29 глава
Я нашла Tекса в гостиной, он пил коньяк и выглядел так, будто не принимал душ уже несколько дней. Он даже не поднял голову, когда я присела на подлокотник своего любимого кресла.
Что-то изменилось между нами. Больше не было той тесной связи. Эта была натянутой, напряженной, наполненная обвинениями и опровержениями.
Я скучала по нему.
Я переживала за него.
Но у меня не было сил, чтобы спросить о том, что я действительно хотела знать. Так что я сидела там, потирая его предплечье своими татуированными подушечками пальцев, надеясь на то, что он знал, что я простила его. Он мог быть старше меня, но он не был безупречен. Он должен был отпустить свою вину, прежде чем это убило бы его.
Отец начал говорить, не посмотрев в мои глаза. Его голос был хриплым и ломким, а стакан с бренди давно опустел.
— Она сказала мне спрятать тебя.
Я сразу поняла, что он говорит о моей маме.
— У меня были планы. Я заказал билеты на самолет для всех нас. Организовал все для нашей новой жизни в Америке. Никоим образом я не собирался отдавать этому ублюдку двоих своих девочек. Я готов умереть, защищая тебя, Ниточка. Ты должна верить мне.
Голова моего отца упала, когда вес неправильных решений толкнул его глубже в кресло.
— Ночью, перед тем как мы должны были уезжать, у меня был гость. Он показал мне... — Он тяжело сглотнул, зажмуриваясь, как будто не мог вспомнить. — Он заставил меня поверить, что неважно, куда я тебя увезу, неважно, как хорошо спрячу, они все равно найдут тебя. И если они это сделают, то расплата за долги увеличится вдвое. Боль вдвойне. Он пообещал мне, что если я позволю его первенцу забрать тебя без проблем, то у тебя будет хорошая жизнь. Жизнь, которая может растянуться на годы.
Слеза катилась по его щеке. Он так сильно схватил меня за руку, что застыла кровь.
— Боже, я ему поверил, Нила. У него было слишком много... слишком много фактов, чтобы доказать, что он говорил правду. Я не мог отказаться. Я не мог подвергнуть тебя этому. То, что они сделали...
Глубоко вздохнув, он запинался:
— Итак, я отменил нашу новую жизнь и остался, зная, что в один прекрасный день тебя у меня заберут. — Страшный рык выскользнул из него. — Мне очень жаль, малышка. Я делал только то, что, как я надеялся, было правильным. Я выбрал меньшее зло, понимаешь? Я выбрал тот вариант, где у меня было больше времени, чтобы я мог освободить тебя.
Он поднял взгляд, его черные глаза помутнели и налились кровью.
— Я не смог спасти твою мать, но я собираюсь спасти тебя. Я спасу. Клянусь.
Его исповедь вызвала мои тихие слезы. Я поцеловала макушку его головы, отпуская все грехи.
— Я верю тебе, папа.
Он был сломлен. У меня не было сил спросить его о том, что я отчаянно хотела знать.
Где, по его мнению, моя мама была похоронена все это время?
И что такого показал ему Кат, чтобы позволить ему оставить свою жену в руках монстров?
— Мисс?
Сон развеялся.
Это было не похоже на сон, скорее на воспоминание. Однажды, когда я была дома, Teкс говорил честно. Затем он стер его из своей памяти, выпив так много, что не помнил на следующее утро.
— Вы уже проснулись, мисс?
Я потянулась.
— Да. Да, я уже проснулась.
Как долго я спала?
Мой телефон лежал на полу, и влажное пятно от моей слюны на шелковом диване намекнуло на то, сколько времени я могла проспать.
Я поежилась, растираясь руками, чтобы разогнать холод.
Схватив телефон, я проверила входящие.
Ничего.
Я надеялась, что после моего сообщения, Джетро ответит или, по крайней мере, навестит меня. Я нуждалась в нем снова. Я нуждался в нем каждый проклятый день. Жажда в моей крови никогда не прекращалась.
Горничная суетилась, собирая обрезки материала и бросая их в плетеную корзину, куда складывались все мои тканевые лоскутки.
— У вас есть час. Время начинать собираться.
— Час? — Я потерла глаза, прогоняя дрему. — Для чего?
Горничная с ее каштановым хвостиком и розовыми губами, не останавливаясь, прибиралась.
— Мне не сказали. Я знаю только то, что вам нужно быть готовой.
Мое сердце ёкнуло. Может, Джетро выбрал такой странный способ попросить меня подготовиться к долгожданному разговору?
Мог ли он взять меня на свидание, как обещал в ночь Второго долга?
Я похвалила себя за эту мысль. Наконец-то. После нескольких недель мы могли соединиться и быть честными. Как и следовало сделать с самого начала.
Он признал, что мы были в одной команде, но с тех пор избегал меня.
Команда должна держаться вместе, Кайт.
Он рос с братьями и сестрой, но всегда был одиноким. Однако, он больше не одинок.
У него есть я.
— Скажите мистеру Хоуку, что мне не нужен час.
Не дожидаясь ее ответа, я отправилась в ванную комнату.
***
Спустя пятьдесят одну минуту, я ступила из туманного пара обратно в спальню.
Раньше я никогда не была настолько старательной. Я использовала дорогостоящие мыло и лосьоны из ванной комнаты. Я вымылась, побрилась — мои ноги были шелковистыми, а волосы между ногами образовывали идеальную полоску, скрывающую не так и много.
Я хотела быть совершенной для него.
Я собиралась соблазнить его и заставить Джетро признать то, кем он был. Что все это значит. И, наконец, принять то, что я хотела его — со всеми его недостатками и прочим.
Чтобы быть уверенной в том, что я выгляжу совершенно, я выпрямила волосы и нанесла на глаза тени черных и серых тонов. Однако мои губы остались девственно розовыми, я просто нанесла прозрачный бальзам для губ.
Я хотела, чтобы Джетро упал на колени в тот самый момент, когда увидит меня. Я хотела, чтобы он тяжело дышал от возбуждения, позабыл о нежности и прижал меня к стене, чтобы взять.
Я была влажной, воображая все, что мы хотели сделать.
Горничная исчезла, оставив меня одну, так что я могла ходить обнаженной. Вместо этого я обернула вокруг себя полотенце и направилась к внушительному резному шкафу. Открыв дверцы, стала выбирать.
Я сшила несколько платьев, пока находилась здесь. Но ни одно из них не кричало о первом свидании с мужчиной, с которым я хотела бы провести остаток своей жизни.
Так долго, как это могло бы быть.
Раздался стук в дверь.
— Войдите. — Я вцепилась в полотенце, выбирая платье цвета фуксии с запахом, которое оттенит мою загорелую кожу.
— Ох, мисс. Вам не нужно выбирать. Наряд для вас уже выбран.
Я развернулась.
Джетро выбрал для меня платье?
Я вцепилась в полотенце, еще больше влюбленная.
— Правда?
Опустив глаза, горничная подошла ко мне с большим чехлом для одежды, застегнутым на молнию.
— Это выбранный для вас наряд.
Мое сердце билось, пропуская удары, умирая от любопытства, чтобы узнать, что же для меня выбрал Джетро. Это было романтично. В какой-то мере сладко. А также рассказывало о его предпочтениях — взгляд на его внутренние желания. Я терялась в догадках, до тех пор, пока она не положила чехол на мою кровать и не расстегнула его.
— Как только вы будете готовы, вашего присутствия требуют в игровом холле.
Я обошла вокруг нее, нетерпеливость делала меня грубой. Она не сняла чехол, все еще скрывая содержимое. Я добралась, чтобы снять его, но она сказала:
— Вы слышали меня? Вы должны пойти в игровой холл.
Мое сердцебиение переключилось на мрачный глухой стук. Джетро хотел, чтобы наше первое свидание прошло на территории «Хоуксбриджа»? Наверняка, были более приятные места, чем душный, пропахший сигарами притон?
— Он сказал зачем?
Она покачала головой.
— Нет, извините.
И почему он должен был это сделать? Джетро был добрым и нежным под слоями своей сложности, но он все еще оставался богатым, властным мужчиной, а она была всего лишь смиренной прислугой.
— Вы опаздываете. Мне сказали помочь вам одеться. — Нахмурившись, она вытащила из сумки простую сетчатую рубашку и... портки.
Едва слышный стук моего сердца превратился в грохот барабана. Я вперилась взглядом в ее.
— Он сказал, что я должна надеть это?
Был ли у Джетро какой-то фетиш, полностью ускользнувший от меня? Когда мы спали вместе, мне всегда казалось, что миссионерские позы и более традиционные занятия сексом ему не по вкусу. У него были какие-то предпочтения... но это?
Но что сексуального в портках?
Девушка покачала головой.
— Я знаю только то, что должна помочь вам одеться и доставить вас туда в течение часа. — Девушка вытянула руку к моему полотенцу.
Я попятилась.
— Нет... в этом нет необходимости. Я могу одеться сама.
Пожалуйста...
В моей душе разгоралась тихая мольба, становясь громче с каждым вдохом.
Пожалуйста...
Мольба стала молитвой, пока я приходила к ужасным выводам.
Пожалуйста, пусть это не будет тем, о чем я думаю...
Служанка кивнула.
— Хорошо, я подожду снаружи. — Она направилась к двери, но развернулась ко мне. — Ох, я почти забыла. Есть две инструкции. Никакого бюстгальтера и нижнего белья, и вы должны собрать волосы.
О боже мой.
Мое сердце пропустило удар.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть это не будет...
Моя мольба больше не была испуганной молитвой, а стала хриплым криком, отдававшимся в каждой конечности.
— Почему? — выдохнула я, задыхаясь от понимания.
Служанка пожала плечами.
— И это мне не сказали, мисс. Но они ждут, что вы появитесь как можно раньше... — она кивнула на вещи. — Лучше поторопиться.
Она вышла из комнаты, закрыв дверь за собой.
Они.
Не он.
Они.
Боль возникла словно из ниоткуда. Казалось, что тело пыталось изгнать мою душу — каждая клеточка терзалась в агонии. Во мне поднимался безмолвный крик, поддавшись ужасающему пониманию, наполняя меня насилием — как будто посылая меня совершить суицид из-за чувства страха.
Беги, Нила.
Вылезай в окно и беги.
Я согнулась пополам, положив руку на диафрагму.
Вертиго налетело, как адские летучие мыши, дергая меня за волосы и визжа в ушах. Я упала на колени, не останавливая падение, пока лоб не коснулся ковра. Я оставалась в таком положении — обхватив себя руками в бесполезном объятии, и держа голову будто у ног какого-то божества, который отказывался меня спасти.
Это может быть не то, о чем ты думаешь.
Возможно, это не Третий долг.
Всхлип вырвался из моего горла.
Лгать другим было выполнимо. Лгать самой себе невозможно.
Дрожа, я села и взяла одежду с кровати, но она соскользнула с покрывала, упав на пол. Материал был колючим, грубым.
Желание бежать стало еще сильнее.
Не позволяй им сделать это.
Я едва знала, где находятся границы их собственности, но я могла сделать это. У меня был зверь на четырех лапах, чтобы увезти меня. Но даже если я доберусь до конюшен и Мот — даже если найду границы и доскачу до Лондона — никто не поверит в мою историю. Не после шумихи в прессе. Интервью. Не после того, как на сайтах и в колонках со сплетнями размещались догадки, когда случится наш «важный день», и как мир был втянут в соперничество между семьей и гиперопекаемым братом.
Кат с умом укрепил мою решетку до мирового уровня — я была заперта в слух и пропаганду.
Сглотнув неприятные ощущения из-за вертиго, я медленно поднялась на ноги. Комната все еще вращалась, тошнота одолевала меня. Но не было выбора. Мне нужно было добровольно прийти к ним и молиться, что у меня хватит сил пройти через это. Или ждать, когда они потребуют моего появления и назначат наказание хуже.
Рыдания сковали мои легкие, когда я опустила полотенце.
Ненависть и беспомощность атаковали меня, когда я подняла портки.
Натянула грубую шерсть по ногам и на бедра, все мое тело мгновенно начало чесаться.
Продолжай.
Стиснув зубы, я надела сетчатую рубашку, проклиная прозрачную ткань и мои затвердевшие соски. С таким же успехом я могла быть топлесс.
Я не могу выйти в таком виде.
Внезапно без стука появилась служанка. Она осмотрела меня с ног до головы.
— Хорошо, что вы уже почти готовы. — Сняв с запястья резинку, она протянула ее мне. — Вам нужно завязать волосы. Они сказали в пучок.
Я не могла говорить.
Мне потребовалась вся сила, чтобы не убить ее и не сбежать.
Взяв резинку, я собрала свои выпрямленные волосы наверх и завзала.
— Вы готовы идти?
Игнорируя служанку, я подошла к зеркалу в полный рост, ненавидя тот факт, что моя грудь была на полном обозрении.
Мое отражение.
Громкий стон почти сорвался с моих губ, и я накрыла рот рукой.
Я выгляжу...
Я выгляжу...
Мое сердце решило, что больше не может биться. Больше не может продолжать поддерживать жизнь. Не было никакой плоти, крови или бриллиантов, был уголь — грязный, пыльный, расколотый для разжигания.
Все мои страхи воплотились в жизнь.
Я заплачу Третий долг.
И я знала, за кого буду платить его.
У предка Хоук была семья. Я уже заплатила за судебный процесс над мужем, который украл еду. Я уже заплатила за мисс Уивер, которая утопила дочь Хоук за колдовство. А теперь буду платить за проклятье, постигшее сына Хоук.
Маленький мальчик, который так упорно трудился, только чтобы быть вознагражденным голодом.
Я понимала это с полной уверенностью.
Мое отражение говорило ужасную правду.
Одетая в портки и просвечивающуюся рубаху, с собранными волосами, я больше не выглядела, как женщина, которая хотела соблазнить Джетро Хоук.
Я выглядела, как маленький мальчик, чья жизнь вскоре будет разрушена.
***
Горничная вела меня по коридору, через многочисленные гостиные и залы, в итоге остановившись на пороге прокуренной бильярдной комнаты.
Она не сказала ни слова, просто кивнула на открытую дверь. Раскланявшись, оставила меня стоять с руками, прижатыми к груди, в попытке спрятать торчащие от холода соски. Меня трясло, не переставая. И было очень страшно.
— Боже мой, входи, Нила, — Кат щёлкнул пальцами, ни на секунду не оторвав взгляда от карт в своих руках. Мужчины Хоук сидели за небольшим столом для покера, на слегка потёртых стульях, обитых кожей. Бильярдный стол с покрытием цвета зелёного яблока и низко подвешенной лампой Тиффани был полностью проигнорирован в пользу азартной игры.
Против своей воли, я шагнула из коридора в комнату.
— Закрой дверь. А вот и хорошая девочка, — Кат поднял взгляд, затягиваясь сигарой. Осмотрев меня сверху донизу, его глаза остановились на моей, прикрытой руками, груди. — Ну... не сказал бы, что ты выглядишь привлекательно. Опусти руки, дай хотя бы посмотреть на сиськи, чтоб мы знали, что ты, на самом деле, не крестьянский мальчик.
Я стиснула зубы, подавляя инстинкт, который призывал бежать. Заставляя себя проигнорировать Ката, я сосредоточилась на мужчине, которого любила. Любила несмотря на его ошибки, холодность и ледяные слова.
Джетро сидел вместе со своей семьёй, но почему-то казался настолько далёким. Наши взгляды встретились. Его лицо — бледное и жёсткое, скулы словно лезвия, прорезающие натянутую кожу. Его осанка выдавала в нем связанное животное, жаждущее убийства, тогда как челюсти беспрестанно сжимались от отчаяния и сожаления.
Слишком больно смотреть на него.
Моё внимание привлёк Кес.
Он грустно улыбнулся, пряча все свои чувства за невероятным талантом создавать иллюзию, мираж. Он был фокусником, стирая всё, что могло его выдать. Даже та связь, которая образовалась в день, когда он подарил мне Мот, не позволяла прочитать его мысли.
Дэниель, в то же время, хмыкнул, качаясь на стуле, пожёвывая кончик сигары.
— Не сказал бы, что в этой одежде ты красивая... — он понизил голос, — но я всё равно тебя трахну.
Джетро напрягся.
С моих губ сорвался судорожный вздох.
Я отступила на шаг назад, жалея, что не могу пренебречь доводами рассудка и бежать. Стрелой по коридорам и снарядом через двери. Но в этом не было смысла. Меня поймают. Накажут. И мне придётся пережить взыскание в любом случае.
Джетро и Кес не курили, но рядом с каждым, отсвечивая в тёплом боковом освещении, которое отбрасывало больше теней, нежели света, стояло по большому бокалу с янтарной жидкостью. Комната притаилась в цветовой палитре из коричневого, бордового и цвета сырой земли. Тёмно-зелёные занавески скрывали окна, а толстый ковёр, разрисованный чёрно-белыми квадратами, напоминал шахматную доску.
Это действительно был кабинет, в котором играли в игры, и долги были самой главной игрой из всех.
— Джет, ты собираешься что-нибудь сказать нашей гостье? — Кат прищурился.
Пальцы Джетро побелели, с силой сжимая бокал.
Я замерла, стоя на ковре, ожидая... снова ожидая приговора для меня от его отвратительного семейства.
Джетро оторвал взгляд от моего, уставившись на стол. Кес деликатно подтолкнул его.
Тяжело вздыхая, он ущипнул себя за переносицу, и, не поднимая глаз, пробормотал:
— Твоя работа — обслуживать нас пока мы играем, мисс Уивер, — он снова посмотрел мне в глаза, но лишь для того, чтобы через секунду отвести взгляд вновь. — Ты делаешь, что мы просим во всех случаях. Понятно?
Я не вслушивалась в его слова, а следила за его взглядом. И его взгляд нёс собственное послание, но оно было запутанным, напряжённым, непостижимым.
— Захвати свежую пепельницу с буфета и досыпь орешков, — скомандовал Кат.
Я не могла пошевелиться.
Кат развернулся, смотря на меня.
— Почему ты всё ещё стоишь там? Ты не слышала, что я сказал?
О, боже. О, боже.
Руки сжались в кулаки, и я старалась подчиниться, но ноги застыли на месте от ужаса, охватившего меня.
Кес поднялся со своего места, уронив несколько скорлупок.
— Я покажу...
Кат ударил по столу ладонью, опрокидывая стопки фишек.
— Сядь на место, Ангус, и веди себя правильно, — и посмотрев на меня, прорычал, — делайте, как вам сказано, мисс Уивер, или будет в сто раз хуже.
Джетро опустил голову, потирая ладонью заднюю часть шеи. Его глаза источали ненависть, когда смотрели на отца.
— Быстро! — взревел Кат.
Кес поспешно вернулся на свой стул, а я каким-то образом нашла в себе силы пошевелиться. Молча передвигая босые ноги, подошла к буфету, где прислуга оставила дорогую бутылку коньяка, сигары, хрустальные бокалы и большой выбор разнообразных орешков и чипсов для игры.
Трясущимися руками схватила упаковку сладких орешков и прижала к себе. Мучаясь от нового приступа вертиго, словно кружась на карусели, я развернулась лицом к мужчинам.
Четыре Хоука.
На меня одну.
Я замешкалась.
Мне не хотелось даже близко подходить к ним. Стол окружала атмосфера зла, чего-то опасного и чужого, и вовсю кричащего мне бежать. Даже Джетро был окутан этой аурой, не давая мне сил своей любовью, и не успокаивая, что он каким-то образом спасёт меня.
Кат хрустнул пальцами, дым от его сигары клубами поднимался к потолку.
— Мы, бл*дь, не собираемся сидеть здесь всю ночь.
Фамильные часы известили о времени.
Громкий звук раскатился по комнате, как осязаемые ноты, пульсируя в воздухе.
Бам.
Бам.
Я пойду, когда они перестанут бить.
Бам.
Бам.
Четыре удара. Я заставила мужество течь по венам, хоть и думала, что израсходовала все до капли. У меня не было смелости смотреть на часы, чтобы увидеть, сколько прошло.
Бам.
Бам.
— Чёрт, девка. Иди сюда, живо! — заорал Кат.
Бам.
Бам.
Джетро поднял голову, до этого в его глазах стоял хаос, но сейчас они кричали о том, что он хотел сказать:
Я прочёл твоё сообщение.
Прости.
Бам.
Мое сердце надломилось надвое, когда Джетро произнёс одними губами два слова. Два слова, которые так много просили у меня, без намёка на освобождение.
Верь мне.
Бам.
Последний бой часов повис в воздухе, не давая мне места спрятаться. Десять вечера, ночь только началась.
Больше не смотря на Джетро, я заковала своё сердце, поверив не в него, а в себя.
Я достаточно сильная.
Я достаточно храбрая.
Я уверена, что смогу выжить.
Распрямив плечи, я пошла вперёд, к Хоукам, чтобы обслужить их.