Долг√3

Рассвет.

Новое солнце окрасило небо в светящийся розовый, когда мы подъезжали к домику охранников на въезде в «Хоуксбридж». Кес и Фло ускорились, разделились и умчались по длинному подъездному пути.

Я притормозил, удерживая баланс байка и веса Нилы позади себя.

Она прижалась всем телом к моей спине, ее бедра были так близко к моим, как только это возможно. Она была абсолютной противоположностью той Ниле, которую я похитил в первый раз.

Тогда в Милане, она была почтительна в ее страхе. Держалась на расстоянии и не пыталась прорваться сквозь мои тщательно возведенные стены. Теперь же она бесила меня, позволяя себе вольности, на которые больше не имела права. Ее руки, не переставая, блуждали по моему телу, пока я ехал по автомагистралям и проселочным дорогам. Ее жар просачивался через мою куртку, заражая мою кожу ниже. Она думала, что ничего не изменилось, что я тайно хотел, чтобы она прикасалась ко мне.

Она не могла ошибаться еще больше.

Остановив мотоцикл, я опустил ноги на землю и развернулся к ее лицу.

— Я собираюсь дать тебе выбор.

Отрывая ее руки от моей талии, я вытащил повязку для глаз из кармана.

Нила нахмурилась, ее взгляд скользнул вверх по холму, где исчезала дорога к «Хоуксбриджу».

— Какой выбор?

Потирая шелк между пальцами, я сказал:

— Я могу либо завязать тебе глаза, либо нет. Тебе решать.

Кат был уверен, что это пленение пройдет более гладко, чем первое, но он все еще не хотел, чтобы она знала путь до имения, пока она не даст нам гарантии. Я ухмыльнулся:

— Решай, мисс Уивер.

— Что значит выбор за мной? И кроме того, я видела подъездной путь, когда полиция увозила меня прочь.

— Достаточно справедливо. — Я позволил повязке упасть на ее бедро. — Ты собираешься пытаться бежать снова? Или ты согласилась, что твой дом теперь со мной?

Я не собирался так говорить. Я хотел сказать: согласна ли она с тем, что умрет в этом имении. Что ее жизнь там, в ее доме в Лондоне, закончилась.

Навсегда.

Пристальный взгляд Нилы вперился в меня. Я почувствовал, как она исследует мою душу, ищет ответы и надежду.

Мне не пришлось останавливать ее или прятаться.

Внутри нет ничего такого, что не должно быть там. Уже нет.

Я гордился тем, кем стал.

И все это благодаря маленьким белым таблеткам в моем кармане.

Спустя долгие мгновения она ответила:

— Мой дом с тобой, Кайт. Я знаю это. Я думаю, что всегда знала это. — Она облизала нижнюю губу. — Я не хочу убегать. Не хочу покидать тебя. Не снова. Что бы ни случилось с тобой в последние несколько недель, я хотела бы оставить это в прошлом, потому что я знаю то, что мы нашли вместе, это правда. — Она взмахнула на меня рукой, будто я ее обидел. — А на твою ложь я не куплюсь.

Мое сердце ёкнуло — всего лишь небольшой скачок — прежде чем забраться в свою ледяную оболочку. Ее власть над мной исчезла. Это уже было проверено и доказано.

— Тебе не стоит придумывать воздушные замки, когда есть правда.

Она вздохнула.

— Нет, но я могу надеяться.

— Надежда столь же бесполезна, как и любовь, Нила Уивер. — Заталкивая повязку для глаз обратно в свой карман, я выжал полный газ на байке и наконец-то довез ее домой.

***

В подземном гараже стояли тридцать байков для братьев «Блэк Даймонд». Мы построили бункер специально для наших мотоциклов, припрятанных на случай, если полиция когда-нибудь нападет на нас, чего не случалось до прошлого месяца.

Теперь это может случиться благодаря гребаным Уивер и их лжи в местных газетах. Взятки отлично справлялись с тем, чтобы держать полицию на нашей стороне. Но когда незнакомые люди начали требовать справедливости, было непросто закрыть на это глаза.

К счастью, у нас был план. Восстановление ущерба было в самом разгаре, и спустя несколько недель в тени про Нилу забудут, и все вернется на свои места.

У нас тоже был козырь.

Единственное, чего Вон не мог сделать вместо своей сестры — это личное интервью.

Сегодня позже Нила ответит на все вопросы, которые мир хотел узнать. Она прервет свое молчание и скормит средствам массовой информации историю, которая положит конец отвратительным слухам, благодаря тщательно спланированному представлению, и тогда она снова будет принадлежать нам. Мне.

Сняв мою пленницу с байка, я отбросил свой шлем и куртку.

Она вернулась на место, которому принадлежала, но сначала нужно было кое-что сделать. То, на что сподвиг меня отец, и показал мне, насколько это важно после моей неосмотрительности.

Он был мудр, мой отец. Я надеялся править так же, как и он, когда настанет мой черед.

— Пойдем со мной. — Снова схватив ее за запястье, я наполовину сопровождал, наполовину тащил Нилу через подземный гараж в личный лифт, который доставил нас к конюшне.

Никто из нас не проронил ни слова, пока мы пересекали траву под розово-серебристый свет зари. «Холл» возвышался прямо перед нами, его башенки светились с восходом солнца и витражные окна, выглядели, как будто кровь стекала вниз по стеклам.

Фло и Кестрел исчезли и, без сомнения, уже храпели в своих кроватях.

Я не спал прошлой ночью, но не устал. Далек от этого. Я очнулся и готов доказать свою ценность.

Мои пальцы зудели, так хотелось открыть мою баночку с таблетками. Еще не настало время для новой дозы, но то, как екнуло мое сердце, когда мы приближались к воротам, доказало мне, что туман нужно усилить.

Теперь, когда Нила вернулась на мою территорию, мне нужно будет следить за дозировкой — увеличить, чтобы сохранить иммунитет к любым трюкам, которые она могла бы разыграть.

— Куда ты меня ведешь? — спросила Нила, когда мы ступили в притихший мир «Хоуксбриджа» и брели по его сонным коридорам

Я не ответил. У нее не было права знать это. Она должна была понять это, как только мы прибыли.

Прошло немного времени, всего несколько минут, прежде чем я остановился и открыл большую резную дверь в северном крыле дома.

Пространство было не таким большим, как во многих других комнатах, но оно было укомплектовано необходимым оборудованием.

Мои губы дрогнули в полуулыбке, когда Нила переступила порог.

Как только ее взгляд зацепился за медицинский стол в центре комнаты, ее рот распахнулся от ужаса.

— Что... что это?

Она дернулась в моих объятиях, когда я прижал ее к себе и запер дверь.

Она не была глупой.

Она знала, что это не могло закончиться хорошо.

Ее лицо померкло, а глаза расширились от ужаса. Я был прав, подозревая ее мотивы. Разве она не думала, что я увижу? Что ее сообщения были так чертовски очевидны?

— Я не тот, кем ты можешь манипулировать, мисс Уивер.

Я похлопал ее по заднице, когда двинулся вперед. Откинутое кресло внезапно повернулось, показывая моего отца.

Его взгляд остановился на Ниле, глаза пылали золотом и триумфом.

— Оу, привет, моя дорогая. Рад видеть тебя после всех тех ужасных событий. — Он поднял бокал коньяка. — Без тебя здесь совсем не то. Не так ли, Кайт?

Я больше не испытывал ненависти к моему прозвищу хищной птицы. Я больше не презирал отца, использующего его. На самом деле, это была большая честь. Раньше это было постоянным напоминанием о том, что я родился и вырос, чтобы быть тем, кем я никогда не был. Теперь это был знак отличия. Я как-то добился невозможного и стал идеальным гребаным сыном.

Улыбаясь Ниле, я ответил:

— Нет. Без нее здесь все иначе.

Если бы только она знала, что произошло, пока она играла в швею со своим братцем. Если бы только она знала, что Кат сделал с мной, чтобы вернуть меня. Она бы никогда не вернулась по своей воле. Она бы сделала все, чтобы снова не оказаться моей пленницей.

— Джетро... — Ее голос затих, глаза были прикованы к столу. — Что это означает?

Кат засмеялся.

— Да ну, детка. Ты не сможешь разыграть эту карту с нами. Ты так же хорошо, как и я, знаешь, чем ты это заслужила.

— Пожалуйста! — Нила прижалась к двери, дергая ручку. Это было бессмысленно. Ключ был у меня в кармане. — Вам не обязательно это делать.

Кат медленно поставил свой пустой бокал на столик. Сняв запонки, он закатал рукава, размеренно и изысканно — он никогда не торопился.

— Я думаю, ты поймешь, моя дорогая, что мы делаем.

Кивнув в ее сторону, он приказал:

— Джет, хватит развлекаться. Хватай девушку, и давай продолжим.

— С удовольствием. — Я надвигался на Нилу.

Комната была оформлена в голубых и серых тонах. Обои были восточным шелком, который был таким ярким, что рисунок индиго сверкал в черных волосах Нилы.

— Прекрати это, — прорычала Нила. — Не надо.

Стоя перед ней, я протянул руку.

— Это может быть легко или трудно. Твой выбор.

— Я ненавижу, когда ты так делаешь! Разве ты не видишь, я не хочу выбирать?!

Я прищурился. Что это, черт возьми, значит?

Кат усмехнулся.

— Ты хочешь, чтобы мы взяли на себя полную ответственность за то, что с тобой происходит, правильно? Когда ты признаешь, что ты такая же, как мы? Делать что-то добровольно не значит, что ты попадешь в ад, милая девушка. Но борьба с нами на каждом шагу также не означает, что ты попадешь на небеса.

Я махнул рукой, открыто раскрывая татуировки на кончиках пальцев.

— Твой выбор, Нила. По свой воле или по принуждению.

Нила заметно дрожала. Занавес волос опустился на ее лицо, блокируя все мысли.

В быстром движении, как будто, если бы она промедлила, храбрость покинула бы ее, она отошла от двери и пронеслась мимо меня.

Я улыбнулся, опустив руку.

— Хорошая девочка.

— Куда? — огрызнулась Нила, когда встала у стола, от ее тела исходили вибрации напряжения.

— Залезай, — сказал Кат.

С яростью, написанной на лице, она залезла на стол и легла. Она лежала там, будто в гробу. Сцепленные ладони покоились внизу живота, грудь поднималась и опадала в панике.

Она отказывалась смотреть на кого-либо из нас, сердито глядя в потолок.

Кат похлопал ее по руке.

— Видишь... это было не так уж сложно.

Она напряглась, ее пальцы побелели.

Кат нежно ее погладил.

— Должен признать, я скучал по твоему присутствию в своем доме. — Он широко улыбнулся. — Тебя так весело мучить. — Он очертил пальцами ее ключицу. — Однако последние несколько недель были довольно поучительными. Я в восторге от результата и должен поблагодарить тебя. — Бросив взгляд в мою сторону, он ухмыльнулся. — Ты подарила мне сына. Моего настоящего сына. И за это, моя дорогая, я всегда буду тебе благодарен.

Наклонившись, он прижался в нежном поцелуе к ее губам.

Нила, вздрогнула, отвернув голову в сторону.

Я просто стоял.

Никаких чувств.

Никакой ревности.

Никакой жалости.

— Не борись с этим, — пробормотал Кат. — Не разрушай то, что начала.

Нила сильнее вжималась в стол, без сомнения, пытаясь стать невидимой, но безуспешно. Я подошел ближе, заняв противоположную от отца сторону. Взгляд Нилы встретился с моим; ее глаза расширенные и дикие. Она отправила молчаливое послание, такое громкое, что уверен, и мой отец это заметил.

Почему ты это делаешь?

Я думала ты заботишься обо мне.

У меня не было намерения отвечать. Она может прочитать ответ по поим глазам. Вот что происходит с теми, кто нарушает обещания. Она была истинной Уивер. А я — истинный Хоук.

Кат продолжал проводить кончиком пальца по горлу Нилы, очерчивая бриллиантовое ожерелье.

— Как бы ни было приятно жить под одной крышей с тобой, мисс Уивер, у меня есть одно требование. Надеюсь, ты не обидишься на мою маленькую просьбу.

Кат потянулся в карман и вытащил причину того, почему мы находились здесь. Он поднял предмет на всеобщее обозрение.

Стиснув челюсти, она еще шире распахнула глаза.

Шприц сверкал в свете люстры.

Желание бороться наполнило ее тело.

— Подождите. Вам не нужно накачивать меня лекарствами. Джетро, скажи ему. Скажи ему, что не нужно накачивать меня. Я приехала по собственному желанию! Уже пообещала, что не сбегу. И я сдержу слово. — Слеза скатилась по ее щеке. — Я буду покладистой. Вы можете мне доверять. Пожалуйста, доверяйте мне. Теперь я буду покладистой. — Ее дыхание стало поверхностным и быстрым. — Я не хочу быть накачанной наркотиками. Не хочу стать безразличной. Пожалуйста!

Кат засмеялся, заглушая ее слова.

— Я все это знаю, моя зверушка. Успокойся, прежде чем заработала сердечный приступ.

Нила затихла, надежда зажглась в ее взгляде.

Кат нежно улыбнулся.

— Это не для того, чтобы тебя ослабить.

— Что… что это тогда?

— Позволю своему сыну рассказать тебе. — Убрав немного волос, что упали ей на глаза, он прижался в еще одном поцелуе к ее губам. Она напряглась, но выдержала его прикосновение, не мотая головой.

Страх того, что ею будут управлять каким-либо веществом, покорил ее. Мне стоит запомнить на будущее. Если бы она знала, что некоторые лекарства лучше, чем жизнь — они делают существование гораздо более приятным.

Кат выпрямился в полный рост.

— Оставлю вас, голубки, наедине. — Погладив ложбинку между ее грудями, он улыбнулся. — Ты свободна делать что угодно оставшуюся часть утра, но я ожидаю увидеть тебя одетой соответствующим образом ко встрече в полдень.

Протянув мне шприц, он сказал:

— Я наблюдаю за тобой.

Взяв орудие, я кивнул.

— Не стоит. Считай, что уже сделано.

Кат пялился на меня, обдумывая ответ. Он уловил бы ложь в моем голосе. Но в нем не было никаких скрытых умыслов. Я имел в виду то, что сказал: уже сделано. Нахождение рядом с Нилой на протяжении пары часов не изменило меня. Я был сильнее этого.

Он похлопал меня по спине.

— Я в тебя верю.

И вот они. Те слова, которых я желал всю свою гребаную жизнь.

Доверие.

Принятие.

Не было никаких следов враждебности или неверия. Он полностью принял меня. Я не мог быть более благодарен. Я не собирался подвергать опасности то, чего так долго добивался.

Даже ради Нилы.

По-отцовски сжав мое плечо, Кат направился к двери и ушел. В момент, когда он исчез из виду, Нила обратила свои темные остекленевшие глаза ко мне.

— Пожалуйста, Джетро. Что бы он ни приказал тебе, пожалуйста, не делай этого. Ты меня знаешь. Я знаю тебя. Не разрушай то, что между нами есть.

Игнорируя ее, я постучал пальцами по шприцу, убеждаясь, что нет пузырьков с воздухом.

— Между нами ничего нет, мисс Уивер.

— Пожалуйста! — Она села, схватив меня за локоть. — Ты не веришь в это.

Я начал закипать от раздражения, поэтому схватил ее за горло и прорычал:

— Держи себя в руках, или я сделаю это за тебя. Ляг. Обратно.

Задрожав, она покачала головой.

— Что с тобой случилось? — Она пыталась схватить меня за щеку, но я уклонился от ее ладони.

— Прикоснись ко мне снова, и тебе не понравится, что произойдет, — я схватил ее за локоть. — Если будешь двигаться, будет гораздо больнее, чем если бы ты лежала смирно. — Я расположил иглу выше мясистой части ее руки. — И ответ на твой повторяющийся вопрос: ничего не произошло. Я делаю это не из-за его приказа. Я делаю то, что хочу сам.

Прокалывая ее кожу, я нажал на шток.

Слезы наполнили ее глаза, сверкая, как черные звезды. Она поморщилась, когда холодная жидкость бежала из шприца в ее плоть.

Потребовалась секунда, чтобы опустошить его. В момент, когда ничего не осталось, я вытащил иглу и бросил на поднос из нержавеющей стали рядом со столом.

Небольшая капля крови появилась на месте укола.

Достав салфетку из коробки, которая стояла на серванте, я протянул ее Ниле.

Взяв ее не торопясь, она грустно спросила:

— Что это? Что ты мне ввел?

Я провел рукой по волосам.

— Можешь назвать это страховкой.

Нила нахмурилась.

— Страховкой от чего?

— Против любых твоих планов.

Мой нрав закипал, когда я вспоминал ее записку отцу и брату. Она пришла к тому же выводу, что и мой отец, или все еще слепо верила, что я к ней что-то чувствую? Глупая девчонка.

— У меня нет планов. Я не понимаю. — Она свесила ноги со стола, потирая руку.

Я подошел ближе, прижимая обе руки к ее щекам. Она уклонилась, но я скользнул пальцами ей на затылок, запуская их в толстые пряди волос.

Прикосновение не должно было быть нежным и ласковым. Оно должно было показать ей у кого власть, и в этот гребаный раз она должна запомнить.

— Это страховка, чтобы убедиться, что финальный долг будет погашен.

Краска сошла с ее щек.

— Что ты имеешь в виду?

Я дернул головой.

— Да ладно тебе. Не продолжай играть со мной, когда уже проиграла. — Проведя большим пальцем по ее нижней губе, я прошептал: — Ты была умна, признаю. Но недостаточно. Ты никак не сможешь помешать нашим планам.

Нила ахнула, свет покидал ее глаза.

Она наконец поняла.

— Как ты мог? Как ты мог быть таким... бессердечным?

Потянув ее за прядь, я поцеловал ее в подбородок.

— Это ты спасла меня от глупых чувств. В день твоего ухода я думал, что моя жизнь кончена. Но затем нашел новый путь — гораздо лучше — и больше не позволю тебе играть со мной. — Прижавшись в нежном поцелуе к ее горлу, я почувствовал ее ускоренный пульс под своими губами. — Больше никаких планов и игр. Это было противозачаточное, Нила. Теперь ты понимаешь?

Тишина.

Ее сердцебиение взорвалось, кровь хлынула потоком, нагревая ее тонкую кожу под моими угрожающими пальцами.

— Я забрал то, что ты надеялась украсть у меня, мисс Уивер. Не будет никаких детей. Никаких полукровок. Никакого спасения. Я победил.