Тени прошлого
Джин покрутил в руках бокал с коктейлем и вернул его в позолоченный подстаканник стола. Одна мысль о том, чтобы глотнуть сейчас спиртного, вызывала рвотный рефлекс и позыв к мигрени, но ему необходимо было занять неугомонные пальцы, сбросить напряжение, скопившееся в теле. Мелкая моторика конечно не спасала, в его положении требовалось иного рода решение. Закатить скандал, обвинить бывшего мужа в похищении, элементарно возмутиться - ничто из этого не возымело бы должного эффекта и по факту являлось чистой воды самоубийством, поэтому, черт знает по какому кругу Хван занялся изучением покерного вип зала. Бронзовая тяжеловесная на вид люстра в высоких потолках гармонично сочеталась с дорогой, винного цвета отделкой стен, в сторонке скромно дожидался своего часа обеденный столик из массива дерева по цене двух здоровых почек, за спиной партнёров Бана пестрел разногабаритными раритетными бутылками стеклянный бар. В голову во время осмотра лезло всякое - какие ещё прихоти баснословно богатых гостей удовлетворяло данное заведение? Слегка пафосная, благородная обстановка вип зала, наличие общих игровых залов за внушительных размеров резной дверью, переполненных людьми и громогласными автоматами Джина не обманывали. Он прекрасно знал, что за показной роскошью казино, как и под пиджаками альф, миролюбиво кидающих карты на зелёное бархатистое сукно, пряталась смерть. Не благообразная, но уродливая и жестокая. Ей не было дело молод ты или стар, богат или беден, чист или запятнан злодеяниями, шальная пуля гангстера не выбирала скурупулезно жертв - она доверялась удаче. Больше часа находиться в обществе партнеров Бана, обливаясь холодным потом, ощущая себя хлипким флигелем, управляемым ветрами Фортуны - испытание не для слабонервных, но Джин справлялся неплохо, по крайней мере всячески себя в этом убеждал. С альфами, сидящими напротив - молодым, чуть за двадцать и значительно старше он был знаком ещё со времен замужества. Лица их примелькались на светских мероприятиях - грубоватые, рыхлые, опущенные уголки рта которых свидетельствовали о скверном нраве. Безукоризненные манеры сглаживали неприятное визуальное впечатление, но ненадолго. Что один, что другой навязчиво, раздражающе всегда старались угодить. Подвигающие за столом стул, смеющиеся над любой шуткой, сально льстящие - Джин предпочитал не заострять внимание на многочисленных знакомых, не воспринимать всерьёз. Все они, как один меркли, едва на горизонте обнаруживался статный, излучающий животный магнетизм, который привлекал по разным причинам как альф, так и омег Бан. Тот возвышался среди компаньонов, словно Харесовский колосс над гаванью Родоса, рядом с ним не было нужды разбираться, что ещё на мутном дне гангстерской иерархической системы водилось, копаться в кровавых биографиях, вникать в гнусные детали восхождений и падений известнейших семейств. То было в прошлом, сегодня Джину пришлось напрячь память. Наскрёб он крохи - отец и сын О владели прибыльным в стране игорным бизнесом, интересы их частенько перекликались с интересами Бана.
- По твоему это щедрость? Большинство сочло за честь отдать тебе бизнес, выстроенный годами, за гроши, но О не сыкливые трусы вроде Тана и Ли. Мы не станем лобызать носки твоих ботинок ради ничтожных подачек...- вспыльчивый альфа, скомкав бумажку, переданную омегой - крупье, брезгливо швырнул её на мраморный пол.
- Не кипятись, - цыкнул отец, кладя ладонь на руку сына.
В тревожных глазах его читался немой вопрос.
- Где гарантии, что, продав тебе активы, нас не перережут, как свиней?
- Продав? - стряхнув руку отца, фыркнул альфа, - это не сделка. Он попросту издевается над нами...
Молодой О вскочил со стула, но отец мрачно осёк его.
- Сядь.
Сталь, угроза в голосе вынудили О подчиниться, он опал на стул, испепеляя оппонента ненавидящим взглядом. Бан, откинувшись в кресле, скучающе наблюдал за развитием семейной драмы. Создавалось впечатление, что даже судьба десятка казино О волновала альфу меньше, чем флеш - рояль, который он элегантным веером раскрыл на сукне. Крупье, поклонившись, молча покинула зал, а Юнхван разошёлся не на шутку.
- Мошенник, не гнушаешься шулерских приёмов? Отжал бизнес у доброй части города, решил, что управы на тебя не найдётся? - взбеленился едва притихший О, уязвлённый проигышем.
- Замолчи, Юнхван! - рявкнул на сына отец, - 50/ 50, на меньшее не согласен. О - уважаемая фамилия, в отличие от выскочек, вроде тебя, честь, репутация для нас не пустое слово. Весь город будет потешаться, если мы примем в качестве платы за семейное дело оскорбительные отступные.
Бан едко усмехнулся. Пунцовый от стыда и досады наследник О, слабовольный, но хорохорящийся, зазря плевался злобой, старик его даже на смертном одре холил многострадальную семейную честь... Высокомерные, недальновидные, возомнившие себя гордыми самураями прошлых веков – они вызывали в Бане легкое недоумение и тонну презрения.
- Согласен, - произнёс однако он, даруя семейству О то, на что те уже не надеялись - шанс выкарабкаться из дрянной заварушки.
Казалось, альфы сами до конца не верили своей удаче, поразительно милосердному жесту грозного противника. Молодой О возродился из пепла, словно Феникс, королевская заносчивость проснулась в его в взгляде, старик же сомневался.
- Это договор, посоветуйтесь с адвокатами, я не тороплю, - передал альфам документы Бан и, резко встав, зашагал к выходу.
- Небольшая компенсация за неудобство, - обернулся Бан, небрежно кивнув на подорвавшегося со стула омегу, - надеюсь, презент понравится. Возвращать не трудитесь, в моём агентстве таких игрушек пруд пруди.
Скользнув равнодушным взглядом по Хвану напоследок, Бан скрылся за дверью и на мгновенье в зале воцарилась неловкая тишина. Альфы недоверчиво переглядывались, а Джин ошеломлённо таращился на закрытую дверь, мозг его не мог переварить услышанное. Он до последнего верил, что выходка альфы - идиотская шутка, ждал, когда дверь распахнётся, и Бан заберет его, одумается или на худой конец растреляет к чертовой матери зарвавшихся, нахамивших ему альф. К чему угодно Джин готовился накануне, но не к самому подлому из всех возможных предательств. Прежний Бан, спасший в роковую ночь в клубе от изнасилования, не мог поквитаться с ним вот так.
- Сильно ты Бану насолил, отделался как от надоедливой шлюхи... а ведь пару лет назад пылинки сдувал, за косой взгляд на прекрасное личико его муженька альфы пальцев лишались...и не только.
Юнхван, в котором пробудился нешуточный азарт, желание поглумиться над любовником обидчика, подошёл вплотную, коснулся щеки Джина, и тот, вздрогнув, отшатнулся. Тело прошибло разрядом электрического тока, а мозг осознанием - ему конец. Вместо того, чтобы самому нажать на курок, Бан отдал его в лапы убийц и насильников. Предвкушающие, ликующие глаза Юнхвана, последняя фраза Бана, от которой до сих пор сердце тоскливо выло, разметали остатки сомнений - он умрёт сегодня.
- Юнхван, есть дела поважнее. Нужно срочно вызвать адвокатов, вывести активы в офшоры, пока не поздно, - окликнул отец альфу, но тот словно ястреб кружил вокруг растерянного омеги, пьяно пятящегося к стене.
- Юнхван! - повысил голос О, но тот лишь огрызнулся.
- Вот и займись ими, я буду позже...- лучезарно улыбаясь, произнёс он, и внутренности Джина скрутило спазмом, глаза защипали от злых слёз.
- Нет, нет, нет, нет...пожалуйста... - скулило омежье нутро.
Ему хотелось заползти в тёмный угол зала и, свернувшись калачиком, плакать навзрыд, как ребёнок. Гордость? Какая чушь, когда ты слабый, когда ошибся, когда в пух и прах проиграл. Осознание, что единственный, кто мог спасти, сам бросил его на растерзание шакалам, выбивало почву из под ног, ранило вдвойне. Тупое отчаяние, безысходность, как ни странно, придали смелости. Пихнув альфу, Хёнджин ринулся к двери, но охранники без труда поймали беглеца. Раздражённый старик О, разразившись проклятиями, спешил уйти.
- Наиграешься, присоединишься ко мне в кабинете. И убери за собой после, не оставляй улик!
Хлопок двери, как звон гонга ударивший по перепонкам - робкая надежда на то, что отец вразумит отпрыска, бесследно испарилась.
- Теперь нам не помешают..- кивнул своим охранникам Юнхван, плотоядно скалясь, и бугаи, оторвав от пола, переместили сопротивляющегося омегу на покерный стол.
Джин вырывался и плакал, но те лишь хохотали над жалкими потугами несчастного.
- Держите крепче.
Мозолистые крупные ладони впились в узкие плечи, впечатывая с двух сторон в стол, пока Юнхван медленно снимал с себя пиджак, расстегивал ширинку на брюках. Лицо альфы через пелену слёз Джин различал всё отчётливее, и когда тот склонился над ним, сдирая лёгкие, пронзительно закричал.
- Заткните его.
Один из охранников, отвесив лёгкую оплеуху, прикрыл омеге ладонью рот, но, шикнув, мгновенно одёрнул её.
- Сука....
Ещё одна, уже увесистая, размашистая пощёчина прилетела Хвану за укус, такой силы, что искры посыпались из глаз. Джин был ей несказанно рад. Если как следует альф разозлить, те в запале ненароком вырубят, а ещё лучше не рассчитают силу и убьют. Ни о чём прежде он так иступлённо не молился.
- Эй, полегче, какой из полудохлого толк? - гаркнул развязно Юнхван, хватаясь за ремень его кожаных брюк.
Джин засучил ногами, врезал пару раз мерзавцу по рёбрам, но положение своё не улучшил. Юнхван был меньше габаритами охранников, но далеко не тщедушным. Кое - как стащив штаны, порвав нижнее бельё, он, разведя худые коленки, принялся надрачивать опавший член омеги.
- Ты же к пацану одногодке сбежал, что, у старины Бана без виагры и кокса не стоит?
Охранники, держащие Хвана, заржали, а Юнхван высвободил из брюк собственный стояк, и шумно выдохнул. Джина тошнило - от грязи, что испражнял поганый рот альфы, настойчиво елозящей по его вялому органу руке.
- Предпочитаешь помоложе, может и секс втроём пробовал? Такой бляди, как ты, понравится...
Юнхвану не терпелось воплотить фантазии в реальность, не церемонясь, он вогнал в задницу омеги два пальца. Вворачивая по основание, несдержанно начал ими трахать. Глаза отливали нездоровым блеском, облизывая губы, альфа переводил взгляд с разбухшей головки своего члена на тугое колечко мышц, едва поддающееся напору пальцев, прикидывал, сможет ли войти без проблем, и неудовлетворённый, ещё глубже, резче вонзался в сухое нутро.
Джин содрогался от каждого унизительного толчка, взбрыкивал и, не переставая, ревел. Запястья, словно от кандалов саднили, пальцы, варварски орудующие в нём изуверски долго, воспринимались уже неизбежным злом. Голос разума всё чаще, плаксивее призывал перестать бороться, повторяя, что иначе боли будет в сотни раз больше, но Джин упрямо противился. Почти обезумевший, Хван оцепенел от ужаса, когда резь внизу внезапно унялась. Юнхван вынул пальцы, но вместо них воспалённое колечко мышц обожгло липким предъякулянтом. Он снова ощутил давление, но иного рода. Джин инстинктивно подался назад, но охранники не дали сдвинуться ни на сантиметр. Юнхван по хозяйски развёл стройные ноги, пристроился поудобнее, пачкая белые бёдра омеги смазкой.
- Я первый, затем вы оба. Хочу слышать, как эта высокомерная сука визжит...
Безбашенная улыбка Юнхвана увяла, когда охранники, гогочущие, подстёгивающие босса, с простреленной башкой нелепо накренились над столом и сползли на пол. Сам он со спущенными штанами карикатурно застыл на месте. В затылок упёрлось дуло пистолета, его металлический холод Юнхван ни с чем бы не спутал. Сглотнув, стараясь не делать резких движений, он заправил штаны, корчась от неудобства, и осторожно повернулся. Бан, не мигая, смотрел в упор, от чего колени Юнхвана против воли подгибались. В зал на шум влетел старший О, и, обозрев трупы охраны, вылупив от страха глаза, забормотал.
- В чём дело, 50 процентов показалось мало? Ладно, сорок....- О в защитной позе встал рядом с сыном, и с каждым новым предложением бледнел, уменьшался в размерах.
– Тридцать...
– Двадцать...
– Да какого чёрта, Бан?!
Оба они, отец и сын за пару часов превратились в пародию на людей. Невозмутимость, уверенность Бана рождала в альфах священный трепет. Казалось, уже отдав богу душу, они предстали пред беспристрастным ангельским сонмом и ни на что не имели возможности повлиять. Нагие перед страшным судом, беспомощные. Былое достоинство их всецело поглотил первобытный страх.
- Десять....ты деловой человек, Бан, к чему тебе проблемы с законом?
Чан устало вздохнул.
- Даже не знаю, что ответить, О...– миролюбиво развёл руками Бан, – я передумал, не хочу иметь дел с отбросами вроде вас.
И, выдержав театральную паузу, добавил.
– Вы безвозмездно, по доброте душевной отдадите мне то, что я хочу...сейчас.
Папка угрожающе тихо легла на стол, и старик О едва не плача, дрожащей рукой взялся за брошенную небрежно Баном шариковую ручку. Не читая, судорожно черканув в документах подпись, потемневший, осунувшийся от злобы, О вцепился в рукав сына, подгоняя того. Но до дверей они не добрались. Глок Бана молниеносно взметнулся в воздух, раздались два выстрела. Две пули, пущенные в затылок - и от семьи О остались лишь два трупа в кровавых разводах на полу. Бан убрал пистолет в плечевую кобуру и подошёл к беззвучно плачущему на столе омеге. Спустя минуту гнетущего молчаливого бездействия, Бан проронил.
- Хватит реветь, вставай.
Джин, как робот по команде сел. Из красных глаз - щёлочек сочились слёзы, лицо - один в один полусдутый воздушный шарик. Невладелые руки его ощупывали голые ноги в поисках штанов, которые давно бесформенной кучей валялись на полу. Бан с минуту наблюдал, как тот дрожал, словно припадочный, пытаясь безуспешно прикрыть наготу, и наконец выругался. Сняв пиджак, обмотав вокруг талии омеги, Бан поднял его на руки. Охрана, изумлённо переглянувшись, поспешила за хозяином. На парковку компания попала через запасной вход. Усадив Хвана на заднее сиденье, Бан обогнул лимузин, сел рядом, и авто плавно тронулось.
За стеклом, прдмигивая огнями проносился Каннам - небоскрёбы топовых компаний, устремлённые ввысь, приветливые магазинчики, на каждом шагу модные кафе. Джин провожал пустым взглядом одну за другой знакомые улочки под аккомпанимент гробовой тишины, пока Бан не отважился нарушить её.
- Прости, меня задержали. Забыл предупредить...
Джин, негнущийся, натянутый, как струна едва дышал. Формальное, извинение, оскорбительное прорезало защитную броню, в которую весь он с головы до пят был закован, и ярость, чистейшая, как и боль, взорвавшись внутри подобно смертоносному снаряду, хлынули наружу. Он набросился на Бана. От тумаков, пощечин тот слабо уворачивался, но они не иссякали, обрушивались с новой, невесть откуда взявшейся в омеге силой.
- Как...ты....мог?! - захлебываясь гневом, орал Хёнджин до посинения, а когда выдохся, горестно всхлипнул - это слишком... даже для тебя.
Силы покинули Хвана так же быстро, необъяснимо, и он приник лбом к холодному стеклу, съежился, словно наказанный за проделку щенок.
- Неудачный вечер не повод истерить. Теперь ты чётко осознаёшь разницу между законным мужем и подстилкой. Забавно, правда? Ты ведь с самого начала должен был оказаться в этом статусе. Как бы сложилась наша жизнь, если я тогда не решил, что ты особенный? - Бан повернулся в ожидании ответа, но Джин не желал видеть, слушать его...
- Что - то подсказывает, ты был бы сговорчивее... предупреждаю, не обольщайся былыми связями, дружбой, своей известностью. В этом городе даже водитель мусоровоза не подаст тебе руки...
Джин прикрыл глаза, борясь со слабостью, рвотным позывом и страхом. Даже надменный, поучительный тон некогда обольстительного голоса казался до оторопи чужим и враждебным.
Лимузин въехал в подземную парковку и притормозил у лифта. Джин вздрогнул, когда в открытую дверцу нырнула венистая крепкая рука с поблёскивающими у белоснежных манжет массивными ролексами. Проигнорировав её, неуклюже выбрался из авто сам и уткнулся затравленным взглядом в асфальт. Бан перехватил его запястье, и Джин, морщась от боли, отгоняя непрошенные слёзы и флэшбеки, в которых охранники О садистски сдавливали их, не давая шевельнуться, покорно засеменил за альфой. Невыносимые секунды наедине в лифте, пиликанье замка, и Хван впорхнул в квартиру, которую ещё вчера звал тюрьмой, словно птичка в райские сады. Как обстоятельства порой кардинально меняют мировозрение...ещё вчера он грезил вырваться из клетки, лелеял мысли о свободе, а всё, о чём сейчас беспокоился - следующий визит Бана, новый выход в свет. Это же не конец, он рано или поздно за ним вернётся? Хватка ослабла. Джин одёрнул руку и поплёлся в спальню, но не успел зайти внутрь, как Бан захлопнул дверь перед носом, развернув, аккуратно к ней припёр.
- По твоему достаточно расплакаться и всё будет, как прежде? Привык жить, как у Христа за пазухой, пользуешься тем, чем природа одарила по полной, да? Я, Ли, Со...под кого ещё ты лёг ради защиты и денег? Этот трюк больше не сработает, Хван.
- Неужели тебе мало? - умоляюще прошептал Джин, - чего ещё хочешь, ты уже меня сломал...
Бан тепло, совсем как прежде, сверкая ямочками на щеках, улыбнулся, выразительные карие глаза его заскользили по длинной шее, заплаканному лицу омеги, приоткрытым, распухшим от соли губам.
- Мало, - утробно прорычал он Джину на ухо, - я буду ломать тебя несчётное множество раз, потому что хруст костей твоих - единственная мелодия, которую я готов слушать вечно...
Джин добрёл до ванной после его ухода, раскрутив на полную кран, скинув вонючие шмотки, забрался в воду. И согнувшись, обняв колени руками, зарыдал. Он долго мылился, остервенело тер кожу губкой, снова рыдал. Чужой запах неохотно, но стирался, однако на смену ему наливались синяки на запястьях, бёдрах, животе. Неделя, две и те сотрутся, жаль из памяти так просто не изъять хриплый альфий смех, грязные касания, отголоски омерзительной режущей боли внутри. Час, два или больше провёл он в прострации, полузабытьи, пока вода в ванне не остыла окончательно, а тело его не обсыпало мурашками.
Бан в нерешительности встал перед двухэтажным особняком. Отпустив водителя, он прислушался. Большая часть слуг отправлялась после шести к себе, и будничная суета сходила на нет. Не доносилась отовсюду бодрая речь бойких служанок, перебиваемая бубнежом местного тв с кухни, не раздавался капризный голосок Чимин сверху, требующей то чай с мятой вместо ромашки, то морковный торт взамен калорийной шоколадной бомбы, что пёк обычно их именитый французский повар. В оформленном в итальянском стиле особняке, скромном по его меркам, но прелестном, окружённом апельсиновыми деревьями, утопающем в ароматах бальзамина и жасмина царили в вечерние часы покой и умиротворение. Именно их Чан жаждал полтора года назад, потому решение о приобретении элитной недвижимости принял незамедлительно, после первого посещения с командой риелторов. Плетистые розы заботливо овивали фасад, густые шапки кустов у главного входа, не стриженные, добавляли небрежности, флера романтики дизайну дома. Зайдя внутрь, Бан поднялся по широкой лестнице на второй этаж, распахнул дверь спальни и застыл. На кровати в кружевном пеньюаре ниже колен полулежала омега. Бан лениво захлопнул дверь и свернул к мини бару у стены. Избавившись от пиджака, расстегнув верхние пуговицы рубашки, налил в стакан виски и сделал глоток.
- Надеюсь, не злоупотребляю твоим гостеприимством. Я же правильно поняла, что подарок в виде ключа от дома был со смыслом...
- Разве ты можешь помешать?
Бан отошёл со стаканом к окну, полюбоваться живописным видом вечернего города, что открывался с холма. Именно благодаря неимоверным пейзажам стоимость этой недвижки возросла вдвое, но количество желающих приобрести её не уменьшилось. Бан вынужден был взвинтить цену и внести солидный задаток в валюте, чтобы стопроцентно заполучить райский уголок в Пхёнчан дон, о чём ни разу не пожалел. Этот дом был особенным. Печали и хандре здесь не было места, ничему плохому из его прошлого. В нём Бан мечтал о будущем, наполненном детским смехом и взаимной любовью. Омега, трепетно прильнувшая к спине, имела к идиллическому будущему непосредственное отношение, не давала альфе о твердом намерении начать новую жизнь, забыть.
- Тогда в чём дело, тяжёлый день? - ласково проворковала она, поглаживая рельефное предплечье.
- Можно и так сказать, - глухо ответил Бан и, глотнув виски, скосился на омегу, интимная мягкая улыбка которой определённо растопила не одно альфье сердце.
- Я никогда раньше не вмешивалась, Чан, - деликатно разведывала зыбкую почву Джихён.
- И не стоит начинать, Джи, - сухо предупредил омегу Бан.
Джихён пару месяцев назад исполнилось тридцать восемь. Большую часть жизни, будучи актрисой, сначала дебютанткой, после признанной дорамной звёздой она вращалась среди альф вроде Бана, ей не нужно было объяснять, когда лучше проявить настырность, а когда промолчать. Джихён игриво закусила губу и улыбнулась. Она была в курсе намерений альфы отомстить мальчишке, даже частично любовника оправдывала, но испытывала некий дискомфорт. Интуиция предостерегала от ошибки, подсказывала близко этого омегу к Бану не подпускать. Сильные чувства, как бы ни были они окрашены, всегда таили угрозу. Граница между всепоглощающей ненавистью и любовью имела свойство незаметно испаряться, Джихён, как никто, об этом знала, потому была вдвойне осторожна.
- От ужина не отвертишься. Андре приготовил пасту с трюфелем, Чимин обещала присоединиться...
Веским доводом Бан был обезоружен, отказа не последовало, и Джихён мысленно отпраздновала маленькую победу. Она утешалась тем, что из микро баталий, уступок триумф и состоит, достаточно не изменять цели и ждать правильного момента. Брак с Баном являлся для Джихён олицетворением той самой золотой цели, главным жизненным призом, ради которого она, не жалея, готова была поставить на кон всё.
Утром Джина разбудил трезвон домофона. Еле разлепив глаза, кашляя и шмыгая носом, он отскрёб себя от кровати и пошлёпал босиком в прихожую. Пригладив пятернёй гнездо волос на голове, нагнулся к экрану. Не разобрав толком ничего, открыл дверь и обомлел. Разъярённая Ло, всучив ему брыкающегося всеми четырьмя лапами Кками и невежливо отстранив, важно прошествовала прямиком в гостиную. Джин, плача на этот раз от счастья, обнимая питомца, чмокая в холодный мокрый нос, опомнившись, последовал за ней. С мальчишески дерзкой стрижкой, в черном брючном костюме от Валентино, сухощавая, словно охотничья борзая – немного нелепо, но совершенно сногсшибательно смотрелась Ло в весьма посредственном интерьере. Ничто - ни время года, ни погода, ни казалось, даже смерть с косой не могло помешать блистать омеге среди заурядной повседневности.
- Я скучал...- искренне признался Джин и, боясь снова удариться в истерику, поцеловал Кками в холку, - Бан сказал, что личные вещи, собаку забрали из квартиры его люди.
- Dios mio! Я – та несчастная, кому сбагрил Бан это недоразумение, - завопила Ло, и Джин, подзабывший о гоноре мадам, опешил.
Не сводя глаз с омеги, он бочком добрёл до дивана и, осев на него, крепче прижал к груди Кками.
- Две пары Лабутенов, сумка Баленсиага, кошелек Прада....- изящно поддев платочек из нагрудного кармашка, картинно приложив его к глазам, пожаловалась Ло, - это чудовище погрызло половину моего гардероба...лучшую его половину!
Кками свирепо – по меркам чихуахуа – оскалился, зарычал и заёрзал, но Джин бережно прикрыл ладонью его пасть.
- Исчадие ада под личиной милоты...я обращалась с тобой, как с принцем! Неблагодарный...
Кками извернулся, возмущённо рявкнув, спрыгнул с колен хозяина и, вильнув хвостом, гордо удалился. Джин же тяжко вздохнул.
- Выглядишь так, будто тебя переехал поезд...- сочувственно произнесла Ло, обращая внимание на жуткий вид парня.
- Именно это со мной и приключилось, - поморщился Джин, - поезд под именем Кристофер Бан.
Ло понимающе усмехнулась.
- У него конкретно сдали тормоза, и ты помог, наделал в отместку немало глупостей. С самого начала эта связь, - Ло замялась, не находя определения их неправильным, больным во всех смыслах отношениям, - была мезальянсом. Джихён – идеальная пара для альфы его уровня.
Джину стало смешно.
- И какая она, безупречная спутница гангстера - всепрощающая, послушная, немая?
После слов Ло Хвану и впрямь стало интересно, что за чудо - омегу эксцентричная, мудрая Ло прописала Бану, как маститый доктор прописывает хроническому больному спасительную пилюлю.
- Умная, - строго посмотрела в глаза Джина Ло, и тот, не выдержав сурового прямого взгляда, поник.
- Почему тогда не отговорила от мести, неужели её устраивает, что бывший муж Бана живёт в его апартах?
Ло вскинула соболиную, чёрную, как сажа бровь.
- Говорю же, умная. Понимает, что идти наперекор этому альфе равноценно падению на железнодорожные рельсы...
Джин мелко затрясся, и Ло оттаяла, с сожанием глядя на одинокую сгорбленную фигурку на диване.
- Я делал всё наоборот, да? Поэтому пропал....
- Это не твоя вина, - с жаром возразила Ло, - ты был молод. Dios mio, ты и сейчас слишком юн и неопытен, чтобы без поддержки бодаться с этим бездушным мерзавцем.
- Он убьёт меня?
Странный выходил разговор, но и ситуацию Джина не назовёшь стандартной. То ли вопрос, то ли утверждение...от безэмоциональности, с которой юноша обронил фразу, словно ни на что больше не надеялся, ничего не ждал, Ло поплохело. Опущенные скорбно узкие плечи, обречённость непостижимо контрастировали с юностью и красотой – не такой судьбы заслуживал этот мальчик. Кто - то там на небесах сыграл жестокую шутку, сведя двух абсолютно несовместимых людей вместе – злилась Ло, сердце которой разрывалось от жалости.
- Будь хитрей, не дай загнать себя в угол. Бан, как никто, знает все твои слабые места и непременно ими воспользуется...
– Уже воспользовался...– грустно подумал Джин, но промолчал.
Он медленно поднял голову. Нечто в тоне Ло настораживало, навевало невероятную догадку – по какой - то причине в этот раз соратница Бана выбрала его сторону.
- Бан знатно встряхнул город, синдикат сейчас под его полным контролем, однако не все семьи новому главе с охотой покорились. Их немного, хранящих нейтралитет - белая кость, элита страны, те, кого Бан без отмашки правительства пальцем не тронет. Ли остались без прямых наследников, практически обескровлены, Ян из кожи вон лезут, чтобы удержаться на плаву, а с Мэй тебе необходимо всеми правдами и неправдами встретиться лично...
Ло достала из сумочки визитку и незаметно, встав с кресла и обняв его, сунула в руку. Джин испуганно смял в кулаке бумажку и удивлённо на испанку вскинулся.
- Кто она?
- Единственная, на кого в этом городе Бан не посмеет напасть в собственном доме, после смерти сына вот уже несколько лет глава семейства Хван - твоя бабушка.