Часть 9
По мере того, как путники опускались во впадину, деревья становились все выше, стволы их и ветки все чернее, под деревьями все темнее. Собаки старались держаться как можно ближе к коню, но признаков особой тревоги не проявляли. Вскоре путники набрели на ручеек. Пополнив запасы воды и напоив животных, не задерживаясь, двинулись дальше. На деревьях Сарафир не раз замечал крупных черных белок (он не мог понять, то ли ему показалось, то ли они действительно становились все крупнее и смотрели все более умными глазами), пару раз издалека видели огромных темных оленей. Если белки не боялись и нагло носились по веткам над головами, то олени исчезали практически мгновенно. Чем больше животных Сарафир видел, тем очевиднее становилась их схожесть с самим лесом, большим и темным. Деревья были неправильные, изогнутые, или странной формы. Ветки росли неправильно, и все больше напоминали черные покрученные лапы. Широкие гирлянды сероватых лиан свисали с веток и стволов, клочья старой и целые полотна новой паутины висели тут и там. Покрытые мхом стволы выглядели, словно одетые в шкуры каких-то зеленых животных. Весь подлесок представлял собой редкую поросль молодняка и жидкий низкий кустарник. Кое-где по деревьям дрались вверх темно-зеленые вьющиеся растения с густой листвой и необычными, словно шерстяными стеблями. Эти растения плелись по нижним веткам деревьев, придавая уюта пространству под сводами из густой листвы высоко над головами. Самые старые из таких растений внизу выглядели как сухие стволы, всю темно-зеленую красоту расположив высоко в ветвях. Ничего съедобного не росло в пределах досягаемости путников, поэтому они оба смотрели вдаль настолько, насколько позволяли деревья. Чем ниже они спускались, тем более сыро становилось вокруг. Изредка подавали голос птицы. Пару раз был слышен резкий громкий крик, явно принадлежавший грифону. Чем ниже спускались путники, тем выше становились деревья. Их огромнейшие стволы становились прямее и вытянутей, но толщиной превышали самые смелые фантазии Сарафира. Метров по десяти в диаметре, деревья стояли, как гордые великаны. Между их голыми переплетенными корнями гнездилась пугливая живность. Тут, под деревьями, был полумрак, а как только солнце стало клониться к закату, совсем стемнело. Собаки забеспокоились, а Василек стал спотыкаться.
- Не много же мы прошли за сегодня... - недовольно заметил Сарафир, останавливая коня и спрыгивая на землю.
- Совсем темно. Не видно ничего, - примирительно отозвался Илатони, тоже спрыгивая на мягкие листья.
Найти сухие ветки для костра было минутным делом, сухой мох тоже. Через десять минут огонь уже горел. Сарафир достал себе кусок оленя, Илатони протянул несколько грибов и кусок сыра. Половину грибов Илатони положил обратно в сумку.
- Надо экономить, - пояснил он в ответ на удивленный взгляд Сарафира.
Сарафир не стал экономить. Он был голоден, а живности вокруг было достаточно. Нанизав мясо на спицу, он замер над огнем, закрыв глаза. Собаки получили кости, лошадь отыскивала редкие пучки травы. Лес был полон шорохов и криков ночных птиц.
- Сарафир, ты спишь? - спросил тихо Илатони.
Сарафир открыл глаза и посмотрел на ангела.
- Мне страшно самому в темноте, - виновато пояснил Илатони.
- Ты темноты боишься?
- Мы, бессмертные, ничего не боимся. Нам нечего бояться. Мы просто осознаем исходящую от определенных явлений реальную опасность, - пояснил Илатони.
Сарафир безразлично моргнул и осмотрел собак. Собаки не чуяли опасности и спокойно лежали на листьях. Илатони понял его интерес.
- Когда появились грифоны, они отреагировали только в последний момент, - сказал ангел.
- А я этих птицекошек вообще не заметил, - пожал плечами Сарафир. - Так что от меня пользы еще меньше в этом деле.
- Все равно спокойней, когда ты смотришь.
- Если я сейчас буду держать глаза открытыми, мне их засветит огонь. Потом, при появлении опасности, посмотрев в темноту, я ничего не увижу, - пояснил Сарафир.
- А ты не уснешь?
- Нет.
Илатони чуть-чуть успокоился и принялся за грибы и сыр. Через несколько минут Сарафир заметил движение. Он вскинул голову и уставился в темноту. Илатони тоже уставился туда, куда смотрел усит.
- Что там?
Сарафир медленно покачал головой. Свет бесцельно блуждал между деревьями и не приближался.
- Может, это какое-то насекомое? Как светлячок, только большой? - предположил Илатони.
- Слишком большой...
- Ну, тут все большое. Даже белки как коты.
Довод был разумным. Свет не делал попыток приблизиться, поэтому Сарафир скоро позволил себе не уделять ему внимания, однако, все равно постоянно имел его ввиду. Поужинав, Сарафир, как всегда, улегся спиной к костру. Илатони снова закутался в крылья и лег по другую сторону огня. Он некоторое время смотрел на широкую спину усита, на крепкую, по-молодому вытянутую шею и затылок. На руку, сжимавшую рукоять меча. Рука останется крепко сжатой всю ночь. Гладкая голова удобно устроилась на сгибе локтя, слегка отсвечивала в свете огня. Интересно, как это- быть лысым? Илатони проснулся посреди ночи. Костер давно погас, пепел остыл. Сарафир бесшумно спал в прежней позе. Конь спал неподалеку, собаки растянулись на земле. Илатони поднял голову. Рассвет? Уже? Не может быть. Сарафир бы уже проснулся. Илатони хотел оглянуться и, перевернувшись на спину, посмотрел вверх. И обомлел. Он смотрел в темное пространство, наполненное сгустками света, как во Вселенную. Свет был холодным, голубоватым или, реже, чуть сиреневым, он наполнил через глаза все существо ангела.
- Сарафир... Сарафир!
Усит не шевелился. Илатони подумал, что ему просто не хватало социализованности, чтобы автоматически реагировать на свое имя, тем более во сне.
- Сарафир!
Илатони уже сообразил, что смотрит на растения. Наверное, это были ночные цветы и, судя по всему, они еще только раскрывались. То там, то здесь, появлялись новые пятна света. Илатони, забыв о руке, сжимающей меч, перевернулся, вытащил из-под себя крыло и потянулся к Сарафиру. Осторожно потрогал плечо усита. Нет реакции. Потрогал еще, настойчивей. Усит спал. Илатони подлез к нему и подергал плечо. Сарафир открыл глаза.
- Смотри! Посмотри вверх.
Сарафир задвинул наполовину вытащенный меч обратно в ножны (Илатони этого даже не заметил), повернул голову и замер. Серые глаза пораженно расширились. Бессознательно выпустив рукоятку меча, с задранной головой, не отрывая глаз от света, он поднялся и встал. Илатони, при виде его лица, вдруг охватила странная радость. Ему понравилась мысль о том, что он разбудил Сарафира, чтобы он увидел это чудо, и что Сарафиру так понравилось то, что Илатони ему показал. Усит стоял с задранной головой, в его широко открытых глазах отражались светящиеся цветы. Илатони засмеялся. Сарафир опустил голову и посмотрел на него, потом по сторонам.
- Чего ты смеешься?
Илатони пожал плечами.
- Красиво.
- Светло. Значит, мы сможем идти и ночью.
- Ты хочешь идти и ночью?
Сарафир снова задрал голову.
- Да.
- Красиво, правда ведь?
Сарафир молча опустил голову.
- Но ведь красиво же!
Сарафир молча кивнул.
Собаки увидели, что хозяева встали и тоже зашевелились. Когда Сарафир прошел мимо них к коню, они поднялись на лапы и забегали вокруг.
Сарафир поднял голову и снова посмотрел вверх.
- Интересно, они везде есть, эти цветы? Или только здесь?
- Надеюсь, что везде, - пожал плечами Илатони.
- Снова эта штука...
- Какая...
Илатони оглянулся туда, куда смотрел Сарафир и чуть не подскочил на месте.
К нему приближался свет.
Присмотревшись, ангел понял, что это птица. Небольшая, сантиметров пять длинной, она порхала, как колибри, между ветками и светилась.
Она подлетела совсем близко к путникам, по-видимому совершенно не боясь их. Птица была темного стального цвета, а кончики перьев на крыльях, два длинных пера на хвосте и несколько тонких, похожих на усы кошки, перышек на голове светились желтым светом. Потом появилась другая, крупнее. Она подлетела к Васильку, села ему на голову и сложила крылья. Сарафир стоял буквально в полуметре от нее. Стальные перья были в синих и черных пятнах и полосах, на спине было несколько зеленых пятен. Сарафир медленно протянул к ней руку.
- Не пугай, - попросил Илатони.
Быстрым, легким движением Сарафир схватил птицу в кулак. Птица с удивлением на него посмотрела. Судя по всему, на них никто не охотился. Сарафир осторожно посадил птицу, где взял. Она не обиделась, издала странный, но вполне дружелюбный звук и, спорхнув и головы коня, полетела вверх, к цветам. Илатони провел ее восторженным взглядом.
- Поехали, пройдем, сколько сможем, - позвал его Сарафир и залез на коня.
Илатони, замахав крыльями, тоже взобрался на спину Василька.
- А какая она на ощупь? Птица? - полюбопытствовал ангел.
Сарафир пожал плечами.
- Как все птицы, мягкая и гладкая.
Илатони задрал голову. В кронах, среди веток, висели пучки светящихся цветов. Некоторые светились полностью, у некоторых были светящиеся пятна или тычинки. Между цветами вились желтые светляки-птицы. Когда какая-нибудь из них подлетала к цветку, он начинал светиться сильнее.
- Это на лианах эти цветы, смотри!
Илатони показал на лиану, опутавшую ствол дерева. Птица подлетела к темному наросту на ее толстом стебле и, сев рядом, принялась долбить его клювом. Через секунду она вспорхнула и зависла над стеблем. Темный нарост открылся ей навстречу большим голубым светящимся цветком. Тут же рядом с большим открылись два поменьше. Василек тронулся с места, повинуясь руке Сарафира, и неуверенно пошел.
- Вряд ли он хорошо видит в этом свете, - заметил Илатони.
- Думаю, можно вообще завязать ему глаза, - пожал плечами Сарафир.
- Не надо, - попросил за коня Илатони.
Сарафир окинул взглядом собак, чтобы убедиться, что все в наличии. Белая собака слегка прихрамывала, но бежала наравне с остальными.
Путники по-прежнему спускались в ложбину. Продвигались медленно, осторожно. Несколько раз слышали крики грифонов и каких-то ночных птиц. Весь лес был подсвечен сиренево-голубоватым светом цветов. Двигаться было достаточно удобно, и видно было довольно далеко. Но все равно опасно.
- Как думаешь, грифоны по ночам охотятся? - тихо спросил Илатони, оглядываясь вокруг.
- Большие, думаю, охотятся. Я думаю, что ночью здесь может охотиться кто-нибудь пострашнее грифонов.
За ночь путники прошли немного, но Сарафир, по крайней мере, перестал смотреть на каждое дерево, как на личного врага. Во второй половине ночи цветы стали закрываться и гаснуть. Скоро лес снова стал темным. К этому времени путники спешились и, привязав коня, приготовились ко сну.
- Если мы так и дальше будем двигаться, то уже послезавтра спустимся на дно впадины. Не знаю, зачем нам это, но, может, там мы найдем следы волшебника, - заметил Сарафир, укладываясь.
- А если не найдем, что будем делать?
- Пойдем по дну впадины.
- У нас совсем немного времени, да? - тихо спросил Илатони.
- Я не знаю, - глухо и коротко ответил Сарафир так, что у ангела отпало всякое желание спрашивать еще.
Проспали совсем немного, но проснулись свежими и удивительно отдохнувшими. Собаки с удовольствием потягивались, Василек переступал с ноги на ногу и рыл копытом землю. Сарафир съел вчерашнего мяса и сразу вскочил на коня. Втянув на спину Василька ангела, он стронул коня с места. Конь бодрой рысью поскакал по мягким листьям вперед и вниз.
Через пару часов взгляд Сарафира упал на камень. Серый камень был небольшим, но как-то не вписывался в общую картину леса. Илатони камня не заметил. Он смотрел на деревья, пытаясь угадать, какие из наростов на лианах являются бутонами цветов, а какие просто наростами. Решив, что думать об этом все равно бесполезно, правды он до вечера все равно не узнает, Илатони перевел взгляд на голову Сарафира. Она была не такая, как бритые головы (такое среди уситов Илатони пару раз видел), а совсем гладкая. Под кожей неясно вилась синеватая дорожка вены. А в одном месте было как будто видно место стыка костей черепа. Илатони знал, что это что-то другое, но все равно почти поверил, что это была именно линия стыка. Кожа слегка отражала падающий сверху зеленый свет. Илатони не выдержал и провел пальцем по голове Сарафира. Сарафир этого не заметил. Он смотрел на камни. Все большее их количество валялось среди листьев по мере продвижения вниз. Пару раз споткнувшись, Василек пошел медленнее и осторожнее. Илатони обратил на это внимание и оторвал взгляд от черепа Сарафира, на который до этого смотрел, словно в хрустальный шар. Теперь и он заметил камни, которые Сарафир рассматривал вот уже несколько минут, с большим интересом. Камни становились все крупнее и приобретали не типичный для скальных обломков вид.
- Как они странно выглядят, - заметил Сарафир.
- Почему? - спросил Илатони просто для того, чтоб отреагировать.
В этот момент Сарафир заметил совсем интересную вещь. Он молча показал пальцем на обломок крупного размера, наполовину зарытый в землю. Обломок был украшен орнаментом. Илатони спрыгнул с коня и подбежал к камню. Сарафир верхом последовал за ним.
- Смотри, он тут так потрескался, будто горел, - показал Илатони.
- Вижу. Интересно, - согласился Сарафир.
- Похоже, здесь был каменный город, и он сгорел, - Илатони осмотрелся вокруг и, задрав голову, посмотрел на Сарафира.
Тот слегка нахмурился.
- Уситы не строят таких городов. Ангелы не живут в ложбинах.
- Не живут, - согласился Илатони. - И не жили никогда. Мы любим высоту, небо. Может, волшебники?
- Думаешь, когда-то их было много?
- Может. Может, потому и лес такой волшебный.
- Это не волшебников сила, - покачал головой Сарафир. - От нее защищает мой амулет.
Он помог Илатони взобраться на Василька.
- Может, именно поэтому нас еще не съели.
- Нас не съели, потому что с ними собаки. А еще потому, что я умею убивать.
- Да... Собаки молодцы, - задумчиво кивнул Илатони.
- Да, - кивнул точно так же Сарафир. - Только от тебя никакой пользы.
- Ты тоже молодец, - примирительно вздохнул Илатони. - А мое время еще настанет...
- Я боюсь, что как только ты вернешь силу, мне мороки только добавится.
- Почему?!
- Потому что тогда мне придется не только следить, чтоб с тобой ничего не случилось, но и чтоб ты ничего не натворил.
- Как только я обрету силу, со мной ничего не случится. Мы, бессмертные, можем сто лет прожить, не получив не единой раны. Или ты думаешь, нас зря бессмертными называют?
В голосе ангела была явная насмешка.
- Никто не называет вас бессмертными. Вы сами себя так называете. Остальные вас зовут просто ангелами.
- А ангелы, они бессмертные!
Сарафир помолчал секунду.
- Никто не бессмертен, - сказал он, словно себе.
Что-то в его голосе заставило Илатони прекратить полемику на эту тему.
Под вечер снова пришлось остановиться. Невнятные остатки города остались далеко позади. Вокруг было очень сыро, все было влажным.
- Смотри, что это она тащит? - показал Илатони на белку.
Сарафир, складывавший костер, поднял голову.
- Птицу.
- Птицу! - ужаснулся Илатони. - Это же такая, как светится!
- Эта красная.
Птица действительно имела красные, вместо синих полосок.
- Но ведь точно такая же! Отдай птицу, разбойница!
Илатони попытался взлететь на дерево. Белка испуганно ускакала, но добычу не выпустила.
- Угомонись, она уже мертвая, - сказал Сарафир и повернулся к будущему костру.
- А вдруг живая?
- Какое там «живая». У нее голова болтается.
Сарафир был слегка раздражен, сырые ветки не желали гореть. Илатони, видя его настроение, принялся обыскивать деревья на предмет сухого мха. На предмет хоть чего-нибудь сухого. Ну, хоть чего-нибудь... Взлетев на нижнюю ветку ближайшего дерева, он прошел ее от края до края и насыпал коры и прочего мусора на голову Сарафиру. Сарафир отряхнул голову, и, подняв ее, воззрился на ангела.
- Слезай оттуда, - спокойно сказал он.
- Давай, я, чтоб тебе не мешать, туда переберусь, - отозвался Илатони, указывая на ветку на противоположной стороне дерева.
- Ты мне не мешаешь. Я просто не хочу, чтоб ты грохнулся оттуда.
- Я не грохнусь. У меня есть крылья.
Сарафир хотел заметить, что вряд ли они ему помогут на такой высоте, если он упадет, например, спиной вниз, или запутается в ветках... Дурацкие ветки, никак не хотят гореть! Сарафир поднялся на ноги, желая осмотреться в поисках чего-то более сухого. В этот момент за его спиной вверху послышался шум. Скачком развернувшись, Сарафир поймал Илатони, падавшего спиной прямо на огромные кривые корни. Высота была большой, ангел сбил его с ног. Не дав ангелу опомниться, Сарафир вскочил на ноги, схватил его за руку, подтащил, взрывая листья, к будущему костру.
- Здесь сиди и не рыпайся!
У Илатони и в мыслях не было больше рыпаться. Окинув взглядом корни, он пришел к выводу, что, упав на них, переломал бы себе не только крылья, но и позвоночник наверняка.
- Я сухое хотел найти... Помочь.
- Помочь, ну да. Перья у тебя сухие! Зачем далеко ходить?
Сарафир сердито пошел к кустарнику. Илатони осмотрел свои крылья. А ведь действительно! Он так давно не чистил перья.
Сарафиру таки нашел более-менее сухой мох. Пришлось лезть за ним на дерево, но возвращался он в победном настроении. Подойдя к месту стоянки, он встал, как вкопанный. Илатони тщательно прочесывал пальцами перья на крыльях и все выпавшие перья складывал на место будущего костра.
- Что ты делаешь? Ты никогда так не делал...
- Мы всегда сжигаем или закапываем выпавшие перья - это хорошая примета, - пояснил Илатони.
Сарафир присел и положил под ветки мох.
- Да? - только и сказал он.
- Очень хорошая примета, - кивнул Илатони.
Он был явно доволен. Было видно, что чистка перьев доставляет ему удовольствие. Разведя костер и занявшись мясом, Сарафир некоторое время понаблюдал за ангелом. Прочесав перья и бросив в костер все выпавшие, Илатони занялся грибами и корнеплодами.
Наскоро поужинав, путники поспешили улечься. Спать осталось совсем немного до ночного перехода. Все равно Сарафир полежал некоторое время на спине, вглядываясь в темный полог леса, тщетно отыскивая звезды. Очень хотелось увидеть их холодный блеск в этой темноте. «Времени у нас осталось действительно совсем немного. А я не просто не знаю, куда идти, я даже не знаю толком, что ищу...» - подумал Сарафир, переворачиваясь на бок и закрывая глаза. Вспомнив картину необъятной впадины, открывшуюся ему пару дней назад, он почувствовал легкое отчаяние. Отец простит его, если он не справится, если не найдет волшебника и не одолеет его. Но как он сможет простить сам себя? Он не просто может не справиться с делом, он может погубить отца. В груди что-то больно кольнуло, а глаза снова отчаянно скользнули по темным высоким кронам.
Ночью все стало совсем мокрым. Под утро с деревьев начали стекать прямо-таки ручейки воды, быстро впитывавшиеся в землю. Чем ниже спускались путники, тем сильнее становился запах сырости, земли и прелых листьев. Деревья становились все больше и выше. Вскоре Сарафир обнаружил, что Василек не проходит мимо очередного дерева, а идет мимо него. Илатони, судя по всему, думал о том же.
- Какие они огромные, - прошептал он благоговейно.
Появлялся подлесок. Деревья стояли на большом расстоянии друг от друга, под их кронами вырос другой лес, поменьше. Молодым деревьям не суждено было прожить долго, у них почти не было возможности конкурировать с великанами, но они упорно цеплялись корнями за землю, создавая еще один слой этого многослойного мира. На низких ветках висели целые конусообразные связки красных светящихся цветов. Вокруг них вились птицы, светившиеся оранжевым; выше цвели голубые и фиолетовые цветы, охаживаемые птицами, светившимися желтым - очень красочное световое шоу. Илатони всю ночь ехал с задранной головой и открытым ртом, а под утро жаловался на боль в шее. Сарафир же смотрел вниз. Кое-где между гигантскими корнями светились глаза. Кроны титанических деревьев были совсем темными, выглядели почти как небо, и, казалось обманом, что в их темноте не было звезд. Еще Сарафир подумал, что за ярким светом цветов и птиц, иногда пролетавших мимо головы, звезд все равно не заметить, даже если какие-то и видно.
Тронувшись в путь утром, путники заметили, что подлесок редеет. Часто встречались ручьи, земля становилась все менее твердой. К полудню она начала бесстеснительно хлюпать под копытами Василька. Собаки поймали пару крупных водяных крыс. Илатони заметил, что на месте собак побоялся бы ловить таких чудовищ, и, в глубине души, Сарафир был с ним согласен. Собаки были довольны.
- Как бы нам в болото не влезть, - заметил Сарафир, тревожно оглядываясь вокруг.
Илатони мало волновали такие мелочи. Он рассматривал лес. Это был по-настоящему волшебный лес. Высоко в необъятных кронах колоссальных деревьев шла своя жизнь. Там мелькали огромные крылья, иногда в перьях, иногда кожистые, как у летучих мышей. С такого расстояния было не очень понятно, кому они принадлежат. Своими зоркими ангельскими глазами Илатони ясно заметил нескольких грифонов. Гораздо более крупных, чем те, которые напали на них у края впадины. Вспомнив про тех грифонов, Илатони вспомнил про перья, которые он спрятал под одежду. Ангелы были большими мастерами по изготовлению украшений из перьев. Мимо таких красивых, как у того зверя, Илатони пройти не мог. Решив, что займется ими, когда будет свободное время, ангел продолжил разглядывать лес. Огромные деревья стояли редко и пропускали вниз, на землю, довольно много света. На сырой земле этим активно пользовались многочисленные растения. Скоро деревья, росшие между великанами, стали выше. Резко подлесок оборвался. Путники выехали к воде. Все дно ложбины представляло собой не очень глубокую вялую реку. Она подмыла корни деревьям-гигантам, и корни стояли над водой, как мосты. В зеленоватом свете вода сверкала и светилась чистотой. В воде плавала крупная рыба, лишь иногда показывая темные серые спины. Мелкая же рыбешка вспыхивала бликами металлической чешуи на мелководье. Среди корней виднелась выдра, на корнях сидели пернатые охотники за рыбой, среди них один грифон. Увидев, как то, что сначала показалось корнем, с тихим плеском уползло в воду, Сарафир пришел к неоспоримому выводу, что привел ангела в самое опасное место леса.