4 глава
Я следовал за каждым его шагом.
По коридорам, где я играл в детстве, мимо комнат, которые я исследовал, и мимо скрытых помещений, где я играл в прятки со своими братьями и сестрой.
Этот дом хранил так много воспоминаний. Прошлые века жили в его стенах с рождениями и смертями, триумфами и трагедиями. Я был всего лишь пылинкой в истории, и вскоре ее уничтожат.
Мое сердце было похоже на заключенного в камере смертника, когда мы проделывали наш путь через кухню в сторону подвала. Древняя дверь, ведущая в подвал, была спрятана в кладовой. Сотни лет назад в подвале хранились бочки с пивом и только что забитое мясо. Сейчас он заброшен, в нем находились несколько одиноких винных стеллажей и ящики с дорогим коньяком, покоящимся под одеялом из пыли.
Мы спустились по глиняным ступеням и сменили сухое тепло подвала на сырой холод катакомб.
Холодный сквозняк целовал нашу кожу, в то время как пар поднимался с обнаженной земли. Мои черные джинсы и футболка прилипли к коже, становясь тяжелыми от плесени.
Кат не останавливался.
Мы проделали наш путь от кладовой к закрытым металлическим воротам. Обслуге не разрешалось находиться за этими воротами. Здесь хранились секреты. Глубокие темные опасные секреты, которые могли быть известны только Хоук.
Электрические светильники мерцали, как свечи, когда Кат, отперев ржавый механизм, повел меня вперед. Скрипящие петли звучали, словно скелет протащил свои костлявые пальцы по стенам, вызывающим клаустрофобию.
Так же, как природные источники, где я воскрешал Нилу, эта система лабиринтов круговых туннелей и грубо прорубленных троп была найдена случайно во время ремонта «Хоуксбриджа».
Зачем предыдущие поколения трудились так тяжело, прорубая ступени в темном и капающем леднике?
Чтобы построить склеп.
Уивер были похоронены на пустоши, отдаленной, подвергающейся влиянию ветров и снега. Мои предки были погребены под ногами живых, воющие и плачущие, они бродят по коридорам своего старого дома.
Это было отвратительно. Удручающе. И я презирал это место. Зловоние гниющих трупов и щупальца привидений таились по темным углам.
― Где мы...
― Тишина, ― прошипел Кат. Его голос эхом отражался от цилиндрических полостей.
Мое сердце, которое еще недавно еле билось, было готово выпрыгнуть из груди, когда Кат продолжил идти дальше, покидая склеп и ступая ногой в место, которого я избегал всю свою жизнь.
Быстро нахлынули воспоминания.
― Подожди!
Кес бросился вперед, мчась по ступенькам в подвал и скрываясь в темных подземных коридорах под домом. Эти туннели вели во все части поместья ― в конюшни, гараж «Блэк Даймонд», даже в старые бункеры, где раньше хранилось зерно.
Было также темно, сыро и водились крысы.
У нас не было ни факелов, ни свитеров. В жаркий день мы искали тень, чтобы в итоге от скуки играть в пятнашки.
― Пошли, пугливый кот, ―насмехался Кес.
Я не мог видеть его в непроглядной тьме, но продолжал идти, раскинув в стороны руки на всякий случай, если я наткнусь на что-то.
Я вышел на перекресток и чуть не упал с головой в грязь. Пошарил руками вдоль стены, мое сердце застряло в горле. Стены окружали меня... с трех сторон, вздымаясь все выше и выше, моя клаустрофобия давала о себе знать.
Лязг тяжелого металла внезапно раздался позади меня, глубокий и пронзительный.
― Кес?
― Мы поиграем в темницу и охранников. Ты ― заключенный. ―Кес засмеялся, когда загремели решетки клетки, в которую я так глупо вошел.
Было слишком темно.
Я ничего не мог видеть. Но я мог слышать все. Мое дыхание. Биение моего сердца. Мой ужас. Так громко.
― Что ты можешь сказать, заключенный? Ты признаешь себя виновным? ― спросил Кес, его восьмилетний голос упрочился поддельной властью.
Я переместился в его сторону, вытянув руки, пока не уперся в холодные железные прутья.
― Выпусти меня, Ангус.
― Не называй меня так.
― Я буду называть тебя так, как хочу, если ты не вытащишь меня отсюда. ― Моему телу был необходим свежий воздух, свет и свобода. И мне казалось, будто стены рушатся, складываясь и погребая меня заживо. ― Не смешно. Дай мне выйти.
― Ладно, ладно. Господи. ― Он дернул рукоятку. Ужасный звенящий шум прозвенел вокруг нас.
Я надавил своим боком на клетку.
Ничего не произошло.
― Черт, она заперта.
― Что ты имеешь в виду, говоря «заперта»? ― Моя душа ушла в пятки, желая свободы. ― Найди ключ и выпусти меня.
― Оставайся здесь. Я пойду за помощью.
Тепло тела Кеса и звук его дыхания внезапно исчезли, оставив меня в полном одиночестве в кромешной тьме, запертым в тюремной камере, где мужчины подвергались пыткам и погибали.
Я вздрогнул, прогнав воспоминания прочь.
С того дня я никогда не возвращался. Кес притащил нашего деда, чтобы освободить меня, и после того, как тот отпер камеру, он запретил нам возвращаться в подземелье за склепом.
Я охотно подчинился. Больше никогда я не хотел ступать в место, по-прежнему пропахшее древними болью и страданиями.
Но теперь мой отец привел меня в то же самое чертово место, только на этот раз был свет, освещающий глубокие царапины на стенах, нанесенные людьми, рыдающими ради свободы, и послания любимым, которые их больше никогда не увидят.
Мне потребовались все силы, чтобы следовать за ним вокруг изгибов и арок, где потолок нависал слишком низко. Звуки снующих паразитов послышались впереди, и мне потребовалось вся моя сила воли, чтобы не свернуть шею своему отцу и не сбежать.
Может, я был слабаком и не хотел убивать своего отца? Я чертова тряпка, или оправдываю себя за то, что я верный сын? Он подарил мне жизнь... не правда ли, и он мог ее забрать?
Моя рациональность не могла умерить панику. Ноздри расширялись, втягивая влажный воздух.
― Входи, Джетро. ― Кат остановился, жестом приглашая в ту же камеру, где Кес случайно посадил меня в тюрьму на два часа, пока наш дед не нашел ключ.
Электрические светильники сверкали новыми решетками, а не толстыми, ржавыми из моего детства. Мой взгляд упал на замок ― этот тоже был современным с цифровой клавиатурой, а не старомодным ключом.
Я сделал шаг назад.
― Ты хочешь, чтобы я пошел туда?
Кат кивнул, угрожающе размахивая пистолетом.
― Шагай.
― Почему?
― Никаких вопросов. ― Он взвел курок, отправляя пулю на место.
С трудом сглотнув, я проскользнул мимо него и вошел в камеру. Кровати там не было, никаких удобств, никакого комфорта какого-либо рода. Просто земля, плесень и лужи.
Я повернулся к нему лицом. Какого черта он привел меня сюда? Скормить мое мертвое тело крысам? Или, возможно, он хотел, чтобы я сдох от голода, и он не тратил пулю?
Кат стоял у порога, направив дуло пистолета на мою грудь.
Я сделал вдох, сжимая руки в кулаки.
― Зачем приводить меня сюда? Никто бы не услышал выстрел наверху, не с таким количеством комнат, и даже если бы услышали, никто бы не вмешался. ― Мы все знали, свое место ― Хоук, и в том числе прислуга. ― Я бы предпочел, чтобы мой последний пейзаж был более приятным, чем это забытое Богом место.
Кат прищурил глаза.
― Что заставляет тебя думать, что я хочу, чтобы это закончилось так быстро?
Я замер.
Шаги отдавались эхом, как удары в конце туннеля.
Мое сердце забилось быстрее.
― Кто еще станет свидетелем этого? ― это не Жасмин, я уверен ― по крайней мере, если кто-то не принесет ее.
Бл*дь, он мог быть настолько жестоким? Заставить ее наблюдать за моей смертью, после всего, что мы с ней сделали?
Мой разум обезумел от вопросов и сожалений. Я так много не сделал, столько всего хотел сделать.
Нет, все было кончено.
― Что заставило тебя думать, что это свидетель? ― из-за холодного голоса Ката мои конечности будто сковало оковами.
Вглядываясь в тени, вне пределов досягаемости света, мы оба ждали прибытия загадочного гостя.
В мгновение, когда фигура материализовалась из мрака, я встретился с такими же, как у меня золотистыми глазами, и я обнажил зубы.
― Какого хрена ты здесь делаешь?
Дэниель ухмыльнулся, встав рядом с Катом. Одинакового телосложения и роста, они сочетались в кожаных куртках и похожих ухмылках.
― Я здесь, чтобы преподать тебе урок, братец.
Бл*дь. Все мучения и страдания моего статуса перворожденного вернулись, чтобы мучить меня. Это было моим истинным наказанием. Не быть расстрелянным или искалеченным, а быть наказанным моим братом.
Мой желудок сжался. Я должен был стоять прямо и гордо. В своем разуме я вызвал изображение Нилы. Она захватила мои мысли ― не в повседневной одежде, которую носила в «Холле» ― а в черном платье с перьями из Милана. Ее кожа была безупречной. Девушка являлась абсолютным совершенством.
Затем я украл ее. Унизил. Трахнул. И, в конце концов, полюбил.
Я выбросил ее изображение из головы так же быстро, как и вызвал. Слишком больно.
― Я не понимаю тебя, Джетро. ― Кат вошел в камеру, его сапоги шаркали по камням. ― Ты был так чертовски близок к тому, чтобы все похерить: не просто состояние, но и свести свою сестру в могилу так же, как и себя.
Мое тело превратилось из жидкости в камень.
― Не вмешивай ее в это.
― Ты считаешь, что Жасмин не заслуживает покаяния? В конце концов, она убедила меня, что тебя можно исправить. Она была той, кто пожертвовала своей жизнью ради твоей в тот день... ты забыл?
Я поверхностно дышал.
― Я не забыл, и это не ее вина. Не смей, нахер, прикасаться к ней.
― Ох, мы не прикоснемся к ней... если ты сделаешь все, что мы скажем. ― Дэниель прошел мимо Ката, посягая на мое личное пространство. Его лосьон после бритья с запахом специй и мускуса поглотил меня. Мой желудок боролся с рвотой, чтобы не блевать прямо на его сияющие черные сапоги.
Я зарычал. Все ощущалось неправильным. Как будто мы были мальчишками, которые играли в игры, правил которых не понимали.
― Чего ты хочешь?
Кат захихикал.
― Разве не очевидно? Я хочу перворожденного, которому смогу доверять. Хочу мужчину, который будет присматривать за моей империей. Хочу наследника, который не будет нарушающим правила неудачником.
Я выпрямился.
― Жизнь полна разочарований.
― Да, но, по крайней мере, я могу получить немного удовольствия от этого. ― Посмотрев на Дэниеля, он кивнул. ― Ты в игре, Базерд. Преподай ему урок.
Я сверкнул глазами на Дэниеля, продолжая сохранять пустое выражение лица. Я отказывался просить о милости или позволить ему увидеть страх, просачивающийся из меня.
Дэниель улыбнулся, похрустел костяшками пальцев и снял куртку.
― Слышал это, Кайт? Время для небольшой расплаты. И должен признать: на вкус это чертовски здорово.
Отбросив куртку в угол клетки, он сжал кулаки и затанцевал как закаленный боец. Я инстинктивно поднял руки, готовый отбиваться. Дэниель родился третьим ― ошибкой ― он также был самым маленьким из нас, но, тем не менее, сильным. К тому же, у него было кое-что, чего не было у меня: жестокость без милосердия.
― Ах, ах, ах, Джетро, ― Кат похлопал пистолетом по прутьям решетки, от чего по клетке разнесся ужасный звук, ― ты не борешься в ответ.
Я взревел:
― Ты ждешь, что я позволю ему избить меня и не буду защищаться?
Дэниель рассмеялся, кружа вокруг меня как какая-то бешеная гиена.
― У меня есть предложение для тебя, Джетро, ― слова Ката были как кости, брошенные бездомной собаке… Все имело новое значение. Нелепая надежда снова расцвела в моем сердце.
― Какое предложение?
― Последний шанс, ― ухмыльнулся Дэниель, не останавливая свои агрессивные круги.
Кат провел рукой по своим волосам.
― Я был полностью готов убить тебя, сын. Готов избавить тебя от твоих страданий, потому что ― давай, бл*дь, посмотрим правде в глаза ― ты несчастлив. ― Сочувствие появилось в выражении его лица, чертовски озадачив меня.
― Ты говоришь, что готовился избавиться от меня как от какой-то собаки, зараженной бешенством? Ради меня?
Кат нахмурился.
― После всего, что между нами произошло, ты все еще считаешь меня каким-то монстром. Я забочусь о тебе. Забочусь обо всех своих детях.
― Херня.
― Естественно, что я хочу тебе помочь.
Скрестив руки, я пытался игнорировать Дэниеля и понять новое развитие событий.
― Что ты предлагаешь?
― Это происходит поэтапно.
― Продолжай.
― Для начала тебе нужно наказание. Я больше не потреплю непослушания. ― Играя с пистолетом, он вперился в меня взглядом. ― Первая часть новой сделки...
― Позволить мне надрать твою задницу без возмездия. ― Дэниель рассмеялся, ударяя по моей почке сзади.
Ослепительная боль поглотила мое тело. Я ахнул, держась за пульсирующее место ушиба. На моей коже выступил пот, я втянул воздух между зубами.
― Ты не можешь говорить серьезно.
Кат прищурил глаза до щелок.
― Я более чем серьезен. Будешь отбиваться или навредишь своему брату, я пущу пулю тебе в лоб без раздумий.
Дэниель еще раз замахнулся и нанес удар прямо в мой живот. Стон вырвался, когда я пошатнулся, наклонившись, чтобы сплюнуть на скользкий пол. Как только я выпрямился, дрожа от адреналина, Кат предложил мне следующую часть моей реабилитации.
― Когда ты примешь взбучку, которую я посчитаю подлежащей оплате, я расскажу тебе следующую часть сделки.
Сделав шаг вперед, он прижал пистолет мне под подбородок, удерживая мой взгляд.
― Ты говоришь, что тебе больно. Эта жизнь ― постоянная трудность. Ну, у меня есть новость для тебя. Мне мало того, что внутри тебе чертовски больно. Я хочу, чтобы твое тело тоже кричало. Это соответствующее и достойное наказание для сына аристократа.
Записи подобных наказаний, исполненных сотни лет назад, пришли мне на ум. Аристократы руководствовались разным, когда нужно было заплатить за преступление. Кулаки были оружием джентльмена, а не флоггеры и плетки.
Кулак Дэниеля соединился с моим подбородком, отчего моя голова отлетела в сторону. Я застонал, когда мое равновесие полетело ко всем чертям. Накренился на бок, борясь с каждым инстинктом защищать себя.
Кат отступил, пока Дэниель кружил вокруг меня, засадив сапогом мне прямо в грудь. С дикой болью я упал за земляной пол. Бл*дь, как больно. Каждый миллиметр меня был в огне ― пульсируя в агонии.
― Прими свой приговор как мужчина, Джетро, затем мы увидим, заслуживаешь ли ты моего предложения.
Я, пошатываясь, поднялся на ноги.
Дэниель заржал, ударив меня в лодыжку, отчего я упал лицом в грязь. Я встал на четвереньки, выставляя свой живот легкой мишенью для удара его ботинком.
Он бил меня, как чертово животное, сломав ребро, что причиняло адскую боль.
Я не сделал ничего, чтобы отбиться. Я выл изнутри, скованный иллюзией терпимости. Я принял каждый удар, не в знак наказания, кем я был, а за то, что я сделал.
Каждый удар был моим покаянием за то, что я сделал с Нилой.
Каждый удар был очищением за мое пагубное поведение.
Нила была в моем сердце, и этим я находил странное исцеление, даже в такой несправедливой жестокости.
В моих глазах были слезы, когда Дэниель схватил меня за волосы и ударил костяшками мою скулу.
Кат пробормотал:
― Я хочу, чтобы ты истекал кровью в извинениях, сын. Только так ты сможешь заслужить второй шанс.