Нельзя так поступать с людьми!
Пятница прошла поначалу так же, как и все остальные дни: Дерек с трудом выпил ненавистную минералку, всех отвели на зарядку, а после на завтрак. Вот только в этот раз Алекс заметил из-за того, что вожатый надел рубашку с коротким рукавом, шрам пересекавший его левую руку примерно от запястья до сгиба локтя. Хэппнес не казался ему человеком, способным окончить жизнь самоубийством, однако зарубцевавшаяся рана говорила сама за себя лучше любых слов. Именно поэтому, когда Дерек объявил об эстафетах и повёл остальных, Перов прислушался внимательнее в тот момент, когда одна из вожатых попыталась заговорить с ним о шраме. Вот только Дерек лишь отшутился, не сказав ей ничего важного. Неужели действительно пытался умереть?
Эстафеты прошли довольно быстро: вся команда вынуждена была выкладываться на полную, и даже к Алексу не цеплялись слишком сильно за некоторые трудности в этом. Так что обед прошёл в более-менее мирной и даже торжественной атмосфере: в конце концов, их команда заняла в этих эстафетах второе место и должна была получить потом за это грамоту. В честь такого события их вожатый ходил между их столами и раздавал печенье, говоря, какие же они все молодцы и как он ими гордится. На душе у Перова было хорошо.
Уже на свечке мальчик рассказал об эстафете и том, что их отряд почти победил в них. Что удивительно, сидящий рядом Эдик тоже высказался по этому поводу и заметил, что слышал, будто через два дня Алекс мог уехать домой, а он сам этого не хотел и желал бы, чтобы Перов и дальше оставался частью их дружного отряда, до самого конца смены. Другие поддержали его, отчего Перов действительно растерялся. И правда, оставалось всего два дня. Нужно было срочно окончательно решить, поедет он к бабушке с Аксиньей, или останется здесь с остальными и вожатым, который вряд ли справится без него, несмотря на свою взрослость и самостоятельность.
Уже после свечки на их с Дереком тайном месте он, как обычно, нашёл того под деревом и, присев на качели, поинтересовался хмуро:
- Вы расскажете мне сегодня, как заработали шрам на руке? Знаете, я не хочу верить, что вы просто желали покончить с собой в прошлом.
- Ты прав, этот шрам оставил не я, - заметил белокурый вожатый, кивнув. - Так что да, я всё расскажу тебе. Тем более мы сами договаривались, что поговорим о произошедшем со мной после перелёта в Америку. Так вот, там я поступил в один университет и зажил мирной студенческой жизнью. Там я встретил девушку, которую полюбил всем сердцем - её звали Эрика. Она помогла мне оправиться от потери Алексея и вновь поверить в любовь. Вот только в итоге выяснилось, что она делала это, только чтобы узнать мою тайну. Когда же я отказался сделать это, по её наводке началась травля. Невозможно было учиться, издевательства сыпались на меня на каждом шагу. А однажды меня подкараулили в тёмном углу и, пока она просто стояла и смотрела, порезали руку и удрали, оставив меня истекать кровью и боясь, что на них повесят убийство. Но я выжил,будучи духом. Вот только шрам почему-то остался. А после новая жизнь, перелёт в Россию и работа вожатым. Так что теперь я здесь. Мне больше нечего тебе рассказать, так что, наверное, завтра я не приду сюда больше. Ты уже всё обо мне знаешь.
- А вот и не всё, - возразил упрямо Алекс, оттолкнувшись на качелях от земли и взлетев высоко-высоко. - Я много знаю о вашей жизни, но как человека вас не знаю совсем. Какой у вас любимый цвет? Нравятся ли вам кролики? Кем вы мечтали стать в детстве? Тем более я должен спросить вас о вчерашнем, о пропаганде, про которую говорить нельзя.
Вожатый ничего не ответил, только кивнул задумчиво, точно дав понять, что не возражал против дальнейших разговоров с Перовым. Однако тот на всякий случай добавил:
- Если вам действительно скучно общаться с мальчишкой десяти лет, то вы правы, лучше не стоит.
- Вовсе нет! - поспешно ответил Дерек, покачав головой. - Мне нравится с тобой разговаривать, Алекс, ты меня будто лучше всех в лагере понимаешь.
Слова юноши патокой разливались по сердцу мальчика, так что он позволил себе уточнить у вожатого:
- Вам больно, когда другие напоминают об этом шраме?
- Нет, что ты, - отозвался Хэппнес, запрокинув голову к кроне дерева. - Тем более я сам виноват: у меня ведь действительно была тайна о том, что я дух, а от любимых людей ничего не скрывают.
- Даже не смейте так думать! - возразил Алекс, качнувшись сильнее, чем до этого. - Она в любом случае была неправа. Это была ваша тайна, и вообще, в любом случае нельзя так поступать с людьми!
Увы, последний толчок оказался лишним, и Перов слетел с качелей, подлетев вверх, и вот-вот должен был упасть. Вот только Дерек отреагировал быстро, вскочив с места и ещё в полёте подхватив мальчишку на руки, прежде чем выдохнуть победоносно:
- Поймал.
Когда же он поставил Алекса на землю, Дерек заметил, положив руку ему на плечо:
- Тебе стоит быть осторожнее: в конце концов, мы можем больше никогда не встретиться в будущем после лагеря, и тогда меня не будет рядом, я не смогу поймать тебя.
- Ничего, я сам буду тем, кто будет ловить тех, кто для меня важен, когда они упадут, - заметил Перов, вызвав у вожатого довольную улыбку.
Посмотрев на часы на руке, юноша заметил вслух:
- Что-то засиделись мы с тобой сегодня, Алекс. Кажется, пора по кроватям. Иди и хорошенько выспись, завтра выходной, рано будить вас никто не станет. Кстати, не хочешь послезавтра выступить на вечере талантов? На самом деле он пройдёт днём, так что некоторые родители тоже будут смотреть. Возможно, твои тоже.
- Вы уверены, что стоит? - на всякий случай уточнил тот, а белокурый вожатый, кивнув, пояснил:
- Ты же знаешь, я читал твои рассказы и считаю их очень хорошими, особенно для твоего возраста. Уверен, остальные подумают так же и ты действительно всех впечатлишь.
- Тогда я согласен, - кивнул мальчик, прежде чем отправиться в свой домик. - До завтра, Дерек.
- До завтра, - ответил тот, помахав рукой напоследок. - Возможно, эти два дня - последние, когда мы можем вот так пообщаться.
- Я же говорил, что не уеду, - только и заметил ворчливо Перов, прежде чем скрыться за поворотом.
Сон пришёл к нему довольно быстро, однако Алекс всё равно успел подумать о том, на какую тему напишет рассказ. Он действительно хотел снова впечатлить вожатого и доказать, что тот не зря так верил в него.