Долг и чувства

— Шикамару, время подобраться к узлу роя. Возьми три пары кораблей, которые накопили заряд, наведитесь сюда. Всем остальным — соблюдать диспозицию.

Отправив координаты, господин Главнокомандующий с нечеловеческой скоростью прокручивал во всех плоскостях голографическую модель системы Бета-А5. Увеличивая и уменьшая масштаб, он анализировал текущее положение, просчитывал план действий на тысячу шагов вперед. Господин Нара, его правая рука, сидел в кольце макрокомпьютера, хмуря черные брови, он следил за траекториями движения их флота.

Шел очередной тренировочный бой, позиции врага смоделировал ИИ. Господин Нара по наводке Главкома руководил командирами экипажей.

Визор, внедренный в сетчатку Сарады, раскрыл координаты. За одним с ней столом сидел Боруто, их корабли работали в паре. Получив такие же, как и у нее, данные, он взялся крутить карту, считывая траекторию. Господин Нара выбрал Сараду и Боруто одними из тех, кому нужно будет пробраться через рой, кишащий кораблями деморфантов. Эта же задача упала на отца и сына Яманака и на Сумире Шигараки, работающую с Конохамару Сенджу. Боруто и Сарада были поставлены во главу угла, то есть прицеливание лежало на них. Четыре десятка других командующих в зале выполняли другие немаловажные задачи: отвлекали врага, прикрывали тыл, готовились к поддержке выбранных кораблей после выпуска ими мощного квантового снаряда, способного уничтожить эту бедную, зараженную червеобразной мерзостью планету.

Все шло по плану. Боруто и Сарада как лучшие выпускники Военной Академии серьезно подходили к каждой задаче, а потому работали четко и слаженно. За последние месяцы они сработались настолько, что могли предсказывать мысли друг друга. Три пары кораблей и один беспилотник в вершине клина пошли по намеченному пути, образовав по форме и по физике нечто вроде движущегося бура, окруженного энергетической спиралью. Энергия работала как защитное силовое поле, это был термоядерный ветер, отталкивающий вражеские корабли. Благо, к моменту нынешнего Четвертого Вторжения деморфантов наука Земли нашла способ, как перекрывать доступ опасного для жизни излучения внутрь кораблей.

— Навести плазменный луч, — скомандовал господин Узумаки.

— Есть, — ответил Нара, передавая команду на визоры всех остальных.

Доверив управление «буром» господину Нара и другим подчиненным, Главком взялся отмечать другие узлы деморфантов. Узлами назывались скопления инопланетян — важные структурные единицы роя. В центре этих скоплений сидели «мозги» — полуживые корабли-манипуляторы, отправляющие телепатические сигналы своим кораблям-придаткам. Уничтожаешь «мозг» — гибнут придатки, как тело человека умирает после смерти мозга.

Сарада напряженно и быстро нажимала клавиши, кодируя механику полета их с Боруто кораблей.

— Нужно взять двадцать минут по часовой, — тихо проговорил Боруто, он работал с картой. — Тц, вижу еще один рой в девяноста восьми километрах от этого, — он кинул эту мысль текстом на визор Сарады. — Возьмешь еще на полминуты? Учиха мгновенно уловила его идею, кивнула.

«Бур» был передовым оружием человечества, достигнув четверти скорости света, он вероломно пробирался сквозь корабли не успевших ничего понять червей.

— Пять секунд! — крикнул Нара.

На визоре пошел отсчет. Сарада схватила цель пальцами и потянула, будто тетиву лука. Заряд шести кораблей сошелся на беспилотнике, который выполнял роль энергоемкости. Набирая мощь, он разогревался до немыслимой температуры.

«Пять» — Учиха беззвучно, одними губами, проговаривала каждую оставшуюся секунду.

«Четыре»

Боруто держал руку у кнопки выстрела.

«Три»

«Два»

«Один»

Беспилотник отправил снаряд чудовищной силы прямо в центр узла. На одном из экранов боевого зала ИИ в подробностях сгенерировал движение луча. Голубой луч прожег скопление придатков, прикрывающих «мозг», уничтожил и их, и командующий корабль. Придатки этого корабля, которых не коснулся луч, были распростерты на десятки и сотни километров в космическом пространстве. У них отключились двигатели. Деморфанты, сидящие в них, скорее всего, уже рассыпались, словно прах. Они навсегда оставлены летать космическим мусором в орбите планеты C-Морфа.

— Чего? — спросил Шикамару, видя, что луч от узла-цели отрикошетил дальше, поражая все на своем пути. ИИ показал, к какой цели луч двигался теперь.

Сарада оглянулась и увидела смятение на лицах других командиров. Она с нарастающей тревогой посмотрела на Боруто. Он криво улыбался, ожидая, когда луч дойдет до второго узла. Все следили за изображением на экране, ведь оружие никогда не применяли без прямого приказа. Господин Главнокомандующий, понимающий, что происходит, хмуро посмотрел в их сторону. Его холодные голубые глаза хлестанули по Сараде. Он был зол. Учиха только сейчас осознала, что они обошли приказ. Боруто, завороженный полетом, не обращал внимания на отца.

Луч встретился наконец со вторым узлом, уничтожил корабль-мозг и превратил в овощей рой деморфантов вокруг него. Все прошло бы хорошо, если б не сбой в работе беспилотника, что в течение этой минуты оставался в вершине угла успокоившегося «бура». ИИ, кажется, учел нестабильность беспилотников этого типа. Сарада сжала зубы. Беспилотник был рассчитан на один пятисекундный заряд, а они слегка прибавили ему нагрузки, чтобы тот добрался до второго узла. Раскалившись докрасна, он взорвался, забирая в цепную реакцию все шесть кораблей, на которых подразумевалось наличие пилотов. Все взорвалось.

Улыбка сошла с лица Боруто. Чувствуя на себе десятки полных укоризны глаз, Сарада стыдливо опустила голову. Самодеятельность запрещена. Зачем она это сделала? Она не понимала, как могла забыть про первое правило Протокола.

Главнокомандующий с холодным видом поднял подбородок, выпрямился.

— Шикамару, я наметил траектории к еще трем узлам. Отрабатывайте с остальными «бур». Узумаки, Учиха — ко мне в кабинет.

Сарада встала из-за стола, она старалась не показывать виду о том, что ей страшно. Господин Узумаки был в ярости. Вместе с ними вышел господин Хатаке, отвечающий за дисциплину.

Дверь в боевую комнату захлопнулась за их спинами. Главком быстро шел вперед по коридору, освещенному искусственными лампами, имитирующими лучи дневного солнца. Сарада поежилась, смотря на его широкие плечи, скрытые под развевающимся от скорости плащом. Вид господина Узумаки вызывал ужас и желание сбежать. Боруто сжал кулаки, смотря перед собой, он готовился к обороне.

К несчастью, кабинет Главнокомандующего располагался недалеко от боевой комнаты. Боруто вошел первым, Сарада, вздыхая, последовала за ним. Вслед за всеми вошел Хатаке, он молчал, щурясь уцелевшим после Третьего Вторжения глазом. Узумаки стоял у широкого стола, на котором горело голографическое изображение системы Бета-А5 в реальном времени.

— Объяснитесь. — Строго проговорил он.

— Была возможность, мы воспользовались, — кратко ответил Боруто, он смотрел в упор, не боясь отцовского взгляда.

Узумаки-старший удивленно поднял светлую бровь. Полоски имплантов на его щеках зловеще сверкнули.

«Что ты несешь?! Глупый Боруто! Нужно раскаяться и просить помилования!».

Сарада болезненно зажмурилась. Потянуло курить. Она схватилась за свое запястье.

— А как ты пояснишь взрыв вашего корабля и кораблей других командиров? — низким голосом, сквозь зубы проговорил Главком.

— Что с того? Это имитация, просто игра, — бросил Боруто, отвернувшись к окну из непробиваемого стекла. Из него открывался вид на весь их дрянной город.

— Сарада, ты тоже так считаешь? — спросил господин Узумаки, угрожающие наклонившись к ней над столом.

Умирая от стыда, Сарада покосилась на Боруто. Тот был совершенно спокоен. Почему он так спокоен? Ведь их могли в два счета вышвырнуть.

— Отвечай! — сказал он громче.

Сарада вздрогнула.

— Н-не считаю... — она опустила глаза.

— Тогда почему ты решила, что у вас есть право жертвовать шестьюдесятью лучшими пилотами? — он медленно прошелся вдоль стола.

«Это же симуляция...» — подумала Сарада. Но она только что призналась, что не считает так. Она врунья, ведомая и глупая. Положилась на Боруто, позабыв, что сумасбродство — его второе имя. Как она могла посчитать, что их поступок правильный?

Сарада опять слишком долго молчала. Главком ждал ответа, расхаживая вдоль стола туда и обратно.

— Мы поступили неправильно, простите нас, — только и выдавила Сарада.

— Это не ответ на мой вопрос. — Его лицо, способное проявлять спектр разнообразнейших эмоций, сейчас было холодным и отстраненным. Он не смотрел в их сторону. — А теперь давайте предположим, что вас обманули и тренировочный бой на самом деле далеко не тренировочный. Давай представим, что на том корабле, Сарада, за который отвечала ты, были твои мать и отец ...

«Не может такого быть», — подумала Сарада.

Но Саске и Сакура Учиха были мобилизованы в первую очередь, а потому сейчас, через семь месяцев после начала Четвертого Вторжения, уже должны были находиться на подступах к системе Бета-А5.

— Как думаешь, Сарада, — едко продолжил Главком, — ждали бы они тебя на том свете после твоего поступка?

Сарада побледнела.

Вмешался Боруто.

— Значит, вам следовало предупредить, когда игра уже не игра.

— Заткнись! — господин Узумаки с силой ударил кулаком по столу, да так, что содрогнулась голограмма. Он был в бешенстве. Сарада едва удержалась, чтобы не сделать шаг назад.

— Подумать только... и это — наше будущее... — сказал он тихо и задумчиво. — С таким подходом оно нам вряд ли светит. — Закипев с новой силой, он ударил ладонями по столу. — Зазнавшиеся детишки! Вам повезло родиться с прекрасными, обработанными нанопинцетом генами, но, кажется, никакие чудеса генной инженерии не исправят человеческой глупости! «Предупредить!» — повторил он злобным низким голосом. — Тебя никто не предупредит, когда пришельцы снова ступят на нашу территорию, никто не предупредит, когда перед твоим лбом окажется ствол лазерной пушки! Червь не предупредит тебя перед тем как проткнуть тебе ухо, чтобы пробраться в мозг!

— Я понял, хватит, — хмуро ответил Боруто. Сарада, обмерев, не дышала.

— Ничерта ты не понимаешь! — голос Главнокомандующего был низким и хриплым, — каждая игра может прерваться настоящим боем, так воспринимай любой момент, будто он последний! А если вы не способны подчиняться, в точности выполняя каждый мой приказ, то, как сами могли заметить, вы не лучше мартышек с гранатами в руках. Одно это оружие вас не спасет! И вам ли не знать, как их много?! Напомню, их семь планет, нас же всего три! Игра или не игра, у вас должно лежать на подкорке, что важен каждый человек. Каждый!!! Вы меня поняли?!

Сарада, не решаясь поднять глаза, кивнула.

— Да. Простите.

Боруто молчал. Он стоял, не шевелясь.

«Не веди себя, как упертый подросток, Боруто... — взмолилась Сарада».

— Боруто, на передовую хочешь? — с угрозой спросил Узумаки-старший. — Тебя записать?

— Да, — ответил Боруто на вызов, — я хочу воевать на передовой.

Сарада удивленно глядела то на одного, то на другого, не веря в происходящее. Для Боруто, выпущенного из Военной Академии лишь год назад, отправляться в систему Бета-А5 было равно верной смерти.

— Что ж, — Главнокомандующий злобно улыбнулся, отходя к окну, — мы отправим тебя... отправим... в топливном отсеке беспилотника.

Где-то за спиной хмыкнул Хатаке, идея ему понравилась. Боруто сжал кулаки. Сарада взяла товарища за запястье в надежде успокоить, но тот грубо одернул руку.

Главком встал у окна. Сложив руки за спиной, он рассматривал город.

— С этого момента вы отстранены от участия в семи тренировочных боях. Вам разрешается только сидеть на стульях в углу боевой комнаты и учиться дисциплине у своих преуспевших в этом деле товарищей. По прошествии семи боев с вас полагается доклад о том, чему вы научились. Свободны.

Боруто вылетел из кабинета.

Сарада помедлила. Она хотела подойти к господину Узумаки ближе, взять его за руку, сознаться в своей глупости, умолять о прощении. Она хотела, чтобы он прямо сейчас простил ее. Невыносимо быть виноватой перед ним. Не Сараде, только не Сараде огорчать его...

Главком точно знал, что она еще здесь, но демонстративно молчал, отвернувшись. Сарада не выдержала и вышла из кабинета.

Несмотря на свою вину, Учиха злилась на него за проявленную грубость. Она догнала Боруто, когда тот подходил к раздевалке. Они могли покинуть ВойЦентр, все равно тренировка скоро закончится.

— Гандон! — Боруто пнул лавочку, та громко стукнулась о стену.

— Успокойся, — раздраженно ответила Учиха. — Это наш проступок.

— Да знаю я! — Боруто скрылся в мужской раздевалке. Сарада ушла в женскую.

Боевая темно-красная форма, сшитая из прочного синтетического волокна, была на ней так часто, что в гражданской одежде она чувствовала себя неуютно, как будто содрали кожу. На ней были серые джинсы, расширяющиеся книзу, и темно-фиолетовая майка с анимированной мышью — пережиток моды трехсотлетней давности. Поверх майки Сарада накинула черную потертую куртку. Зачем-то поправила черные недлинные волосы, все равно имплант сейчас сотрет ее индивидуальность. Она силой мысли нажала на значок лица в углу визора. Легкое покалывание пробежало по вискам, кожа словно натянулась, и в зеркале отразилась темнокожая девушка с двумя тугими косичками. Случайный выбор системы маскировки. Того требовала конфиденциальность. Гражданские и не догадываются, что здесь военный центр. Они верят в легенду, что тут выдают права на авиакары для всякой городской элиты. Накинув на спину рюкзак, Сарада вышла в коридор. Она должна была поделиться своей слюной в Зоне Контроля, чтобы ее идентифицировали и выпустили, что она и сделала.

Когда Учиха вырвалась наконец на улицу, она залезла в карман, достала сигарету из помятой дешевой пачки с надписью «Синто-дым» и тут же жадно закурила. На тусклых старых многоэтажках пестрели неоновые вывески, на темно-сером небе, которое никогда не пропускало солнце, транслировалась голографическая реклама нового импланта «Кибер-Зрение 5.0 — таким ты еще не видел этот мир!». Пф. Если эта хрень — «кибер», то что в такому случае у Сарады и других ребят из их отдела — глаза Бога? Сарада втянулась с такой силой, что из половины сигареты остался один фильтр.

Долго у ВойЦентра застаиваться не рекомендовалось. Больно надо. Сарада спустилась в метро, чтобы затеряться в толпе и уехать домой. В метро было сыро и душно, пахло дохлыми крысами, грибком и жженым топливом. Милый. Отстойный. Город. Полуразрушенные турникеты с заклеенными сенсорами, облупившаяся краска на стенах, и все тот же вездесущий запах. Хотелось много курить.

Надев наушники, Учиха зашла в открывшуюся дверь вагона и небрежно упала на свободное сидение. Ее окружали люди с потухшими взглядами, уставившиеся в свои визоры, не замечающие ничего вокруг. В мире гражданских никому не было дела ни до войны, ни до деморфантов, лишь бы работал имплант да показывала реклама с оружием, синто-говядиной, синто-одеждой, синто-животными, синто... синто... Не было ничего настоящего, кроме смерти, да и ту скоро устранят путем перенесения сознания в память нео-компьтера.

Смотря с тревогой в темное окно, Сарада сложила руки в карманы и уткнулась носом в воротник куртки. Ее мысли порывались войти в запретную, совершенно секретную зону памяти... Эта зона иногда обновлялась, но Сарада почти никогда не перебирала и не рефлексировала то пережитое. Запрещено.

Господин Узумаки... На... Сарада поморщилась. Нет, нельзя... Насколько сильно он возненавидел ее? Что теперь будет с его отношением к ней?..

Визор высветил предупреждение о близости к гормональной яме, вызванной стрессом, и предложил варианты решения: свежесинтезированная еда, тренировка, прогулка по Парку Юрского Периода, основным развлечением в котором было наблюдать за выводком карликовых ящерозавров, взросших, будто на дрожжах, на генах своих знаменитых предков, а потому имеющих некоторое с ними сходство. Сарада отправила визор в режим сна и прикрыла глаза. Это не расслабит ее, как бы не считал имплант, якобы понимающий ее потребности больше, чем она сама. Сарада жаждала восстановить честь, а потому намеревалась препарировать каждую деталь, легшую в основу беспилотника. Она должна разобрать ту его физику, которую раньше не разбирала, и в подробностях рассмотреть спектр допустимых отклонений от рассчитанной нагрузки. Все свои наработки она приложит к докладу о дисциплине.

Придя домой, Сарада едва волочила ноги под грузом вины. Она кинула пакет с едой на кровать и на ходу разделась, оставляя одежду на полу. Она желала поскорее встать под душ и смыть городскую грязь. В домашней обстановке аватар снимался, являя естественный облик. Сарада посмотрела на себя. Смоляные волосы, едва касающиеся плеч, как всегда растрепаны. Ее собственный взгляд показался каким-то измученным и даже жалким.

«Надо же, как сопли распустила, ходячая слабость» — подумалось ей.

Учиха нахмурилась сама себе и резко нажала на кнопку душа. Вода приятно потекла по телу. Сарада облегченно вздохнула, чувствуя, что тревога отходит на второй план. Она была твердо настроена просидеть до ночи за устройством беспилотника и досконально изучить его возможности.

Шли часы. На визоре мигал индикатор включенного режима защиты глаз от напряжения. Благодаря этому устройству информация не падала на биологическую сетчатку Сарады. Через устройство-медиатор картинка сразу транслировалась на зрительный нерв. Таким образом предотвращалось изнашивание глаз.

Некоторые выводы насчет беспилотника Сарада уже сделала и зафиксировала в заметках, нужно будет отправить эти данные на анализ ИИ. Эх, жаль, у нее нет в голове такого же суперИИ, как у господина Главнокомандующего, она бы за секунду все систематизировала... СуперИИ был экспериментально внедрен всего девяти людям в мире после разрушительного Второго Нашествия. Они никогда не разглашали информации о большинстве своих способностей, однако некоторые особо наблюдательные люди поговаривали, что каждый из Девяти был в силах взломать любую систему защиты, любой код. В мире, где технологии заменили жизнь, эти Девять были богами. Сарада считала это чем-то вроде «обратного Скайнета».

Зевнув, Сарада размяла лицо ладонями. Вечерело. За панорамным окном под мраком небесной выси сверкал всегда бодрствующий город. Потирая ладонью затекшее плечо, Сарада взяла из холодильника на кухне радужную колу. Банка из-за исходящего изнутри холода тут же покрылась испариной. Почему радужная? Цвет менялся по мере опустошения банки. Одно только оставалось неизменно в течение сотен лет — вкус колы. По словам историков.

Решив немного отдохнуть, Учиха включила стереосистему и расположилась с банкой на кресле. Она через визор закрыла окна, на месте города теперь в прозрачной синеве моря плавали разноцветные рыбки. На экран визора пришло сообщение. Увидев отправителя, Сарада нервно сжала банку.

«Привет. Зайду?» — спрашивал некто «Т», скрытый за аватаркой с мордой белой лисицы.

«Не надо...» — подумала Сарада, смотря в стену. В голове стало холодно, в груди же, наоборот, тепло.

«Да», — ответила она в сообщении и отрубила визор к чертям.

Через пару минут в дверь позвонили, Сарада поправила волосы и неуверенно подошла к двери, приложила отпечаток. На пороге стоял мужчина с внешностью типичного гражданского обдолбыша с фиолетовыми волосами, таких обитало штук двадцать на один лестничный проем. На нем была черная куртка с капюшоном, а глаза закрывали черные очки.

Сарада сделала шаг назад. В районе виска застучал пульс. Когда дверь закрылась за его спиной, искусственная внешность сошла. Перед ней стоял господин Узумаки. Он снял очки и убрал их в карман. Сарада не могла поднять глаз, чтобы встретиться с его взглядом. Держа себя за локоть, она развернулась, уходя в комнату, как бы приглашая войти.

— Как ты? — спросил он, проходя за ней. Сложив руки в замок, Сарада прислонилась боком к стене.

— Моделирую... варианты, в которых беспилотник не вышел бы из-под контроля.

Главком поморщился, по лицу было ясно, что ему тоже неприятно произошедшее. Он приблизился к ней на шаг и так же прислонился к стене.

— Прости, я должен был это сделать. — Сарада, боясь обжечься о лед его глаз, подняла на него взгляд. Его лицо выражало спокойствие, смешанное с сожалением. Он был открыт ей (в той мере, в какой это вообще возможно в его положении). Сарада чувствовала вину перед ним. Мало того, что ослушалась приказа, так еще заставила извиняться за вполне оправданный гнев.

— Вы не обязаны извиняться, — она отошла от него, встала к компьютеру, на экране которого горела траектория «бура» и расчеты по уравнениям. Перед глазами же Сарады оставалось его лицо.

— Не обязан, — согласился он. Сарада ощутила, как он приближается со спины, — но я хотел бы, чтобы те «мы», которые служат в ВойЦентре, оставались только там. Я не держу на тебя зла, Сарада. — Рука Главнокомандующего легла на спинку стула, рядом с которым стояла Сарада, коснулась ее плеча. Он нависал над ней.

У Сарады мурашки пошли по тем участкам кожи, где не были внедрены импланты. Слишком интимная обстановка, он слишком тепло проговорил ее имя.

В глазах стало туманиться, Сарада оглядела свою комнату в надежде зацепиться за что-то, но все, что было там, казалось далеким и мертвым. А тут, в этом самом месте, возле компьютера, над ней распускались и благоухали свисающие гроздья глицинии, радуя нежно-фиолетовым окрасом; сквозь крепкие ветви дерева пробивались теплые лучи настоящего солнца, и где-то вдалеке слышалось пение птиц. Этот древний образ, далекий от природы реальности и сохранившийся теперь только в интернете, оживал рядом с На... с ним.

— Предлагаю расслабиться, — его голос раздался над ухом Сарады. Она чувствовала кожей его горячее дыхание.

Запретную зону памяти прошибло, как дамбу. Кажется, месяц прошел с того момента, как он был у нее в последний раз. Это можно понять, ведь идет война... Несмотря на то, что и у него есть свой дом, он практически не покидает ВойЦентра. Сарада прерывисто вздохнула. Она не может позволить ему... и себе... опять...

— Н-нет ... — тихо ответила Сарада. Хотелось сбежать и спрятаться, иначе она потеряет контроль. Но он перекрыл собою пути отхода. Ей вспомнились его руки на ней... за четыре месяца его сомнительных визитов он узнал каждый миллиметр ее кожи.

— Точно? — спросил он так же тихо. Его голос изменился, наполнился желанием, он будто подавал ей руку, приглашая спрыгнуть со скалы и на полной скорости нырнуть глубоко... очень глубоко. Он провел щекой по ее волосам. Сарада задрожала, чувствуя нарастающий в теле жар.

Семь месяцев... как много прошло с отъезда ее родителей... Хотя за шесть лет обучения в Военной Академии она сильно отдалилась от них, ей все-таки было страшно осознавать, куда их отправили. Саске Учиха и Сакура Учиха, бывшая Харуно, сотрудники ВКС, оказывается, были друзьями Главкома с детства, об этом Сарада узнала только после их отлета, узнала от него же. Она тогда задержалась в его кабинете, осмелившись спросить, каковы шансы, что родители останутся живы. Главком тогда пристально посмотрел на нее, он словно залез в ее, выражаясь по старинке, душу и прощупал все чувства и переживания, которые она скрывала от всех, даже от себя.

— Они способны постоять за себя. Наша армия готова дать отпор с минимальными потерями. — Кажется, он заметил ее смущение. Сложив руки на груди, он в мрачной задумчивости отвернулся к окну и добавил:

— Я рос вместе с ними. Мы в одной команде отрабатывали маневры пилотирования, контроль над ИИ и многое другое. Можно сказать, они и моя семья, поэтому я понимаю твои чувства, — Сарада впервые слышала его голос столь искренним. У окна стоял не хладнокровный и властный правитель, каким он был обычно, а живой человек, который тоже испытывает чувства.

Сараду шокировала эта новость. Родители никогда не говорили ей, что тот, кого она с рождения боготворила, был им другом. Как же глупо, наверное, она выглядела, когда однажды в детстве поставила у себя в комнате голографическую фигурку с ним и призналась Сакуре, что хочет быть, как он...

Сарада поклонялась этому человеку с детства, не зная, насколько он был близок к ее семье. Может быть, Саске и Сакура правильно делали, что скрывали, ведь личные чувства излишни, когда дело касается спасения мира. Однако с того момента Сарада стала острее ощущать, как далеки были от нее родители всю ее жизнь. Ее чувства к Главкому, раньше такие благоговейные, чувства подчиненного к начальнику, преданность, углубленная до экзистенциального уровня, — все это стало видоизменяться, кажется, превращаться отторжение. А если она отторгала и Главкома, и родителей, составляющих основу ее личности, то это не могло не отразиться на ней.

Уже тогда Боруто и Сарада работали в команде с Главкомом и другими. Системы выдали медикам изменения в эмоциональном состоянии Сарады, она охладела в отношениях с другими командирами, отстранилась, стала более ожесточенной в рукопашных боях, больше курила. Медики передали эти данные Главкому, они уведомляли об изменениях в состоянии каждого его подчиненного. Тогда Узумаки впервые пришел к ней домой. До этого она видела его только в черном военном костюме под белым плащом, теперь он сидел с ней на крыше многоэтажки в желтой футболке и попивал фруктовый сок, который гостеприимно приготовила взволнованная его визитом Сарада. Она помнила, как дрожали ее руки, закидывая синто-фрукты в миксер, когда он стоял в проходе кухни и рассказывал о том, какими были ее родители.

Главнокомандующий пришел и второй раз, и третий. Они стали проводить много времени, сидя у нее дома или на крыше и обсуждая вещи, далекие от войны, по сути, мелочи. Кажется, он обнаружил в Сараде что-то близкое ему. Учиха не понимала этого, она казалась себе слишком тусклой на его фоне, не умела быть, как он, яркой и общительной. С каких это пор она считала Главкома ярким и общительным? С каких это пор он шутил про ее страсть к морским рыбкам? Как он вообще узнал об этом? А, у нее ведь вся стена, словно океанариум. До сих пор она не придавала этому значения.

Когда мир, ороговевший от избытка техники, упадка морали и господства искусственных потребностей, находился на волоске от уничтожения, Сарада обрела место, где было тепло и уютно. Отторжение, какое развивалось поначалу, испарилось, но не было теперь и безусловного поклонничества перед одним из Девяти. Она ценила его как человека, с которым можно было обсудить что угодно, кроме войны и будущего.

Но появилось и нечто, что приводило Сараду в ужас. Она стала засматриваться на него, когда он сидел рядом. Взгляд притягивали его жилистые крепкие руки, теперь открытые из-за футболки, его широкие плечи, крепкая спина, даже его рост — все это направляло мысли Сарады куда-то не туда. Хотелось стать еще ближе к нему. Тогда она мысленно душила себя и испепеляла до такой степени, что и атома не оставалось. Пускай Сараде и было известно, что он не женат, но ее желания выходили за рамки разумного. Об этом нельзя было думать. Наверняка он видел в ней только такого же, как и ее родители, друга.

Так она реагировала поначалу, а потом перед очередным его посещением надела обычный черный топ, вот только без лифчика, благодаря чему тот четко повторял форму ее груди вместе с сосками. Она не знала, для чего это делает, ей просто хотелось, чтобы он заметил эту деталь ее внешности. Ей достаточно было бы просто провести с ним время в таком виде.

Вот он пришел. Все было так же, как в течение трех последних месяцев. Так же, но не совсем. Голову перегревало, мысли сбивались, Сарада больше заикалась. Она нервничала, но отчаянно старалась это скрыть.

Они сидели у нее дома, непринужденно играла стереосистема. Темой обсуждения стала сфера развлечений, а именно, новомодная виртуальная комната, способная материализовать любое желание, любую фантазию.

— Говорят, это поможет в психотерапии, — сказала Сарада, сидя на соседнем от него кресле. Она чувствовала себя взвинченно, а оттого неловко. Каким вообще образом они дошли до разговора о фантазиях?

— Вполне, — он кивнул, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

— А вы хотели бы побывать в такой комнате?

Господин Узумаки посмотрел на нее пристально, он часто так смотрел. Видимо, Сарада неспроста предполагала, что его суперИИ помогает ему копаться в мозгах других.

— У меня уже есть подобная комната, я как раз сейчас тут, — он как-то странно улыбнулся. Сарада не могла разобраться, правильно ли воспринимает сказанное. Она смотрела на него задумчиво, он тоже не отводил от нее взгляда. Она поняла, что они слишком долго смотрят друг на друга, смутилась, но продолжала смотреть. Он, на удивление, — тоже.

Главком коротко и едва слышно простучал пальцами по подлокотнику. Мозг Сарады словно отключился. Она поднялась с кресла, медленно подошла к тему, остановилась у его колен. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Интересный у тебя выбор одежды.

По телу прошла волна жара, Сарада окончательно потеряла контроль над собой. Она забралась на кресло и села к нему на колени, он крепко обхватил ее талию и придвинул ближе к себе. Сарада положила руки ему на плечи. Мускулистые.

Он был так близко... Их губы встретились. Она не умела целоваться, он направлял ее. Сарада быстро училась. Между ног горячело. Новые ощущения пугали. Так вот как выглядит возбуждение от близости с тем, кто тебе нравится... Неужели это все взаправду? Он ответил ей взаимностью.

Невероятно...

Сарада чувствовала его стояк, утыкающийся прямо... Было страшно, но хотелось продолжения. Она неумело ерзала на нем. Крепко обхватив Сараду руками, он поднялся вместе с ней и отнес ее на кровать.

Тем вечером Сарада лишилась девственности с Наруто, именно с ним. Главнокомандующий остался сам по себе, вне этой квартиры.

Следующим днем в ВойЦентре они вели себя как ни в чем не бывало. Есть начальник, есть холодное подчинение. Сарада запретила себе думать о нем в ином ключе, даже будучи в одиночестве дома. Все менялось, когда домой приходил он.

На самом деле Сарада, конечно же, была рада, что он не злится на нее после нарушения Протокола, хотя это, возможно, давалось ему с трудом. Ведь неподчинение его приказам или их обход — это, можно считать, личное оскорбление. «Глупые детишки» — сказал он сегодня... Почему он выбрал именно такую формулировку? Ответ нашелся быстро. Несмотря на то что Боруто и Сарада были совершеннолетними, причем в должности командиров, Боруто оставался его сыном, а Сарада... дочерью его друзей. Он и ей годился в отцы. Вот и все.

— Точно нет... — со стоном прошептала Сарада, когда Наруто прижался к ней сзади всем телом. Они месяц не были так близки, и на самом деле она до ломоты соскучилась. Наруто пробрался руками под ее майку, положил горячие ладони на живот, стал ощупывать ее кожу. Он любил гладить ее. Стол, на котором стоял компьютер, упирался Сараде в бедра. В блаженстве его прикосновений Сарада прогнулась, оперевшись руками о стол.

— Мне остановиться? — спросил он возбужденно, наклоняясь к ней, — можем заняться чем-то другим... — Сарада знала, что он издевается. Хотелось как-то отомстить, как-то подколоть, но он уже овладел ее телом, вся власть над ней перешла в его руки.

— Не останавливайся... — только и ответила Сарада и закатила глаза, когда Наруто громко и с наслаждением вдохнул запах ее волос и смял в горячих ладонях ее грудь. Она выгнулась сильнее. Он сымитировал толчок.

— На... Наруто, — в изнеможении простонала Сарада.

— Сейчас, сладкая, — он крепко обнял ее рукой, другой рукой облокотился о стол рядом с ней. Сарада закинула голову назад, на его плечо, открывая шею, Наруто прошелся языком от ее плеча до самого уха. Если он прямо сейчас не... она сойдет с ума. Она жаждала, чтобы было грубо, бездумно, по-животному. Хотелось жить. Он знал это, он тоже этого хотел.

Одежда была раскидана по полу. Наруто нависал над Сарадой и со шлепками вбивал ее в кровать. Она, не сдерживая стона, держалась за его плечи. От особенно сильных, болезненных толчков, она вплеталась пальцами в его густые светлые волосы и тянула. Он шипел и только сильнее и быстрее двигался в ней.

В этом искусственном и прогнившем мире только дикий секс и борьба за выживание могли напомнить о том, что ты человек.

Сараде нравилось быть человеком, быть женщиной. Ей нравилось двигаться на нем сверху, бесстыдно улыбаться ему. Он тоже улыбался, придерживая ее за ягодицы, и прикрывал глаза в удовольствии. Все, все в этом гадком мире возникало, строилось, процветало, приходило в упадок только из-за этого и только для этого.

Она и не думала раньше, что способна так прогибаться, когда он жестко насаживал ее, оттягивая за волосы к себе. А потом он замедлялся, аккуратно поднимал к себе и целовал. Они сплетались языками, пока он медленно и нежно толкался в нее. Сарада стонала ему в губы. Затем он отпускал ее, она в бессилии падала на подушку, он наваливался сверху, обхватив рукой ее шею, впивался зубами в плечо и так ускорялся, что у Сарады слезы шли из глаз. Она кричала в подушку, на мгновение теряя сознание от нахлынувшего оргазма. Если и был Большой Взрыв, то именно такой. Сознание, вырвавшись из рамок искусственного мира, взрывалось чувствами, красками, жизнью. Это — жизнь. Получив божественное откровение, тело содрогалось... содрогалось... Тем временем Наруто, так же содрогаясь, наполнял ее нутро горячим семенем.

Они еще долго лежали, тяжело дыша. Сколько времени прошло с его прихода? Два часа? Пять часов? А может, вечность?

Часом позже, сходив в душ, они сидели на крыше и смотрели на огни ночного города. На столешнице стояли две кружки с горячим чаем и лежала пачка сигарет. Сарада курила. Наруто тоже достал одну, поджег и втянул дым. Он о чем-то думал.

— Ты же не куришь, — напомнила удивленная Сарада.

— С тобой хочется, — ответил Наруто и коротко улыбнулся ей, с улыбкой сквозь зубы вылетел дым.

— Тогда я поняла, почему тебя на этот раз так долго не было. Боишься зависимости.

Она имела в виду зависимость от курения, но шутка не удалась, вышло неоднозначно. Потягивая дым, Наруто вновь погрузился в задумчивость.Он смотрел на город, но его взор, замутненный, был далек от реальности.

Любит ли он ее? На этот вопрос Сарада не могла найти ответ. Ей, конечно, достаточно было и своей любви, на большее она не рассчитывала. Сейчас не время думать о таких глупостях. Сарада поежилась.

— О чем думаешь? — спросила она осторожно и наклонилась за кружкой чая.

— Вспоминаю наш жаркий секс, — он докурил сигарету и затушил о ржавое покрытие крыши.

Сарада поперхнулась чаем и покраснела.

— Удивлена? — спросил Наруто, поднимая руки и потягиваясь, — видела бы ты, какой у меня стояк по утрам, если ты мне снишься. Даже в двадцать такого не было.

Она смущенно улыбнулась.

Уходя в несвойственные для себя мечтания, Сарада сказала:

— Я хотела бы, чтобы так было всегда.

И пожалела о своих словах. Она не должна давить на него, он и так отдает ей слишком много себя. Может быть, когда-нибудь их связь сыграет с ними плохую шутку, ведь долг в их мире превыше чувств. Сарада подумала о родителях, которые прямо сейчас мчались на околосветовой скорости в сторону Бета-А5. Каким будет финальный бой? Выживут ли Саске и Сакура? Выживет ли Наруто? А она сама?

От запутанности жизни и неизвестности исхода на Сараду нахлынуло удушающее отчаяние, она задрожала.

— Иди сюда, — позвал Наруто хрипло и устало. Он притянул ее к себе, обнял. Сарада, зажмурившись, положила голову ему на плечо. От этой нежности стало еще больнее. Она всеми силами старалась скрыть, что по ее щеке потекла слеза, она почти не двигалась, почти не дышала, но Наруто каким-то образом заметил и стер слезу ладонью. Очередное подтверждение скрытых сенсорных способностей.

Они еще посидели немного, а затем, усталые, отправились делиться друг с другом теплотой сна.