Часть 3.
Сарафир шел по лесной тропе, с любопытством глядя вокруг. Он был в пути уже несколько часов, но лес ему еще ни капельки не надоел. Все деревья были разной формы, вокруг копошилась различная живность, разными голосами пели птицы, жужжали насекомые и пару раз он заметил мелькнувшую в зарослях серую шкурку зайца. У него даже мысли не возникло погнаться за зайцем и убить, он был еще совсем не голоден. Когда проголодается, быстро найдет что-нибудь живое или просто съедобное. Деревья плотно обступали широкую тропу, но все равно кое-где солнце пробивалось сквозь густые зеленые кроны и падало на коричневатую пыль желтыми обширными пятнами. Насекомые, пролетая сквозь такие столбы света, вспыхивали, как искорки. Постепенно деревья начали расступаться и тропа свернула. Сарафир сделал несколько шагов и остановился. Впереди на тропе стоял ангел. Встреча с ангелом ничем хорошим обернуться не могла, амулет, висевший у Сарафира на шее, не действовал против их силы. Быть загипнотизированным ангелом посреди леса, который кишит волками - редкостная неприятность. Ангел тоже во все свои огромные глаза смотрел на Сарафира.
«Ну, улетай! Уйди с дороги и никто не пострадает,» - подумал Сарафир.
Шорох в зарослях подлеска слева от тропы отвлек его от ангела. Он ясно увидел, как в кустах мелькнула темно-серая шкура волка. Ну, замечательно!
Ангел стоял на тропе. Ну не дурак?!
«Уйди с дороги и я пройду мимо!» - уже со злостью подумал Сарафир.
Ангел огляделся по сторонам и продолжал стоять. Если не двигаться, волк мог напасть. Поэтому Сарафир пошел вперед, рассчитывая, что крылатый дурень отойдет, в конце концов. Шорох в кустах усилился. Сарафир даже оружие достать не мог, потому что тогда ангел решит, что оружие для него и загипнотизирует его. А сзади волки! Его разорвут, а он даже не поймет, что к чему. Ангел все-таки сделал шаг в сторону. Сарафир, не глядя на него, прошел мимо.
- А...м... Подожди секундочку!
Что происходит?!
Сарафир остановился и медленно обернулся. Ангел смотрел на него огромными светлыми серо-зелеными глазами и дрожал с головы до ног.
- Что ты хочешь? - спокойно спросил Сарафир.
- Ты не мог бы мне сказать... в какой стороне горы?
Конечно, личные чужие тараканы в голове его не касались, но все же на месте ангела Сарафир взлетел бы и посмотрел сам.
- Там, - указал он рукой и пошел дальше куда шел.
- Спасибо! – сказал ангел ему в спину и пошел в противоположном направлении, куда указал Сарафир.
Задним умом Сарафир сообразил, что послал ангела прямиком к волкам. Если ангел не полетел, может он и волков приручить не сможет? Это предположение показалось Сарафиру достаточно логичным, чтобы остановиться и обернуться. Ангел прошел несколько метров и тоже остановился. На тропу перед ним вышел волк. Потом второй, с другой стороны. Волки достаточно опытные, чтобы пропустить Сарафира и достаточно голодные, чтобы рассматривать как добычу тощего ангела. Там же только кожа, кости да перья! Ангел попятился, волки наступали. Сарафир с интересом наблюдал за этим действом. Волки не завиляли хвостами, значит ангел не может их приручить. Значит, и гипнотизировать он не может. А сбитые локти говорят о том, что и исцелять он не в состоянии. Надо же! Ангел, который потерял силу! Что же случилось с ним?! Сарафир с интересом уставился на узкую, тощую покрытую перьями спину. Ангел без силы! Уникальный экземпляр! Всю сознательную жизнь Сарафира учили ценить и уважать жизнь. Поэтому сейчас, увидев такой невероятный экземпляр ангела, он даже заволновался и подошел чуть ближе, чтоб лучше увидеть, что экземпляр предпримет, когда волки нападут. Вмешаться Сарафиру и в голову не пришло, волки ведь тоже были представителями жизни. Их он уважал и ценил ничуть не меньше, чем ангела.
Ангел что-то сказал волкам. Волки зарычали.
- Ну дурак... - в восторге от предвкушения невероятного зрелища заметил себе Сарафир.
Ангел медленно присел и поднял с земли камень.
Внутри Сарафира все сладко заныло от восторга.
Однако, он ошибся.
Ангел был не дурак.
Бросив камень в волков ( те дернулись в стороны и потеряли несколько драгоценных секунд), он повернулся, против всех ожиданий, на 180 градусов и бросился прямиком к Сарафиру. Восторг перевернулся во внутренностях того и стал ужасом. Квадратными глазами он смотрел на стремительного приближавшегося ангела и не менее стремительных волков. Ангел пронесся мимо. Волки, очевидно, решили, что Сарафир ничуть не хуже крылатого спринтера. Сарафиру ничего не оставалось, как одним движением вытащить на ясный свет дневной оба меча и еще одним движением подрезать обоих волков.
Илатони обернулся на визг. Бежать он уже не мог, ноги просто выли от усталости. Оба волка лежали на тропе в крови. В одну секунду убил, сразу. Животные даже не дернулись на земле, уже были полностью мертвы. Усит медленно повернулся, держа в каждой руке по длинному клинку. Оба узких лезвия были в крови. Глаза усита сверкнули стальным блеском. Илатони почувствовал, как на его голове шевелятся волосы. Усит медленно и неотвратимо двинулся к нему, отмеряя каждым плавным шагом годы жизни, проносившиеся перед глазами Илатони.
Сарафир двинулся к ангелу. По венам ртутью разливалась холодная жестокая сосредоточенность - предвестница убийства. Когда он подошел ближе, пыльные перья на крыльях ангела встали дыбом, взгляд стеклянных глаз не отрывался от того меча, который был ближе к нему. Сарафир поднял мечи и с сухим шипением вставил оба в ножны за спиной.
- Сам сдохнешь, - пояснил он мимоходом свое решение и прошел мимо.
Если бы Сарафир знал, что такое азартные игры, он поставил бы все, что у него было, на то, что ангел распростится с жизнью сегодня. В случае чего, он бы сам прирезал маленького гаденыша.
Сарафир шел, не останавливаясь, еще несколько часов, потом сделал небольшой привал. Он нашел куст со съедобными ягодами и слегка подкрепился. Потом шел уже без остановок до самого вечера.
Вечером он развел костер и, сев возле него, принялся освежевывать зайца, убитого пару часов назад. Он разорил птичье гнездо, и теперь запекал яйца в тлеющих углях по краю костра. Там же пеклись несколько выкопанных в лесу съедобных корнеплодов. В храме он неоднократно ел эти корнеплоды, но еще никогда не искал и не готовил их сам. Этот процесс оказался довольно забавным приключением. Нанизав куски зайца на прутики и, расположив их над костром на распорках, Сарафир получил весьма вкусный полноценный ужин. Оторвав от дерева небольшой кусок коры, он выложил на него готовые корнеплоды и яйца, чтобы они остыли. Мясо уже было почти готово. Когда он начал чистить яйца, заметил краем глаза в кустах со стороны тропы подозрительное движение. Резко, без предупреждения, он схватил с земли рядом с собой камень и запустил им в кусты. Послышался сдавленный ойк и движение прекратилось.
- Выходи.
Тишина и неподвижность.
- Выходи, или следующим я брошу нож.
Кусты неохотно зашевелились, и из них в свет костра вылез ангел, которого Сарафир сегодня днем повстречал на тропе.
Ангел явно не знал, куда себя деть, и совершенно очевидно с удовольствием залез бы обратно в кусты, если бы Сарафир не пригвоздил его к месту стальным, как хорошие гвозди, взглядом.
- Ты что, шел за мной? - задал риторический вопрос будущий Резник.
- Да, шел... - тихо ответил ангел, глядя в сторону.
- Зачем?
Ангел молчал.
- Почему? - перефразировал вопрос Сарафир.
- Ну... - тут ангел явно решил идти ва-банк, - ты так лихо... я хотел сказать, профессионально, хорошо разделался с теми огромными страшными волками... Это было так круто...
- Если ты думаешь, что я растаю от этого бреда и не подожгу тебе перья, подумай еще раз.
- Я... Я просто подумал... - голос ангела сошел на нет.
- Ты подумал, что после того, как ты практически натравил на меня двух волков, я, в случае чего, защищу тебя?
- Ну, в моей формулировке волков не было, но в общем - да...
- Проблема в том, что в жизни они были.
- Они бы убили меня! - отчаянно воскликнул ангел. – Они хотели меня убить!
- В этом плане я не сильно от них отличаюсь... - заметил Сарафир и отправил в рот первое яйцо.
Ангел проводил его голодными глазами.
- Слушай, прости меня пожалуйста... Я, конечно, ангел, и просить не привык и не умею, но можно я посижу рядом с твоим костром?
Сарафир усмехнулся и попробовал мясо.
- Садись, гордое небесное создание, - разрешил он. - Вон там.
Он указал через костер на место точно напротив себя. Ангел послушно сел.
- В случае чего, первым съедят тебя, на тебе ведь нет металла. А я успею сбежать или отбиться, - заметил Сарафир и принялся чистить корнеплод.
Ангел ничего не сказал на это. Он молча следил за аппетитно дымящимся корнеплодом в руках усита. Сарафир почистил все четыре, порезал их, полил мясным соком и жиром зайца и начал не спеша есть. Ангел явно сидел на чем-то колючем. Он постоянно ерзал и дергался. Пару раз нервно сглотнул.
Когда Сарафир принялся за мясо с яйцами, отставив корнеплоды в сторону, ангел открыл было рот, чтоб что-то сказать.
- Если ты, крыса в перьях, думаешь, что я захочу поделиться с тобой едой, подумай еще раз, - опередил его Сарафир, даже не удостоив взглядом.
Ангел закрыл рот и тяжело вздохнул. Через несколько секунд Сарафир заметил, что его лицо блестит. Усит поднял глаза и уставился на ангела. По белому лицу того текли слезы. Он смотрел в сторону и изо всех сил старался не разреветься.
- Даже не пытайся, - усмехнулся Сарафир.
Ангел честно покачал головой, размазал слезы по щекам и, по-прежнему не глядя в его сторону, встал и пошел налево в кусты.
- Там крысы копошились минут десять назад, - предупредил Сарафир.
Ангел свернул и пошел направо. Вернувшись через несколько минут, он сел на прежнее место и попытался укутаться в то немногое, что было на нем надето. Сарафир с интересом на него посмотрел. Ангелы были бесполы. Этот был явно очень молод. Если бы он был уситом, ему едва исполнилось бы 17. Светлые волосы висели тонкими прядями на лицо, слегка прикрывая огромные покрасневшие глаза. Волосы были скорее светло-русые с горчичным и рыжеватым оттенком, но об этом Сарафир узнал потом. Ученикам и храмникам еще в детстве обрабатывали голову, чтоб на ней ничего не росло, оставляя только брови и ресницы. Поэтому сейчас его скромные познания в цветовой гамме волос позволяли ему различать волосы на «светлые» и «темные». Волосы ангела, сидящего перед ним, он определил как «светлые». Покрытые пылью перья тоже были светлые, почти белые, с мягким рыжеватым оттенком. Простая одежда из выбеленного льна (тоже покрытая пылью), ссадины на руках и ногах. Ангел был мелкий, пыльный и несчастный, и производил не внушающее уважение впечатление. Сарафир равнодушно отвернулся от представленного перед ним зрелища и достал мешочек, в который днем насобирал ягод. Закусив кисловатыми ягодами, он уложил в освободившийся мешочек остатки зайца, и улегся прямо на землю, чтобы спать.
- Ты не укроешься ничем? - спросил ангел.
Сарафир так удивился, что даже оглянулся на него.
-Мне же нечем укрыться! - заметил он.
Тут у ангела явно было преимущество. Он завернулся в свои крылья. Крылья были невелики, но ему хватило и их, чтоб спрятать свое тощее мелкое тело полностью. Сарафир знал, что для полета ангелы используют свою силу. Без нее они летают на манер куриц. Еще он знал, что без таких вот пернатых крыльев перед рассветом замерзнет напрочь. Значит, надо будет проснуться до рассвета и самое холодное время бодрствовать. Сарафир перевернулся на спину и посмотрел на густые кроны деревьев. Как примет его отец? Узнает ли? Или откажется знать его? Густые ветки и листья полностью закрывали небо и Сарафир подумал, что когда костер погаснет, он останется в темное. Он прислушался к тихому ровному дыханию ангела и решил, что надежно себя обезопасил. В случае нападения, ангел поднимет такой визг, что наверняка разбудит его. Такая охрана надежней любой собаки. Успокоенный этой мыслью, Сарафир перевернулся на бок, спиной к костру, положил голову на согнутую руку (за спиной рука держала рукоятку меча) и мгновенно уснул, убаюканный звуками ночного леса - сверчками, цикадами, уханьем далекой совы и мягким шелестом веток на холодном ночном ветру, который заставлял огонь костра пригибаться к красным углям и сыпать искрами.