Долг√3

От единственного удара часов кровь в моих жилах застыла.

Час ночи.

Ближе к колдовскому часу, чем рассвет — затененный глубокой тьмой, когда грехи и вероломные поступки происходили без последствий.

Страх.

Бесконечный страх.

Становилось все хуже, тело сковывало, я не могла сделать вдох.

Время замерло, когда четыре Хоука забросили свою игру и повернулись ко мне.

Я отступала, мое сердце сжалось.

Нет!

Мой голос превратился в высохшее русло реки, без слов, чтобы течь.

Джетро положил локти на стол и провел руками сквозь растрепавшиеся волосы. Его плечи напряглись, когда он приготовился к тому, что случилось дальше.

Кат ударил его по спине, что-то очень тихо бормоча.

Кес на мгновение посмотрел на меня, а потом его взгляд метнулся прочь. Его тело застыло и напряглось.

Он знает.

Он знал, что это произойдет. Он знал и не мог посмотреть на меня.

О, господи.

Мой страх превратился в сковывающий ужас.

Дэниель встал первым.

Кат кивнул, когда мелкий гад двинулся в мою сторону.

— Подойди сюда, Нила Уивер. Время пришло.

Я замотала головой, отступая назад, пока не наткнулся на кроваво-красное кресло.

— Не прикасайся ко мне. — Мой взгляд метнулся к Джетро. Он стоял, наклонившись, как древнее дерево, которое пережило слишком много штормов. Его тело было напряжено и скручено, глаза были потерянными и напряженными.

— Я сказал, иди сюда. — Дэниель рванул вперед, схватил меня за руку и дернул к себе. — О, ты только посмотри. Я трогаю тебя.

Я обнажила зубы, изо всех сил пытаясь отделаться от него.

— Убери свои грязные...

— Нила... — Кестрел встал, прочищая горло.

Я остановилась, ожидая, что он скажет что-то еще. Если его старший брат не остановит это зверство, возможно, он это сделает. Может быть, все это время я должна была доверять Кесу.

Однако он только покачал головой, и его лицо снова стало непроницаемым.

Кат откинулся в кресле, щелкнув пальцами.

— Продолжай, Дэниель.

— Нет, подождите!

Дэниель потянул меня вперед.

— Двигайся, шлюха. — Дернув меня, чтобы я встала перед ним, он схватил мои руки и связал их шелковым поясом за спиной. — Теперь не можешь царапаться и вырываться, не так ли? — он смеялся, тяжело дыша.

Джетро вздрогнул.

Пожалуйста, останови это!

Он не заметил моей безмолвной просьбы, когда плеснул себе еще коньяка и медленно повернулся ко мне. Связывание вокруг моих запястий было плотным, кровь уже замедлила свое движение.

Кат пристально наблюдал за сыном, не давая инструкций, но контролируя каждый его шаг.

Ноги Джетро вросли в ковер, и он сказал:

— Нила Уивер, сегодня ночью ты заплатишь Третий долг. У тебя есть, что сказать, прежде чем мы начнем?

Я пыталась освободится от своих оков, пока Дэниель нависал надо мной. Он слишком сильно связал меня, узел не поддавался.

— Пожалуйста... что бы вы не собирались сделать. Не делайте этого.

Кат тихо рассмеялся.

— Пустая трата слов, мисс Уивер. — Кивнув Дэниелю, он приказал: — Я вижу, что она не проявляет уважения к разговору. Заткни ее.

— Подождите! — Я вывернулась. — Нет! — Я бросилась вперед, но Дэниель оттащил меня обратно. Я извивалась в его захвате, превратившись в змею, надеясь выскользнуть из своей ловушки.

Бесполезно.

Через мгновение он с проворной силой схватил меня, прижал и перетянул мой рот отрезком красной ткани. Я прикусила его, когда Дэниель завязывал узел за моей головой, фактически обуздав меня, как одомашненного пони. Смятая материя неприятно впивалась в мой язык.

— Теперь не можешь говорить, мисс Уивер? — Дэниель потрепал меня по щеке.

Джетро!

Джетро провел по лицу дрожащей рукой.

Как он может позволить это? Разве я ничего для него не значу?

— Теперь у тебя нет никаких других вариантов, кроме как слушать. Настало время для твоего урока истории. — Кат развернул свое кресло, выглядя, как король на шахматной доске, собирающийся уничтожить пешку без особых раздумий.

— Слушай внимательно, Нила. Осознай свои грехи. Тогда эта ночь пройдет так же, как и годы тому назад. — Он посмотрел на Джетро. — Продолжай, сын.

Вяло шагая, Джетро занял свое место в центре сцены. Он выглядел бледнее, чем вампир и так, словно повстречался со смертью. Тепло тела Дэниеля отталкивало меня. Я следила за прерывающимся биением своего сердца, пытаясь успокоить его достаточно, чтобы продолжать.

Холодный размеренный голос Джетро наполнил задымленную комнату.

— Много лет назад ваши предки любили играть. Какие бы случайности ни происходили, в большинстве случаев авантюры окупались. На стороне Уивер была удача, и они использовали ее в бизнесе, удовольствиях и денежных выигрышах. — Его голос стал более хриплым, но не дрогнул. — Иногда глава семьи Уивер посещал местный паб, чтобы перекинуться парой раундов в покер и рами.

Я осмотрела стол, заваленный чипсами, фишками и картами после законченной игры, и понимала, что это все имело связь с той ночью.

— Однако в один не очень хороший год удача Уивер испарилась. Не только его жену обвинили в колдовстве, а дочь Хоук пожертвовала собой за ее грехи, но его шулерство в картах теперь стало не талантом, а недостатком. Разлетелась новость, что он вор, и местный дворянин пригласил его сыграть в кругу местной элиты, чтобы поймать на шулерстве. Уивер пришел — как всегда и делал. И обманул — как всегда и делал. Однако, когда игра подошла к концу, Уивер не выиграл. Он остался без денег, чтобы отдать долги, а его компаньоны по игре требовали немедленного возврата. Конечно, у него не было средств. У него был прибыльный бизнес и текстильное предприятие. Он владел товарами из шелка и экзотическими материалами, стоимостью в тысячи фунтов, но его карманы были из ткани и пуговиц, а не из бумажных купюр и монет.

Джетро сделал глубокий вдох. Все время, что он говорил, его спина была прямой. Я не знала, была ли эта сила из-за злости по поводу того, что сделали мои предки, или же все являлось частью какого-то плана.

— Они поставили ему ультиматум: плати долг или тебе отрубят руку, как всем остальным ворам. Полиции там не было. Было уже поздно. Было выпито много алкоголя и мужчины находились в плохом настроении. Жадные. Голодные. Распаленные. Они хотели крови и не отделались бы меньшим. Уивер понимал, что не сможет заплатить. Он понимал, что потеряет свою конечность, если не предоставит что-то стоящее в качестве платы. Именно тогда его взгляд упал на мальчика-слугу, которого он взял с собой, чтобы тот обслуживал его во время игры. Мелкая сошка старшего лакея, оборванец, работающий в подвалах. Сын Хоука — последний отпрыск моих предков.

Если бы у меня не был заткнут рот, я бы оплакивала такое тяжело положение.

Бедный мальчик в вечно голодном существовании. Кем бы он ни был, он страдал из-за ужасного рождения, наблюдая, как его отца наказывали, мать насиловали, а сестру утопили. Он пережил достаточно страданий на сто жизней вперед, чтобы закончить в безнадежном состоянии, одиноким в толпе пьяных мужчин.

Джетро зарычал:

— Ему было всего тринадцать. И он был маленьким для своего возраста.

Из-за сурового голоса Джетро я посмотрела ему в глаза. Он сжал кулаки, злость исказила черты лица.

— Уивер предложил альтернативу: долг будет выплачен человеческой плотью, а не деньгами. Когда мужчины начали говорить, что у них уже есть свои слуги и им не нужен больно тощий мальчик, Уивер подсластил сделку. — Джетро подошел ближе. — Хочешь узнать, в чем заключалось соглашение?

Я покачала головой, под кляпом в моем рту погиб крик ужаса.

Джетро прошептал:

— Уивер предложил его услуги — не по уборке или каким-то другим мелким задачам — на одну ночь. Двенадцать часов использования по их усмотрению.

Мои колени подогнулись.

Дэниель удержал меня.

— Мужчины задумались над таким предложением и... после долгих размышлений... согласились.

Вертиго накрыло меня, закачав мир передо мной.

Мой разум наполнился отвратительными мыслями.

Дэниель взволнованно зашептал мне на ухо:

— Ты ведь понимаешь, что они имели в виду, да? — Он потянул меня на себя, потершись своей эрекцией о мою спину. — Я ждал этой ночи с твоего прибытия к нам.

Слезы застилали мой взор.

Я стонала с кляпом во рту, умоляя Джетро вырваться из своего оцепенения и убить свою семью.

Спаси меня. Покончи с этим.

В секунду, когда услышал мою безмолвную мольбу, он отвернулся. Его голос был печальным монологом:

— Ночь содомии за несколько сотен фунтов долгов. Уивер ушел безнаказанным. Он в безопасности вернулся к себе домой в своей коляске, запряженной лошадью, оставив верного слугу там.

Повисла тишина, наполняя солью кровоточащие раны.

Кат встрял:

— Выплата началась в час ночи и закончилась в час дня. Мальчика вернули. — Он безжизненно рассмеялся. — Живым. Но он не мог ходить еще целую неделю.

Мое сердце разбилось на мелкие кусочки. Бедный несчастный мальчик. Унижение, боль, упадок сил. Разрушение души, которое не исправить.

Джетро шагнул вперед.

Я вздрогнула, когда он обхватил мои щеки своими холодными руками. Его грудь поднималась и опадала, но, казалось, в легких не было воздуха. Он выглядел разъяренным, разочарованным, не справляющимся с ситуацией. Как он мог стоять здесь и говорить все это? Как он мог даже допустить мысль, чтобы я отплатила это долг?

Слезы водопадом лились из моих глаз, намочив кляп.

— В этом Долге тебя используют. Разделят. И плата будет взята от твоего тела, как мы посчитаем нужным. Нет никаких правил, где к тебе можно прикасаться, и нет никаких границ, которые нельзя пересечь.

Он тяжело сглотнул, прижав свой нос к моему.

— Как перворожденный, я буду последним, кто примет участие в долге. Это также моя жертва за грехи. Ты принадлежишь мне, и я должен пожертвовать тобой, чтобы заслужить свое место.

Дэниель прошептал мне на ухо:

— Время повеселиться, крошка Уивер.

Все мое тело покалывало от ярости. У меня больше не было времени для страха — не тогда, когда мысль о том, что произойдет, могла довести до безумия.

Ноздри Джетро расширились, муки и страдания заволокли его лицо.

— Ты покаешься? Возьмешь на себя ответственность за грехи своей семьи и согласишься выплатить долги?

Я едва могла стоять. Не могла говорить. Не могла ясно мыслить.

— Не заставляй его повторять вопрос, Уивер, — пробурчал Дэниель.

Джетро скрестил руки на груди, выглядя так, будто его могло вырвать в любой момент.

— Скажи это, Нила. — Его голос был тихим, но пропитан печалью.

Как я должна была говорить, если во рту был кляп?

Кат улыбнулся.

— Чем быстрее согласишься, тем быстрее все закончится. — Поднявшись на ноги, он подошел ко мне. Мне никогда не было настолько некомфортно находиться рядом с Дэниелем и Катом, зная, что они могли прикасаться ко мне. Зная, что Джетро не мог остановить их, потому что был связан долгами и передал меня им на блюдечке с золотой каемочкой.

Кат погладил мою щеку, клеймя мою кожу кончиками пальцев.

— Три места, чтобы насиловать тебя, моя дорогая. И трое мужчин. Мы вытащим спичку, чтобы узнать, кто завладеет твоей киской, кто ртом, а кто задницей.

Вертиго еще сильнее взяло меня в свой плен, отчего я пошатнулась прямо на Ката.

Он рассмеялся, прижав меня к груди.

— Я не думал, что ты такая нетерпеливая.

В момент, когда мое зрение прояснилось и отступила тошнота, я зарычала и начала бороться в его хватке.

Кат отпустил меня, улыбнувшись, когда я попятилась назад, только чтобы сразу попасть в руки Дэниеля.

Этого не может произойти!

Через кляп прорвались рыдания. Сердце билось с бешеной скоростью — умирающий кусочек мышцы, готовый взорваться в любой момент.

— Бл*дь, Нила. Согласись с чёртовым долгом! — неожиданно взорвался Джетро.

Комната замерла. Ещё больше потоков слёз. Сильнейшая боль, которую только возможно себе представить, расколола меня надвое.

Я прищурилась, взглядом направляя ему всё своё отвращение.

Ты хочешь, чтобы меня изнасиловала твоя еб*нутая семейка? Отлично.

Вздёргивая подбородок, я надеялась, что он увидит, как облажался. Я была готова простить ему всё. Его холодность. Его ложь. Отстранённость и ледяное отношение ко мне.

Всё.

Но не это.

Ничто не сможет оправдать это.

Никогда.

Ты понял, Джетро Хоук? Любовь в моём сердце для тебя… она умерла. Прямо сейчас.

Всё кончено!

Джетро вздрогнул, врезаясь в Кестрела.

Кес схватил брата за руку, с силой сжимая её. Джетро вытер рот ладонью, будто предотвращая побег ещё более ужасных вещей, готовых вырваться на волю.

Голос Кеса — напряжённый и резкий:

— Ты согласна, Нила Уивер? Отвечай на вопрос.

Я ни разу не отвела взгляда от Джетро. Я была королевой на этом раскрашенном в шахматную доску ковре. Я была самой сильной фигурой во всей этой многоходовке, но мой король только что закончил её, совершив одну колоссальную ошибку.

Вырвавшись из цепких лап Дэниеля, я прошла вперёд и встала в центре мужчин Хоук. Дрожа, но гордо расправив плечи, я кивнула.

Только один кивок.

Да.

Да, я заплачу ваш больной и извращённый долг, но уже никогда не буду прежней. Никогда не буду слабой и глупой. Никогда не позволю любви убедить себя в доброте окружающих. Я буду олицетворять собой лишь ненависть, и когда вы закончите, я убью каждого из вас.

— Так тому и быть, — Джетро качнулся в сторону игорного стола. Он двигался, словно раненый в бою солдат, воин, который вот-вот умрёт. Сорвав крышку с бутылки с коньяком, он приложился прямо к горловине и выпил. Его кадык ходил ходуном, когда Джетро быстро поглощал жидкость, прежде чем, оторвавшись от напитка, с грохотом поставил бутылку на стол и пронёсся к выходу.

Через мгновение он исчез.

Что?!

Он даже не останется смотреть? Не останется, чтобы его сердце разорвалось в груди от наблюдения за кошмаром, который допустил он.

От полного шока мои слёзы высохли.

Я отгородилась от происходящего.

Всё внутри меня обратилось в разруху.

Кестрел глубоко вздохнул. Он спокойно взял бутылку, которую Джетро с грохотом поставил на стол, и наполнил три чистых бокала на треть.

Дэниель и Кат двинулись вперёд, когда Кес протянул каждому по бокалу. Мужчины не обращали на меня внимания, понимая, — я буду ждать. Я не убегу. У меня ничего не осталось.

Со злой улыбочкой Кес поднял бокал и произнёс тост:

— Платить и быть достойными.

— За долги, — пробормотал Кат.

— За *блю, — гоготнул Дэниель.

Втроём они чокнулись и опрокинули ликёр. Однако Кес был последним, кто выпил. И пусть всего долю секунды, но он наблюдал, как Кат и Дэниель опустошили свои бокалы первыми, прежде чем проглотил напиток сам.

Бросая пустую тару на стол для покера, мужчины снова обратили всё своё внимание на меня.

Я замерла, будучи связанной, бороться бессмысленно.

Первым начал двигаться Кес.

Он подошёл, я отошла. Мы медленно двигались, танцуя по пространству комнаты.

Он не сказал ни слова.

Он и не должен был.

Джетро не контролировал этот долг. Его здесь даже не было.

Пришло время Кеса показать себя.

— Перед тем, как ты пришла сегодня сюда, Нила, мы заключили пари. Первый раунд в покере был гарантией права первого выбора.

Я наткнулась на мягкое кресло, меняя траекторию движения на пару дюймов, двигаясь вокруг бильярдного стола.

Кес прошептал:

— Есть какие-либо предположения, кто выиграл этот раунд?

Сердце грохотало в груди. Я покачала головой.

В глазах Кеса промелькнуло что-то — слишком быстро, чтобы понять, что именно.

— Я. Я выиграл. Я выбираю.

Рванув вперёд, он без усилий поймал меня, обернув вокруг свои огромные руки. И его объятия не были дружескими или освобождающими. Они были словно решётки в камере, где мужчина, который смеялся и гнался за мной через пастбища верхом на лошади, стал моим насильником.

Обдавая дыханием моё ухо, он прошептал:

— Я выбираю. И я хочу быть первым.