не найдется таких слов, чтобы описать то, как поцелуи Чонгука влияют на беззащитную перед его чарами Йери. Но сейчас в ее груди ноет. Как бы не ныло за последнюю неделю, сейчас ноет в два, нет, в десять раз сильнее, потому что она видит, как сильно он хочет понять, но понимает все неправильно, а она вынуждена снова отказать.

Проходит вечность. Йери сглатывает ком, чувствует, как в уголках глаз собираются слезы.

- Нет, не хочу, - дрожащим голосом отвечает она, чувствуя, как сердце в груди сжимается. Ей больно смотреть ему в глаза, но ему в ее - больнее. Огонь в его омутах потухает и взгляд темнеет, холоднеет, становится пустым. Чонгук слезает с девушки и садится обратно на свое место, глухо смотрит в пол, перебирая мысли. - Я... - не хотя и даже немного боясь привлечь его внимание, произносит Йери. - пойду.

Берет рюкзак, натягивает куртку и кроссовки. Он молчит. Ким подходит к двери, чтобы уже исчезнуть, но его голос ее останавливает:

- Надеюсь, это не значит, что ты меня бросаешь.

Девушка резко обернулась. Он заметил ее блестящие глаза.

- Нет!

Парень кивнул, уведя взгляд.

- Хорошо, - все, что он сказал, перед тем, как она окончательно ушла.

***

Чонгук борется с желанием прижать Йери к стене и выпытать правду, когда они уже стоят у входа в школу. На то, что они опаздывают, обоим по барабану, но и оставаться наедине тяжело. Сегодня они не встречают друг друга теплыми улыбками, идут на расстоянии метр друг от друга, не смотрят в глаза, не разговаривают. Чонгук хочет схватить Йери за руку, остановить и просить прощения, что давил на нее вчера, но вспоминает ее холодный взгляд и неприятные муражки бегут по коже. Внутри него все сжато, мысли одна за другой пытаются перегнать друг друга, сердце изнывает, когда он видит, как она идет к двери, повернувшись к нему спиной. Он быстро хватает ее за руку и рывком притягивает к себе, прижимая хрупкую девушку к своему телу и шепча над головой, заставляя ее сердце бешенно колотиться о грудную клетку:

- Я люблю тебя.

Она вся сжата от волос до пальцев ног, ее руки застыли в воздухе, а в животе начал твориться полный хаос в виде бабочек. Прошло пару мгновений и она расслабилась, обняв его в ответ и крепко-крепко прижимаясь к его сильному телу, стараясь как можно чаще вдыхать его запах, стараясь наполниться его теплом, раствориться в нем, утонуть в нем. Она так хочет сказать ему эти слова в ответ, но они застыли у нее в горле и душат из желания вырваться.

Он наклоняет голову к ее плечу и дышит. Кладет руку ей на голову, проводя по волосам, и, прислоняясь щекой к виску, произносит над ухом:

- Не бросай меня.

Первым отстраняется и уходит.

- Я даже и не думала, - произносит Йери в пустоту.

В школе Чонгук не находит себе места. Он то и дело ходит туда-сюда с желанием зайти в класс Йери, и, уже стоя около двери, останавливает себя.

С Тэхеном они все еще не общаются, а другие его знакомые из этого класса, которых он раньше  использовал, как причину приходить сюда, чтобы понаблюдать за Йери, на самом деле ему вовсе неинтересны.

В очередной раз стоя около этого кабинета, он сталкивается с Тэхеном и они обмениваются взглядами. Чонгук холодным и безразличным, Тэхен - серьезным и каким-то обиженно-осуждающим.

- Может уже ответишь на мои сообщения? - спрашивает Тэ.

- Ты хочешь услышать то, что я отвечаю всегда? - Чон переводит взгляд за спину Тэхена и заглядывает в класс. Видит за первой партой лишь Айрин. - Где Йери?

- Хах, - усмехается Тэхен. - Не знаю. Я бы тебе советовал быть к ней внимательней.

Чонгук тут же стреляет в Тэхена вопросительным взглядом, будто он в чем-то провинился.

- Что ты хочешь сказать? - сдержанно.

- Что с ней что-то происходит и ты похоже ничего не знаешь.

Чонгук в секунду сокращает расстояние между ними, хватает Тэхена за воротник и прижимает к стене.

- Тэхен, если ты хоть что-то ей сделал, будь то неверное слово или взгляд, тебе не жить. Понял?!

Школьники озираются на интересную картину и перешептываются.

- Лучше не обо мне побеспокойся, придурок.

Чонгук яростно смотрит на него, не понимая, что тот хочет ему сказать, но в один момент до него доходит, на кого может намекать Тэхен.

- Говори прямо, идиот.

- Ты все и так понимаешь. Йери, - шепотом. - страдает. А ты, похоже, глаза в жопу засунул. Если тебе это нравится, продолжай делать вид, что ничего не замечаешь.

Чон толкнул его в стену и ушел, преисполненный злобы на своего бывшего друга. Желваки бегали по его челюсти, руки сжались в кулаки, но на кого он злился? На Тэхена, или же на себя? Правду ли сказал Тэ? Чон действительно был слеп и не обращал внимания на очевидные вещи? Или он просто хотел его позлить?

Парень бегает по школе, сначала заглядывает в столовую, потом выходит на улицу, в гардероб, в свой кабинет, снова приходит к кабинету Йери, но ее нигде нет. Вспоминает еще одно место, идет к женскому туалету и, выходя из-за угла резко останавливается. Видит, как из двери туалета выходит она, немного нагибаясь и похрамывая. Мимолетно оглядывается и слегка приподнимает свою юбку, осматривая бедро. Она стоит спиной к нему и поэтому Чонгук ничего не видит.

Он в одно мгновение оказывается рядом, хватает девушку за руку и ведет куда-то. Она ничего не успевает осознать, как они оказываются в каком-то знакомом кабинете, Чонгук запирает дверь изнутри, держа ее крепко, и усаживает за парту, становясь между ее ног.

- Что ты де... - не успевает Йери остановить его руки, как они уже задирают ее юбку.

Его глаза округляются, в них вспыхивает огонь, ярость, гнев окутывает его. Чонгук поднимает вверх ее рубашку, и подавлять порывы ярости становится еще сложнее. Он видит синие пятна, несколько штук на бедре и на талии. Чон переводит взгляд, который пробивает в Йери дыру, в ее глаза, и она ничего не может делать, ни шевелиться ни даже моргнуть. Становится страшно, она дрожит, в глазах собираются слезы.

- Ч-чонгук... - хочет взять его за руку, но он перехватывает ее запястье и крепко сжимает.

- Просто скажи, - стальным голосом, не отрывая от нее серьезного взгляда. - Это Ухен?

Йери молчит, губы ее предательски поджимаются. По ее взгляду он все понимает.

Чонгук не говорит ни слова, он не готов терять ни секунды, оставляет девушку. Через минуту оказывается в нужном кабинете и стремительно подходит к последней парте, смотря на Тэхена сверху вниз.

- Надо поговорить.

Тэ уже все понимает по отдышке друга, сжатым кулакам и несдержанному тону. Он без вопросов поднимается и они покидают класс. Чонгук хочет объясниться, но Тэхен его останавливает.

- Я все понял, не будем тратить время. Я знаю, где он может быть сейчас, - говорит Тэхен. Чонгук лишь кивает. Нет времени на благодарности, но Тэ видит ее в глазах своего друга.

***

Когда раздается звонок на урок, Йери, наконец, сползает с парты и возвращается в класс. Замечает, что Тэхена нет и спрашивает у Айрин, не приходил ли Чонгук.

- Он был не в себе, позвал Тэхена и они ушли. Между вами что-то произошло? - прошептала девушка.

- Потом расскажу.

Но на самом деле рассказывать не хотелось. Девушка пыталась сосредоточиться на уроке, но это были безнадежные попытки. Все мысли были заняты другим. Где Чонгук? Что он сделает? О чем он думает? Может, он злится на Йери? Или разочаровался в ней? Нога до сих пор побаливает, Ухен не жалел силы на этот раз. Йери вспоминает, как сильно его пальцы сжимали ее ногу, будто еще немного и раздавили бы вовсе, вспоминает его бесконечные маты и ругательства и свои слезы. Этот парень - одноклассник Чонгука, Йери не знает, какие счеты их связывают, но Ухен явно его ненавидит. И, похоже, это взаимно.

Девушка с нетерпением дожидается конца последнего урока и, прощаясь с Айрин, выбегает во двор школы. Байка Чонгука она не видит. Значит он уехал, но почему?

Стоит ли поехать к нему, проверить не дома ли он? Возможно, это было бы правильно, но сейчас Йери страшно. Ей страшно встречаться с ним, сама не знает, почему. Она едет к себе домой.

***

Йери весь день не находила себе места, как бы она не пыталась не думать обо всем, голова все равно гудела от глупых и утрированных мыслей. Грудь сжималась, когда она вспоминала тот взгляд Чонгука, которым он продырявил ее, когда увидел синяки. Она каждые пятнадцать минут проверяла сообщения: не написал ли он? Но ничего, тишина. Не звонит, не пишет. Что происходит? Девушка надеется, что она все преувеличивает и на самом деле Чонгук сейчас у себя дома, пьет теплый чай и играет в приставку. Надеется, но позвонить и спросить рука не поднимается.

Когда уже солнце заходит за горизонт и Йери закрывает шторы в свою комнату, она слышит дверной звонок и с опаской подходит к входной двери.

В глазке она видит Чонгука и сердце ее стучит быстрее. Она вздыхает пару раз, набирает побольше воздуха в легкие и открывает.

Он быстро заходит, как в свой дом, закрывает за собой дверь, и стремительно подходит к ней, нависая сверху. Йери немного пятится назад, но не отходит. В его взгляде... столько всего, что ей кажется, будто она сейчас взорвется от всех своих, похоже, не пустых переживаний. На его черной кожанке какие-то следы грязи, в руках шлем, который он, наверное, забыл оставить с мотоциклом, и то, что больше всего привлекло ее внимание - костяшки в крови. Йери осознает, что этого разговора не избежать.

- Даже сейчас ничего не скажешь?

От его ледяного требовательного тона по спине Йери идут мурашки.

- Чонгук, я...

- Какого черта... - тихо. - Какого черта ты молчала?! - срывается на крик.

Йери вздрагивает, отходит, упираясь в стол.

- Объясни мне, объясни мне, твою мать! Меня что, для тебя не существует?! Кто по-твоему я тебе? Пустой звук? Лишь дополнение? Или, может быть, я твой парень?!

- ...Д-да, - с трудом отвечает девушка, когда он дает ей на это секунду.

- Тогда почему ты ведешь себя как малолетка, которая не может постоять за себя?! Тебе и не нужно было ничего делать, лишь сказать мне!

- Чон, не кричи, пожал...

- Да как по-твоему я должен разговаривать сейчас?! - он бросил шлем в сторону, отчего Йери подпрыгнула на месте. - Ты хоть представляешь, как я зол?! Ты думала, я никогда не узнаю? Думала скрывать это вечно? Ты вообще думала своей головой?

Йери поджимает губы, к ее глазам подступают слезы и сказать она ничего не может, да и он сейчас не в состоянии ее слушать.

- Что угодно, но я никогда не пойму этого твоего поступка, Йери! Может, ты просто привыкла? А? Привыкла к такому отношению, привыкла быть жертвой? - по лицу Йери катятся слезы, но Чонгук не обращает на это внимания. - Ты не забыла, что я твой парень? Я, а не какой-нибудь беспомощный чмошник! - девушка прикрывает рот рукой, дабы не издавать всхлипов. Она впервые видит Чона настолько злым. С каждым его словом становится невыносимо тяжело. - Ты думаешь, я позволил бы, чтобы над моей девушкой издевались? Думаешь, я бы допустил это?! Думаешь, меня недостаточно, чтобы защитить тебя? Тогда кто тебе нужен?! Я, блять, жаловался тебе, что не могу никому рассказать, что ты моя девушка, а ты в это время терпела это!? Серьезно? Это по твоему нормально? Йери, ответь мне, это нормально?!

Девушка с трудом покачала головой в стороны.

- Какого черта твои родители не научили тебя жаловаться? Если бы ты сказала сразу, тебе бы не пришлось страдать!

Парень подошел вплотную и сжал ее плечи в своей грубой и сильной хватке.

- Я ему ничего не прощу! - этот полный темноты взгляд заставлял Йери дрожать от страха то ли за себя, то ли за того, кому он адресован на самом деле. - Еще раз, если еще раз ты смолчишь о чем-то подобном, я убью этого ублюдка, который причинил тебе вред, будь то даже девушка, к чертовой матери! - парень трясет ее за плечи, слезы не прекращают течь из ее глаз. Чонгук отпускает ее, бросает такой же, как и все предыдущие, взгляд, берет шлем и уходит. Йери опускается на пол и начинает плакать в голос. Ее душа вывернута и растоптана, глотку раздирают всхлипы, конечности бесполезны, словно вата. Она не может прийти в себя еще четверть часа. Когда успокаивается перебирается в комнату, заваливается на кровать и уже тихо плачет.