5
Было утро. Элен сидела у окна своей спальни и не спешила собираться на работу.
— Элен, что с тобой? — войдя в комнату, спросил Поль.
— А ты ничего не хочешь мне сказать? — держа в руках фотографию, не поднимая глаз, говорила она.
— А что, должен?
— Вот, посмотри! — протягивая ему в руки их свадебную фотографию, продолжала девушка.
— Только не говори, что годовщина сегодня!
— Да, Поль! Сегодня!
— Страшно подумать, что этой фотографии десять лет.
— Да, мне тоже страшно. Помнишь тех двадцатилетних дураков, которые на фото— со смехом говорила его жена.
— Да уж, как такое забудешь! Молодые, наивные, готовые покорять мир!
— Ну знаешь, у них всё же получилось это в какой-то степени!
— С этим не поспоришь. Ладно, я поехал!
— Поль!
— Да?
— Я тут подумала, может, вечером сходим куда-то вместе?
— Я поздно освобожусь! Сходи куда-то с Валентиной и Изабель!
— Я с ними и так сейчас встречаюсь.
— Так в чём тогда проблема?
— Я хотела с тобой — вечером, после работы!
— Элен, я спешу, — незамысловато ответил он и пошёл.
— Ты на выходных свободен? — вслед крикнула девушка, но ответа так и не получила.
Элен, приняв всё происходящее как что-то само собой разумеющееся, начала собираться.
Через пару минут к ней постучалась Адель со словами:
— Мадам, прошу прощения, вам нужно что-то погладить?
— Да, погладь мне белые брюки и синюю льняную рубаху!
— Хорошо.
Перед работой она встретилась с Валентиной и Изабель за чашечкой кофе.
— Привет, дорогая! Смотри! — сказала Изабель, протягивая Элен телефон со своими детьми.
— Ну, началось! — недовольно сказала Валентина.
— Валентина, как там Оливье, не сильно расстроен? — взяв телефон Изабель в руки, обратилась Элен к подруге.
— Ну как тебе сказать, жалуется, что ты трубку не берёшь. И скинула его на своих помощников!
— Элен, ты что, изменила Полю? Как ты могла? — спросила Изабель.
— Нет, ну это невыносимо, с чего ты вообще взяла? — недовольно говорила Валентина.
— Кто этот Оливье? И как тебе новые фотографии Моники?
— О! Фотографии чудесные. А насчёт Оливье не волнуйся, это заказчик. Валентина мне его контакт дала, ему нужна помощь художницы.
— Точно?
— Да! — утвердительно сказала Элен.
— Так, а кто с ним работает теперь? — спросила Валентина.
— Девочки, девочки, смотрите на эту крошку! — перебила Изабель с новыми фотографиями дочки.
— Так, с меня хватит! Это за пределами моего ума, я уже тебе говорила об этом в прошлый раз! Мы что, не можем пообщаться о чем-то другом? — сердито сказала Валентина.
— Вас только работа, бутики и любовники интересуют! — заявила Изабель.
— Изабель, какие любовники, что за бред? — говорила Элен.
— Да уж, наверно, обе по нескольку имеете!
— Так, я, пожалуй, пойду! Элен, созвонимся по поводу Оливье. Прости, но я больше не могу этот бред слушать!
— Что? Да ты!.. Ты! Ты вообще! — истерически пыталась говорить Изабель, но Валентина демонстративно ушла.
— Изабель, послушай, послушай меня...
— Что, Элен? Что, тоже уйдёшь и бросишь меня?
— Успокойся, пожалуйста! Во-первых, тебя никто не бросал. Во-вторых, давай сходим к психологу?
— Ты что, считаешь меня сумасшедшей?
— Нет, послушай...
Но всё, что пыталась объяснить девушка, было бесполезно. Поэтому она выслушала сначала истерику подруги, потом обвинения в свой адрес и очередной рассказ о её детях, а затем поехала на работу.
Она припарковалась, вышла из машины и уже направлялась было ко входу, как к ней внезапно обратились:
— Вы заняли моё место!
Обернувшись, Элен гордо ответила:
— А вы украли мою картину!
— Если вы сейчас же не отгоните свою машину с моего места, я её разобью!
— Послушайте, месье Дюбуа, здесь нет таблички с указанием, что это место ваше. Поэтому ставлю там, где хочу!
— Но зачем вам именно это место, когда вы всегда ставите машину в другом?
— А зачем вы украли мою картину? Когда до этого воровали у других?
— А это вас не касается! И работать здесь вам осталось недолго. Уверяю, я вас сотру в порошок.
— Ну-ну, посмотрим... Но мне всё же интересно, откуда у вас оказалось то видео с моей работой?
— Я своих людей не сдаю, мадам.
— Ну-ну...
— Так вы уберёте свою машину?
— И не подумаю, а если на ней будет хоть царапина, я пойду в суд... Этот разговор я записала на диктофон, — последнюю фразу она прошептала ему на ухо и направилась в здание.
Зайдя в свою мастерскую, Элен увидела сидящую на подоконнике блондинку. У неё были зелёные глаза и достаточно пухлые губы. Подбородок был круглым, а лоб достаточно высоким.
Одета девушка была в джинсы и полосатую толстовку с капюшоном.
В руках у неё был телефон, в котором она что-то очень пристально разглядывала, и надкушенный круассан, с которого стекал джем ей прямо на джинсы. Это была Матильда.
— Салют, предлагаю заняться делом!
Матильда по-прежнему была вовлечена в своё.
— Матильда, у тебя джем уже на брюках!
Но ответа по-прежнему не было. Подойдя к ней ближе, Элен поняла, в чём дело.
— Ага...
И выдернув наушники из ушей Матильды, она стала смотреть на неё.
— Ой! — вскрикнула девушка.
— Ты вся испачкалась!
— Я сейчас вытрусь.
— Что с тобой, Матильда?
— Да я что-то...
— Что?
— Понимаете, сегодня новый сезон сериала вышел, и я так его ждала, что не могу прям... Там такие актёры красавчики...
— Ясно всё! Давай, даю двадцать минут, приводи себя в порядок — и за работу!
— Ага! Кстати, а вы смотрели этот сериала?
— Я не смотрю их в принципе...
— Как? Это же «Гравитация» с Андреа Перетти в главной роли.
— Матильда, я не смотрю фильмы в принципе.
— Как, а что вы делаете в свободное время?
— Ну, раньше ходили с мужем в театры — в оперу или на балет... Сейчас практически нет времени, а если оно и есть, то это либо светские мероприятия, либо шопинг...
— Но это так странно...
— Всё, говорю, хватит болтать...
Ближе к обеду дверь мастерской внезапно отворилась, и в неё вошёл Жамаль с букетом свежих пионов в руках.
— Салют! — тихонько сказал он.
— Жамаль, дорогой, здравствуй! — обняв его с большой радостью, говорила девушка. — О! Мои любимые! — приняв букет, продолжала Элен.
— Я так рад тебя видеть!
— Здравствуйте, я Матильда, а вы кто? — выглянув из-за холста, приветливо сказала юная особа.
— Добрый день, я Жамаль, друг Элен.
— А-а-а-а, понятно.
Усадив любопытную Матильду за работу, девушка уделила время своему другу Жамалю.
— Как ты?
— Да я-то нормально, а вот ты как, Элен, рассказывай!
— Жамаль, а можно я... Ну ты понял! — прикрыв дверь балкона, чтобы не слышала Матильда, тихонько говорила она.
— Можно что?
— Сделаю то, что не должна. Немного поплачу!
Из её карих глаз потекли слёзы. Она была сильной и очень редко плакала. Но сейчас она хотела хоть на секунду стать слабой.
— Ты что плачешь? — утешая её, говорил Жамаль.
— Только никому не говори. Я просто устала...
— Не плачь, не надо! Всё проходит, и это тоже пройдёт. Ты же сильная! Ну чего ты?
— Я больше не могу!
— Ну не плачь! Что ты хочешь? Скажи мне?
— Всё, не буду! — вырываясь из его объятий, говорила она.
— Ты мне обещаешь?
— У меня выбора нет! Будь другом, принеси мне чёрную бархатную косметичку, она в мастерской возле сумки.
Взяв в руки косметичку, Элен стала подправлять макияж, и Жамаль её спросил:
— Что ты собираешься делать дальше?
— Ну, сейчас с тобой пообщаюсь, затем пойду работать!
— Да я не про это!
Она посмотрела на него:
— Не придумала ещё...
— Элен, может, тебе развестись с ним?
— Нет! Ни за что!
— Ты это сейчас серьёзно?
— Да, Жамаль! Я никогда от него не уйду!
— А чего ты ждёшь? Пока он с любовницей к вам домой придёт, или чего ты ждёшь? Объясни! — на повышенных тонах говорил он.
— Только не нужно из Поля делать монстра!
— Ты уже его защищаешь....
— Жамаль, я прекрасно понимаю, к чему ты это! Говорю последний раз — я тебя люблю, и ты мой друг. Но дальше дружеских объятий и ни к чему не обязывающего поцелуя в щёку у нас с тобой никогда не зайдёт!
— Элен, я люблю тебя! Давно, и ты знаешь об этом! И потом, ты же сама только что сказала, что любишь меня...
— Жамаль, да, люблю. Как друга, как брата, как человека, который всегда будет мне дорог. Но не как мужчину... Ты прекрасно понимаешь, о чём я сейчас! Давай закроем тему...
— То есть вместе мы никогда не будем?
Она рассмеялась:
— Мы с тобой друзья уже много лет и останемся ими. Но... — вздохнула она. — Хорошо, хочешь — обижайся, но скажу прямо — до постели у нас с тобой никогда не дойдёт, запомни!
— Ну, тогда скажу я — ты вроде далеко не идеальная жена!
— Это ты о моих любовниках? — Жамаль кивнул. — Об этом спорить бессмысленно. Ты прав! И, возможно, я сменю их ещё немало, но ты никогда не окажешься на их месте! Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы опошлять её! Давай сменим тему, это разговор бессмысленный!
Жамаль был красив до такой степени, что парижские женщины сходили от него с ума. Его частенько звали для сьёмок в журналах, а на светских мероприятиях женщины ему не давали покоя. И вовсе никого не волновало то, что он женат. Но Элен с первого дня знакомства решила чётко и окончательно — Жамаль никогда не окажется в списке её любовников. И тут дело было не в том, что она уж слишком правильная жена, это было не про неё, и, конечно же, не в том, что он был ей несимпатичен, а в том, что она никогда не испытывала к нему ничего того, что может испытывать женщина по отношению к мужчине. Для таких отношений ей чего-то не хватало, и именно это что-то и не давало переступить ей грань просто дружеских отношений.
— Ладно с этим, скажи мне, Дюбуа угомонился?
— Ты смеёшься? Он Ламберу каждое утро на совещаниях грязь на тебя льёт. Кстати, ты почему на них не приходишь?
— Ну я ж не в совете директоров.
— Но и Дюбуа тоже вроде как у нас художник.
— Жамаль, я не собираюсь ходить на эти планёрки. Свою работу я выполняю, заказы делаю в срок, Матильдой занимаюсь, готовлю работы к выставкам. Насколько я знаю, Ламбера это устраивает. Ходить на эти планёрки я не буду, для этого есть совет директоров: ты, Поль и так далее. А о последних новостях я и так знаю.
— Ну как знаешь.
— Ладно, пошёл я, как ты говоришь, бумажной волокитой заниматься.
— Давай, до скорого.