Долг√3

Я был пьян.

Конченый ублюдок. Все мое тело было отравлено.

Полностью. И я признавал это.

Пьян, как гребаный алкаш.

На протяжении всей ночи моя голова должна была быть ясной. Но в тот момент, когда Кестрел забрал мою женщину в спальню и раздевал ее, я больше не мог терпеть.

Я хотел избавиться от знания этого любым возможным способом.

Это не сработало.

Я вздрогнул, открывая свои глаза.

Где я?

Вместо темноты и мерцающего огня из камина, из окон лился розовый предрассветный свет.

Комната закружилась, отдаваясь эффектом в желудке, полном ликера.

Рассвет.

Чистый лист нового дня.

Рассвет.

Ластик для вчерашних ошибок и карандаш для сегодняшних — новых.

Я застонал, закрываясь от розового света, проникающего сквозь страдающие веки. Мне было жаль, что пробуждающееся солнце не может избавить меня от нескольких прошлых месяцев. Мне было жаль, что нельзя все смыть, начать все с нуля.

Что случилось прошлой ночью?

В тот самый момент, когда я зондировал свой пульсирующий мозг, мне хотелось не знать этого.

Благодаря Кестрелу я сделал то, на что, по моему убеждению, у меня не было сил.

Привел в жизнь планы, которые я никогда даже и не думал, что смогу создать. Сделал шаг в будущее, которое я никогда и не думал, что смогу заработать.

Мои мысли вернулись в прошлое на несколько часов назад.

Когда я вышел из бильярдной комнаты, я последовал строгим указам, куда идти и что приготовить.

И я сделал, именно так, потому что был чертовым слабаком.

Как и предписывал Третий долг, пока один мужчина насиловал, другие будут ждать своей очереди. Оргия со свидетелями. Ночь развлечения для дьяволов и ночь ужасов для ангелов.

Я ворвался в комнату охраны, включил канал между тремя камерами, размещенными в комнате, где проходил Третий Долг, и ждали Кат и Дэниель.

Только я добавил кое-что еще к списку нужных дел.

Открыв шкаф, где «Блэк Даймонд» хранили алкоголь в целях безопасности, я налил себе в глотку большое количество бурбона второго сорта.

Таблетки были бесполезны. Они блокировали эмоции, но ничего не сделали для того, чтобы я взял себя в руки.

Когда Кестрел появился на экране с Нилой на руках, я почти разбил бутылку и изрезал свои запястья о зубчатый край. И когда он раздел ее и взобрался на кровать, я чуть не умер от горя — внутри меня текла отравленная кровь.

Пришли Кат и Дэниель.

Я выпил еще больше паршивого пойла. Их мысли и наслаждения посылали искры гнева по моему разгоряченному телу.

Звук стонов Кеса разрывал мои барабанные перепонки. То, как сбивалось в кучу постельное белье, и тряслась кровать, будто резало кинжалами глаза. Мольбы Нилы нашли непрекращающееся эхо в моей душе.

Все это... было... бл*дь... слишком.

Кат и Дэниель смеялись. Они подсели ближе, чтобы лучше видеть. Они шептались, пожимали друг другу руки и обсуждали, какими ужасными вещами они займутся, когда настанет их очередь.

Я продолжал пить.

И пить.

И, черт возьми, пить.

Каждый глоток только усиливал мою боль, и если бы я не доверял своему брату, то убил бы всех в кровавой комнате.

Ощущалось так, словно все это длилось на протяжении десятилетий — кто знает, как долго это действительно продолжалось. Но медленно мое внимание переместилось от фиаско на экране телевизора к моим брату и отцу.

Их злые планы стали невнятными и незаконченными. Их глаза затуманились и остекленели. Кат видел, что я наблюдаю за ним, и схватил бурбон, чтобы увеличить допустимую дозу.

Он мог забирать хоть всю бутылку — это не имело значения. Я прошел мимо всех допустимых уровней интоксикации крови. У меня в глазах двоилось. В ушах троилось. Я чувствовал четырехкратную боль.

Все это вместе.

Кес заверил меня, что они будут в отключке через десять минут.

Не долго...

Я поморщился, когда Кат похлопал меня по спине. Я спрятал свои убийственные намерения, когда Дэниель ухмыльнулся, в момент, когда Нила закричала.

Часть за частью я умирал изнутри.

Всю мою жизнь я боролся с болью. Эмоциональной. Физической. Психологической.

Но эта...

Эта боль — особенно в тот момент, когда Нила поняла, чего хотел Кес, и отдалась ему, — все это ни шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовал когда-либо раньше.

Это была физическая, эмоциональная и физиологическая боль вместе взятая.

Дробила мой мозг. Убивала душу.

Я не мог сломаться. Не мог заорать или зареветь.

Я мог только сидеть возле камеры со своей осуждающей семьей и быть свидетелем изнасилования женщины, которая владела моим гребаным сердцем. Если наш план с Кесом удастся, то мы сможем все прекратить. Я больше не мог пытаться одержать победу в одиночку. Нила была в моей команде. Кес. Вместе мы выступим против гадкой испорченности.

Кестрел ускорил темп, одеяло сильнее запуталось вокруг двух переплетенных тел.

И это был мой предел.

Я полностью вышел из себя.

Дэниель усмехнулся.

— Я трахну рот этой суки.

Кат рассмеялся.

— Ее зад мой. — Он повернулся ко мне. — Ты же не побывал там еще, Джет?

Да.

Я слетел с катушек.

Я, бл*дь, ударил Ката в челюсть.

Он упал.

Со стуком.

Ударился об дверь, завалившись на пол.

— Эй! — Дэниель бросился на меня, но двигался слишком медленно. Я ударил его кулаком по лицу. Со стоном он рухнул на стол, отскакивая от него.

Два удара. Двое мужчин упали.

Костяшки пальцев пульсировали. Я жаждал большего.

Но они не очнулись.

Мне нравилась мысль, что это из-за силы моего удара, но... это благодаря Кесу.

Все благодаря гребаному Кесу.

Я застонал, схватившись за голову, желая остановить воспоминания.

Пол был жестким, а лежать без одеяла было холодно, поэтому я встал на колени. Я крепко поджал губы, чтобы изо рта не чувствовался неприятный запах бурбона. Таблетки, которые я принял в начале вечера, уже не действовали, но ликер хорошо контролировал ярость.

Мне стоило отправиться в кровать, когда все было кончено, но я не мог.

А как по-другому?

Поднявшись на колени, оперся о край кровати.

Я сжал покоившиеся на покрывале руки в кулаки, когда веки Нилы дрогнули, но пальцы не двигались.

Препарат, который дал ей Кес, прекратит свое действие через час — он никогда не служил долго. Ее тело уже сопротивлялось ему.

Я хотел ворваться в ее сон и уничтожить все тревожные кошмары.

Я хотел убедить ее, что ничего не произошло.

— Нила, мне так чертовски жаль. — Я сохранял бдительность, поглаживая ее руку, пока она хныкала. Слезы текли по ее щекам.

Она скоро проснётся уже в другом кошмаре.

Ей будет сказана ложь. Она сломит ее, но обман должен сработать. Она должна верить, потому что мой отец и Дэниель тоже будут верить.

Я снова вернулся на некоторое время назад в своих воспоминаниях.

Взглянул на открывшуюся в комнату охраны дверь.

Там стоял мой брат, полностью одетый, с угрюмой миной на лице.

Как только я его увидел, ненависть затопила волной, и мне захотелось убить его голыми руками.

— Ты её трахнул?

Глаза Кеса вспыхнули.

— Что ты думаешь обо мне?

— Думаю, ты сделал больше и зашёл за рамки оговоренного.

Он покачал головой.

— Я сделал именно так, как ты сказал.

— Ты сделал больше, чем я сказал, Кес, — растирая глаза, чтобы остановить этот гребаный поток слёз, прорычал я. — Ты её касался. Ты заставил её кончить. Ты трогал то, что, бл*дь, принадлежит мне!

Кес сглотнул, опуская взгляд.

— Я рассказал тебе всё. Что я чувствую по отношению к ней, как тяжело мне это дастся. Ты всё равно заставил меня сделать это. Я её не трахал, — соединив указательный и большой палец, показывая знак чуть-чуть. — Я был вот настолько близок, Джет. Настолько, бл*дь, близок, чтобы взять то, что хочу. Но... я не сделал этого. Не сделал, потому что я на твоей стороне и прикрываю тебе спину.

Моя ненависть обратилась вглубь меня, ещё больше раздирая и поливая кислотой и без того кровоточащие раны. Я просил от него больше, чем должен брат. Мне следует поблагодарить его и никогда не говорить об этом снова. Но губы сами задали следующий вопрос, бросив слова ему в лицо:

— Ты кончил?

Он отвёл взгляд.

Даже из благодарности, я не смог сдержать ярость собственника.

— Долбаный ублюдок.

Я кинулся на него.

Я застал его врасплох и приземлил правый хук, а затем левый, прежде чем он спохватился и ответил мне, ударом в живот.

— Чёрт, Кайт. Успокойся, бл*дь. Я не делал ничего, о чём бы мы ни договаривались.

— Мы договорились, что ты не кончишь.

— Мы договорились и насчёт другого тоже, — он прищурился. — Или ты об этом забыл?

Я застыл.

Он прав.

Я не выполнил прошлые обещания, неважно, как сильно пытался это сделать.

Его внимание переключилось на что-то за моей спиной.

— Чёрт, быстро. Сколько времени потребовалось, чтобы их вырубить?

Стряхивая с костяшек пальцев боль после избиения троих членов моей семьи, я перевёл взгляд на Дэниеля и Ката, распростёртых на полу.

— Нисколько. Я им помог.

Он провёл рукой по своим тронутым сединой волосам.

— Что ты, бл*дь, сделал? Ты знаешь, что они могут проснуться утром и понять, что ничего не случилось. Чёрт, какой смысл во всём этом, если ты не можешь придерживаться плана!

Комната закачалась из стороны в сторону.

Меня передёрнуло, когда желудок попытался восстать против выпивки.

— У меня не было выбора. Не могу больше это делать.

Внезапно я не смог смотреть на Кеса, не вспоминая о том, что он сделал с моей женщиной. Это разрывало меня на куски, заставляя мышцы дрожать в агонии.

— Я не могу... Не могу сидеть здесь с тобой.

Кес шагнул вперёд и схватил меня за плечи.

— У тебя нет выбора. Ещё не конец.

Я напрягся, ожидая его мыслей, готовясь барахтаться в его блаженстве после соития с Нилой, но, как и в большинстве случаев, Кестрел защищал меня. Я улавливал слабые частоты, большую часть брат сохранил, спрятав за невозмутимым занавесом пустоты.

Вздохнул, оттолкнув его.

— Прости.

Он кивнул.

— Я уяснил, — указывая на бессознательные тела Ката и Дэниела, добавил, — Давай закончим. Тогда сможем разойтись по кроватям, ага?

На дрожащих ногах я добрался до двери и закрыл её на замок.

— Ты прав.

Вместе мы столкнулись с архивами предыдущих Долгов и их взиманий. Я поднял старые записи с Эммой Уивер.

— Пора проявить изобретательность.

В едином порыве каждый взял по клавиатуре, и мы начали.

Чёрт побери, я был чудовищем.

Прикрыв лицо ладонью, я склонился над её кроватью.

Я так устал.

Так, бл*дь, истощён.

Это всё так, бл*дь, тяжело.

Я хотел сдаться. Рассказать правду и покончить с той ложью, в которой всё время жил.

Вытащив маленький пузырёк из кармана, я подумывал взять ещё одну пилюлю. Таблетки помогали мне оставаться в здравом уме, и они были единственным, что имело надо мной власть. Но насколько я ценил тишину и бесчувственность от невыносимого накала, настолько же я ненавидел разрыв между мной и Нилой.

Она заслуживает намного больше, чем дал ей я.

И теперь она будет вечно меня ненавидеть.

Зажав пузырёк в руке, я проклял комнату, что кружилась перед глазами.

Нила была нетронута и в безопасности.

И останется в безопасности и нетронута.

Я покончил со своим несчастьем и эгоизмом. Я пожертвую собой, чтобы уберечь её.

Я проведу жизнь в смирительной рубашке, чтобы обеспечить ей долгое, счастливое существование.

Это было наше будущее. И её ненависть ко мне только облегчит разлуку для неё.

Вздохнув, я сполз на пол и свернулся калачиком у её кровати.

Я буду охранять эту женщину до конца своих дней.

И это будет единственной хорошей вещью, что я сделаю, прежде чем умру.

И когда я повернулся набок, комната перед глазами закружилась ещё быстрее.

Я закрыл их и отключился.