Адвокат дьяволов

Девять лет назад

Кохана редко просыпалась среди ночи, но исключениями были разы, когда выпившая мать возвращалась домой и шумела в коридоре, стараясь дойти до своей спальни. Но в ту злополучную ночь девушку разбудило дурное предчувствие, оказавшееся правдой.

— Томико, что такое?..

Кохана потёрла заспанный глаз, заправив чёлку за ухо, и сонный взгляд приковался к фигуре у открытого настежь окна.

Высокая стройная девушка была не в привычной пижаме, а в джинсах и тёмном худи, что уже было подозрительно из-за времени суток и отсутствия случаев с ночными прогулками старшей из детей семьи Хаттори. Да и что ей могло понадобиться на улице ночью?

А когда Кохана заметила ещё и рюкзак на спине сестры, в груди поселилась тревога и страх.

— Ты куда-то уходишь?

Светловолосая кивнула и выдавила из себя лёгкую улыбку, стараясь успокоить сестру, хоть и понимала, что ничего здесь уже не поможет, и её план уйти тихо и без прощаний с треском провалился.

— Мне нужно встретиться со своим парнем, я скоро вернусь, — улыбка сменилась на серьёзно-печальное выражение лица, а голос предательски дрогнул, выдавая его обладательницу с потрохами. — Но если задержусь, то присмотри за Хидеки, хорошо?

Страх начинал набирать обороты, и Кохана старалась отыскать в голубых глазах сестры хоть намёк на то, что она их не бросает и точно вернётся, но вся ситуация выходила слишком очевидной.

— Ты точно вернёшься? — наивно спросила младшая, стараясь сдерживать слёзы от понимания, и смотрела на старшую сестру в упор, но без укора или злости.

Томико не ответила, да и не собиралась отвечать на этот вопрос. Её глаза заблестели сдерживаемыми слезами в лёгком лунном свете, а на губах вновь появилась лёгкая улыбка, омрачённая тенью печали и сожаления.

— Я вас люблю, солнышко. Ты и Хидеки — мои сокровища.

Сказав последнюю фразу через боль, девушка быстро поцеловала Кохану в висок и, быстро отойдя на несколько шагов, уверенно ступила на подоконник, а в следующую секунду выпрыгнула из окна второго этажа, чтобы спуститься по карнизу и оказаться на улице.

— Мико!.. — отчаянно вырвалось у Коханы вместе со слезами, и она ринулась к распахнутому окну, упав на колени перед подоконником, но тут же встав, не обратив внимание на боль и содранную о ковёр кожу.

Блондинка бежала по улице, стирая со щёк слёзы, которые Кохана не успела увидеть, ведь заметила лишь её спину, скрывшуюся за поворотом.

Она не обернулась. Хотела, но не сделала — знала, что стоит обернуться и увидеть лицо любимой сестры, как вся уверенность пропадёт, и она тут же вернётся назад, а этого было никак нельзя допускать по особым причинам.

«Прости, Кохана. Надеюсь, вы никогда не узнаете, почему я ушла, но так же надеюсь, что не будете держать на меня обиду» — крутилось в мыслях Томико весь путь от дома с родными людьми, когда каждый шаг рвал сердце на части, что не смогли унять даже объятия любимого человека, встретившего её через несколько домов.

Почти всю ту ночь средняя Хаттори провела у окна, смотря на тот самый поворот в надежде увидеть, как сестра вернётся, но этого не произошло ни тогда, ни на следующий день, ни через неделю или месяц. Ни по сей день.

Та ночь стала последней, когда Кохана видела Томико, но надежда не угасала, и она ещё много времени после той злополучной ночи проводила на подоконнике, выглядывая знакомый силуэт.

Кохана ещё тогда поняла, что Томико решила сбежать, и как бы грустно и больно не было, она не злилась и не планировала начинать отговаривать, лишь скучала и желала однажды вновь встретиться.

Понимала ведь, что двадцатилетняя Томико может построить жизнь лучше, если сбежит, ведь в этой семье и этом доме не видать ей не только светлого будущего, но и элементарного поступления в университет, о котором она так мечтала. И хоть боль и обиду никто не отменял, как бы девушка не старалась оправдать поступок сестры, она желала ей только добра и надеялась, что с ней всё хорошо.

В последнем Кохана была почти уверена, ведь спустя месяц после ухода Томико их с братом взяла под опеку тётя по линии отца, изначально не одобряющая уход брата из семьи и переезд в другой город, в то время как мать поместили в клинику для лечения зависимости, что, вскоре станет известно, помогло лишь на время, а на них с Хидеки в банке были созданы счета, куда каждый месяц поступала приличная сумма, благодаря чему Кохана и смогла окончить университет, а Хидеки — пойти в хорошую школу.

За это Хаттори была безмерно благодарна сестре. Такая помощь деньгами им с братом была просто необходима в те времена, и именно благодаря им их жизнь сложилась намного лучше, чем могла бы. Но всё же она иногда злилась и держала обиду, хоть и небольшую, за то, что Томико делала это всё из тени, а все попытки найти её заканчивались ничем, будто девушка сквозь землю провалилась или стала призраком.

***

Лучи заходящего солнца почти не проникали через решётчатые и закрытые деревянными досками окна, а единственными источниками света в сыром помещении с бетонными стенами и полом были старые потрескивающие лампы под потолком, которые то и дело мигали, намекая на скорое перегорание. Где-то капала вода, капли которой ударялись о бетонный пол с характерным монотонным звуком, давящим на сознание, и слышалось шуршание здешних обитателей в лице крыс. Но все эти звуки меркли на контраста со стонами боли и ударами телескопической дубинкой по живой плоти, на которой вскоре проявятся багрово-синие отметины из-за переломов и гематом.

Ран Хайтани не церемонился и не уменьшал силу удара несмотря на то, что перед ним был один из своих, и бил, будто это его злейший враг, отобравший у него самое дорогое.

«Провинился — получи наказание» — были его любимыми словами на такой случай.

И только когда на месте лица почти образовалось кровавое месиво, а избитый перестал кричать, один из верхушек преступной организации остановился и присел рядом с ним на корточки, схватил за волосы на затылке своей рукой, облачённой в кожаную перчатку, и подтянул ближе, чтобы произнести прямо на ухо своим дьявольским голосом, который звучал словно из самой преисподней.

— Даже если один из верхушки Канто является адвокатом, то это не значит, что можно так просто и глупо попадаться, как это сделал ты, — сталь голоса Рана пугала до чёртиков, а избитый человек, которого Риндо оправдал и уберёг от наказания в виде заключения в тюрьму буквально несколько часов назад, испуганно закивал головой, не в силах произнести ни слова для своего оправдания или извинений. — Ты жив и не отправился в тюрьму только по причине того, что ещё можешь быть полезным, но если попадёшься властям ещё раз, то тебя никто не защитит, а даже наоборот — сдохнешь ещё до того, как тебе зачитают твои права. Уяснил?

Мужчина резко закивал, испытывая панический страх перед самым жестоким и пугающим из верхушки Бонтена, которому уступал даже Санзу. Знал ведь, что Ран не шутил, и в случае чего лично сможет раскрошить его череп.

— Мы закончили, — выдохнул Хайтани, откидывая от себя избитого и поднимаясь на ноги, после чего кивнул двум мужчинам, которые тут же подошли к лежащему на полу члену организации.

— Наконец-то, — закатил глаза Риндо, всё это время молча наблюдавший за процессом наказания, и подал брату пиджак. — Пошли уже, а то я хотел в офис ненадолго заехать.

— Хорошо, — холодно ответил Ран, сняв перчатки и уже на ходу накидывая пиджак и доставая из кармана сигареты с зажигалкой.

Когда они закончили и оставили на складе несколько людей, чтобы всё прибрать, закрыть территорию и отвезти провинившегося в их больницу, чтобы подлатали, уже стемнело, и до машины братья добирались в освещении луны.

— Почему ты такой молчаливый и иногда лыбу давишь? — внезапно спросил старший Хайтани, будто хорошее настроение его бесило, закуривая у машины и предлагая брату.

Риндо даже не удивился, что Ран всё подметил, даже если был занят и почти не смотрел на него во время наказания — за много лет его умение всё подмечать и быстро анализировать перестало удивлять.

— Прокурором по этому делу была Кохана. Совпадение, скажи? — ухмыльнулся Риндо, запуская пальцы в волосы и закидывая чёлку слегка назад, чтобы удобнее было поджечь сигарету от зажигалки в руке Рана.

Старший тут же сменился в лице, став более холодным и напряжённым, а собственная сигарета сломалась под напором его пальцев, из-за чего её пришлось выбросить.

— Ты знал? — поинтересовался Ран, всё же подняв глаза холодного оттенка на брата.

— Да. А она очень удивилась.

— Что планируешь делать с этим? И как много она знает?

— Пока не знаю, — ответил Риндо на первый вопрос, стараясь не подпитывать напряжение брата от упоминания Хаттори, которое, казалось, даже воздух вокруг сделало тяжелее. — И она ничего не знает. Сегодня только моё настоящее имя узнала.

— Ты серьёзно? — впервые за весь день усмехнулся Ран, что сделало глыбу льда на месте его лица чуть добрее.

— Она первая начала, когда мы только познакомились, вот я и решил слегка поиграть по её правилам, — ответил Риндо, оправдываясь как перед родителем и закатывая глаза. Сам ведь не до конца понимал, почему подыграл в игре Коханы, так что и объяснить свои мотивы толком не мог.

— Да вы несколько месяцев же… Не важно, — вновь усмехнулся старший Хайтани с глупости или перестраховки двух любителей анонимности. — И как ты ей представился?

— Ран, — коротко ответил Риндо. — А фамилию она не спрашивала.

— Гений, — покачал он головой и точно похлопал бы в ладони, если бы в руках не было сигареты.

— Да ну тебя.

Риндо отмахнулся и запустил пальцы в волосы с намеренной целью испортить укладку, которую так не любил и предпочитал более свободные причёски, а не с тонной геля, почти как у Рана.

— А она как представилась? — этот вопрос загнал в тупик.

Теперь уже Риндо сглотнул ком в горле, будто не был готов к этому вопросу, ответ на который мог принести нехорошие последствия, а потому быстро соврал.

— Мэй. Фамилию она тоже не называла.

«Врёт и не краснеет» — моментально подметил Ран, но вслух ничего не произнёс, зная, что у брата точно была причина соврать ему, в значит лезть в суть дела он не планировал и предпочитал сделать вид, что не разоблачил враньё. По крайней мере пока.

— Ясно. Ты и сам знаешь, что с Коханой нужно быть осторожней, а ты ещё и дело у неё выиграл. В общем, ещё раз повторю: постарайся не пускать её в наш мир, тем более если она тебе дорога. Да и храни всё в секрете о.., — Ран осёкся и не смог произнести окончание фразы вслух, ощутив, как горло сдавило что-то похожее на колючую проволоку. — Ты понял. Она сильно расстроится.

— С чего ты взял, что она мне дорога? — вдруг скривился Риндо. — Это просто секс без обязательств.

Старший Хайтани улыбнулся, будто смотрел на наивного ребёнка, и потрепал брата по волосам, как делал в детстве.

— Пиздишь. Ну, или сам ещё не понял, что это пиздеж.

— Да в смысле? — начинал злится Риндо, пока Ран, докурив, уже садился в машину на место водителя.

— Залезай уже, а то к твоему офису только к ночи доберёмся, адвокат Хайтани.