Черная лента.

      Телега с мыслями о фиках с картинками, видюхами и музыкой : https://t.me/RiZzzoTtttoooo

________________________________________________________

      Сутки.

      В сырости и мраке на деревянной койке Рэйла просидела в липком одиночестве целые сутки, подтянув коленки к самому носу. Холодно... Но ночью хуже. Факел горел по ту сторону решетки, а громкое эхо напоминало, что про нее не забыли: еду три раза приносили, да и просто так дежурный пару раз заглядывал. Но не Элитный отряд, не Леви...

      Засунули в самый угол, туда, где кожей обязательно почувствуешь свою обреченность. Никчемность.

      Откуда вылезла — туда и вернулась. Кретинка...

      Что же она натворила?..

      Шмыгнула носом, сожаление зацарапало глаза. Сидела вся в блевотине — несло за километр, — в грязных штанах и испорченной рубашке. Поднять глаза и посмотреть, до чего же она докатилась, — стыдно. Точнее, обратно скатилась: вон старая побитая раковина, а под ней нужник. Рэй захныкала, за волосы схватилась: ужас!

      Похмелье не отпускало — совесть не давала, — ватная голова не могла мыслить, только прокручивать из раза в раз, как она орала, кидалась, била Леви. А он?.. Он её теперь ненавидит. Всегда не-на-ви-дел. Обязательно вышвырнет, а она, идиотка, такой замечательный повод подбросила!

      Напилась... с чего?! Больно! Больно проживать эту жизнь, зная, что не одну такую уже загубила и подвела. Мод была бы жива, Питер не пожертвовал собой, Ривера не пропороли до кишков. Рональд бы её не оттолкнул — Рэй бы сожрали, не его. Тогда бы она столько дерьма не наделала.

      Больно, потому что всегда кривая, косая, не такая. Не милая Петра, не умная Ханджи, не понимающая Нанаба и не рассудительная Арья, которая всегда задницу прикроет. Голова совсем отяжелела: Рэй прислонилась к камням, глубоко вздохнула, и влажный воздух хлестнул по слизистой, пыль болезненно осела в горле. Вот бы ей задохнуться...

      Вчера Рэй подняли, приволокли, бросили в камеру: распоряжение главнокомандующего.

      Еще совсем недавно для нее карцер казался потехой: ну, просидит денек, два, три, в картишки с дежурными перекинется, поспит. Теперь же офицеры отступали, отворачивались, и Рэй осталась одна, совсем как маленькая никому не нужная девочка. В пору плакать, выть, надрывно кричать от разъедающего изнутри позора.

      Дедушкина радость и родительская гордость...

      Конечно, блять, конечно...

      Как назло в голове всплыл не столь давний разговор с Армином в конюшне.

      Тот завел душещипательную песню про свою кобылу, которая любила ему руки лизать, для которой он дольки яблока таскал. Рэй усмехнулась его сентиментальности и в толк взять не могла, к чему он всё рассказывал?

      «Не представляю, что буду чувствовать, когда её не станет... Жалко животное».

      Лошади гибли не хуже разведчиков, а маленький манипулятор искусно перегнул палку и свернул всё в единственное, от чего у Рэй пошли мурашки. Подбивал её, в обход капитанского приказа, свести его и Микасу с Эреном.

      «Всего на пять минут, прошу».

      Отказала. Дважды. Армин мнимо отступил и так случайно перед своим уходом напомнил, что надеялся на понимание: вы же и сами теряли, не дайте нам упустить драгоценное время. Как? Как она посмела согласиться?! Теряла. Постоянно кого-то теряла и жалела, что времени отмерено так мало. Конечно она понимала. Поэтому...

      Раздался грохот, лязг и громкие уверенные шаги пронеслись стремглав до ее клетки. Неуверенно взглянула, а там они... Дежурный ловко крутил ключом, за его плечами стояли командор и капитан: мрачные, серьезные, ледяные фигуры. Стены, которые пришли задавить и уничтожить.

      Ей одним присутствием словно залепили такую пощечину, что еще целый день пекло на щеках.

      Дежурный ушел, командующие остались. Рэй не смела смотреть им в глаза.

— Выходи, — скомандовал Эрвин.

      Страдальчески проскрежетали петли, и вот — желанный путь к свободе, но тело приросло к старой койке. Надо встать, подойти, а она сидела, заставляла себя и не могла пошевелиться.

— Рэйла.

      Второй приказ от командора и убивающая тишина от капитана. Рэй встала, виновато подошла к порогу. Подняла голову на главнокомандующего.

— Ты отсидела в карцере первый и последний раз. В следующий раз за разбой и пьянство ты прямиком пойдешь за документами.

      Да почему?.. Почему всё так? Ведь это Разведкорпус, где вечно недостаточно людей. Так откуда такая строгость?

— Есть, сэр.

      Просипела. Хотелось провалиться сквозь землю, зарыться в канаве, поселиться рядом с червями, ведь, куда бы она не бежала, её пороки и несчастья всегда с ней. Даже здесь.

— Свободна.

      Дрожащие пальцы зачесали свисавшие пакли волос за уши — это практически конец. Рэй невольно зыркнула на капитана, а он стоял чуть поодаль со сложенными на груди руками. Мрак карцера заставлял Леви буквально сливаться со своей тенью: он и есть, и его нет.

      Стоило Рэй двинуться, как командор её резко остановил, руку на плечо положил. Она оробела, вскинула голову. Эрвин молчал. Сложно понять, что плескалось в глубине строгих голубых глаз, но дрогнувшие брови заставили Рэй усомниться в нормальности происходящего. Всего на секунду:

— Зайди в больничное крыло, — ладонь скатилась с плеча, а Рэй пробрало до костей.

      Зачем? Неужели это обязательная процедура в Разведке после отсидки?

      Проворное эхо подкинуло Рэй крошечный намек, и она почти догадалась, почему так саднило шею, когда услышала позади слова командора:

— Как это понимать?..

      Пятна. Розовые метки расползлись по шее и, если присмотреться, напоминали очертания пальцев. Рэй смотрела на себя в зеркале и не могла подобрать подходящих слов. И страшно, и горько, и злостно, и стыдно... Коснулась самого яркого кровоподтека — слишком нежная, чувствительная кожа. В больничное крыло она, конечно, не пойдет.

      Скрипнула дверь, и вошедший резко остановился — это Петра, а Рэй даже головой не повела.

— Тебя выпустили.

      Рэй перевела тяжелый взгляд на Петру, а та вся суетилась, глаза бегали.

— Рэй, Святая Сина... — оглядела ее всю и зацепилась взглядом за край воротника. — Жутко выглядишь... Это что? Рэй, это засо... Откуда это? Тебя душили?

      Петра, ведомая заботой, подошла вплотную и без спросу отогнула воротник. Рэй замешкалась на секунду, но быстро отвернулась, подняла ворот как можно выше.

— Не было времени рассказать. Меня Эрвин послал в мед...

— Ты до сих пор не сходила? Кто это сделал?

— Я и не пойду.

— Как? Ты обязана.

— Прошу, сходи и принеси мазь с бинтами. Мои закончились.

— Рэй, — Петра взяла ее за руку так нежно, ласково и осторожно, что аж обожгло, — я-то схожу, но не лучше ли тебе самой?

— Я не хочу отвечать на вопросы, а они точно будут. Все они болтливые и грубые.

      Рэй прошла к шкафу, а Петра всё не отставала.

— Ты должна сообщить об этом капитану, понимаешь?

      Рэй схватилась за скрипучую шершавую дверцу, чтобы просто не свалиться с обессиленных ног от раздирающего горло смеха.

— Ага, и что мне ему сказать? Не думаю, что он забыл, как душил меня.

      Петра обомлела, побелела, на кровать безвольно осела. Моргнула.

— Капитан? — Рэй хмыкнула, собирая вещи в душевую. — Ты не шутишь?..

— Петра, я сама нарвалась.

      Рэй болезненно поморщилась, голову приложила к деревянной дверце. Ей бы взять и рассказать, как она улизнула с бутылками к Ханджи. Оказала, блять, медвежью услугу.

— Давай просто забудем? Это был хороший урок.

      Обещал ей дед, что дадут в Разведке один раз по шее и она успокоится... Как в воду глядел.

— Это ненормально. Он не должен был так поступать.

— Эй, а где же твоё капитан то, капитан сё? — усмехнулась Рэй, а Петра так и оставалась немой и мрачной: — Петра, правда, давай забудем? Принеси мазь и бинты. Пожалуйста.

      Она ушла, но вскоре вернулась. Помогла обработать синяки вонючей жижей, бинтом шею замотать. Рэй не соврала: урок усвоила. Больше препинаний с капитаном не было, он сам стал меньше на ней концентрироваться. Теперь Рэй стала такой же, как и весь его отряд.

      За одним крошечным исключением. Во благо семьи и дружеских уз.

      Вести Эрена под конвоем — обыденное дело. Уже.

      Приказ капитана Леви.

      Обычно Эрена сопровождало двое или трое, в лучшем варианте — целый отряд. В наилучшем виде: капитан Леви один или с отрядом ведет Эрена по коридорам. Наихудшее положение: Эрена под ручку вела максимально незаинтересованная Рэйла Келлер.

      На самом деле Рэйла вела себя примерно: никого не подпускала к мальчишке, шугала косившихся на них солдатиков. Есть цель, есть задание, и она его выполняет.

      Довести Эрена до точки без лишних глаз.

— Извини, — он чуть нагнулся, почти ей на ухо зашептал, — а нам долго еще идти?

— Конфиденциальная информация.

      Эрен закатил глаза, заметно раздражаясь, нахмурился и с нажимом повторил:

— Да че ты заладила? Хоть новенькое что-нибудь придумай, а то уже раздражает.

      Еще немного и психанет: то вверх по лестнице, то вниз, один коридор, второй поворот. Да блять! И молчит ведь! С Рэй они, в принципе, еще в первые дни поладили, даже подкалывать стали втихую друг друга. Но сейчас её словно подменили: суровая, неприступная, сдержанная и на удивление молчаливая. Сначала Эрен даже испугался такого боевого настроя, словно собралась убийство совершать, а его подельником прихватила.

      Почему нельзя сказать? Просто. Сказать.

— Слышишь? Куда мы идем?

— Заткнись.

      Эрен фыркнул в сторону, но ни на шаг от нее не отстал.

      Вдруг Рэйла резко остановилась, воровато огляделась, повернулась к двери. За ручку схватилась, распахнула и бесцеремонно втолкнула внутрь ошалевшего Эрена. Дверь тут же захлопнулась перед его носом — даже пикнуть не успел.

— Какого?..

— Эрен!

      Обернулся, и тут же на него налетела... Микаса! Повисла на шее, а он истуканом застыл, вообще не осознавая: что произошло?

      Микаса отпрянула, за плечи схватила и с беспокойством осмотрела его лицо: как мама, когда он заявлялся с подбитым глазом и с кровью под носом.

— Ты в порядке?

— Д-да... — выдохнул, уже сомневаясь. — В чем дело?

— Этот капитанишка совсем ополоумел лишать тебя общения с нами.

— Микаса!

      Та закусила губу.

— Уверен, на его решение найдутся обоснованные причины.

      Глянул в сторону, а там стоял Армин, точно своей очереди ждал.

— Армин? — догадался Эрен. — Как?.. Как ты договорился?

      Тот кивнул. Тогда на ужине Рэйла подсунула Эрену записку:

      «Надо поговорить. Микаса переживает».

      Да он и не против! Вот только капитан Леви внезапно запретил всякие разговоры и встречи со старыми друзьями. Эрен даже пытался его убедить, что ни они ему ничего плохого не сделают, ни он. Но тот уперся и слушать ничего не хотел, хотя Эрену показалось, что заветные слова почти сорвались с дрогнувших губ капитана, а потом...

      А потом Конни отправил мяч аккурат в капитанское окно.

— Я просто, — начал Армин, — спокойно поговорил.

      Рэй сторожила, голову повесив на грудь, и думала, насколько же прекрасно, когда рядом есть родные, любимые люди. Её близких съели. Не всех, но разве это уменьшает хроническую боль?

      Они за дверью обнимались, наверное, шушукались, старались каждую секунду использовать. А она стояла, невольно прислушиваясь... Стоило появится армейцу со шваброй в руке, как Рэй ругнулась, спешно и незаметно постучала в дверь, голову подняла на мойщика полов.

— Эй! — крикнула Рэй, и парнишка оторвал глаза от ленивого вазюканья по полу: — Чего слоняешься? Намыл уже второй? Слышала, что капитан сам сегодня проверяет.

— Чего-о-о? — швабра грохнулась на пол. — Серьезно?

      Ничего она не слышала — соврала. Ребят сберегла, парнишку прогнала, но как же вдруг стало жаль, что, оказывается, слышать хотелось бы... Подловила себя.

      Неуютно, некомфортно, тесно внутри. Трудно дышать, горло сдавил невидимый жгут, и горько оттого, что больше нет индивидуальных тренировок, а между ними поселилась воющая пустота.

      Всё встало на свои места: серо, глухо, по уставу.

***

      Открыть глаза больно. Грохот огромных ног раздавался и здесь, и там — везде. Всё дрожало, а она лежала пластом на разбитых черепицах и... Жуткий, зловонный запах. Болезненно щурясь, Рэй всё же поднялась на ноги, осмотрелась, и ужас заполонил сознание.

      Шиганшина.

      Дымящийся город, разрушенные дома, пробитая стена — всё заходило ходуном. Дыхание участилось, сердце отдавало набатом в ушах, и под ребрами разлился жар, расплавляя нутро. Словно острое копье вонзили в солнечное сплетение — Рэй мучительно согнулась. Подняла голову, осмотрелась: вокруг лишь мелькающие зеленые плащи... десятки, сотни, тысячи!

      В руках она держала обломанные, замаранные кровью клинки... В висках прострелило, ноги загудели, и внизу живота всё свело до изнемогающей боли. Рэй отбросила оружие и резко отшатнулась. Она на поле битвы, в самом центре сражения. Глаза щипало от стойкого дыма... ей надо найти...

— Рональд!

      Крикнула во всё горло. Дернулась в сторону, головой закрутила, а под грудью зазудело, закололо. Облизнула губы и крикнула еще раз, и еще, и еще!

      Свист, грохот, запах крови и раскаленных тросов.

— Блять!

      Это ведь последние лезвия...

      Заозиралась, но голова упрямо не хотела соображать и предательски кружилась. Оставаться на месте нельзя, и Рэй ринулась вперед по крышам: может, она кого-нибудь найдет.

— Рональд! — горло драло до слез. — Рональд, где ты!? Ро-о-он!..

      Задыхалась и бежала, пока не увидела: впереди пал титан. Присмотрелась. Это не Рон.

— Капитан!

      Леви оглянулся. Ошарашенный и часто дышавший, Леви стоял в метрах от неё. Рэй побежала: под подошвой гремели осколки, попадались камни и выступы.

— Капитан, помогите найти майора Ро...

— Рэй, стой!

      Леви ринулся к ней с выставленной вперед рукой. Рэй впервые услышала его надрывный крик, увидела отпечатавшийся на лице ужас. Сбоку мелькнул титан, и последнее, что Рэй увидела — широко разинутая пасть. Лицо обдало горячим паром мертвечины, и огромные зубы схлопнулись.

      В унисон грому за окном, Рэй подскочила на кровати. Холодный пот стекал по вискам, волосы на затылке взмокли, сердце готовилось вырваться наружу. Рэй схватилась за грудь. Пальцы сжались в крепкий кулак, слезы потекли по щекам.

      Кошмар... Просто кошмар...

      Молния блистала, озаряя комнату, гром грохотал настолько сильно, что вызывал у Рэй самую настоящую трясучку. Петра мирно спала рядом, отвернувшись к стенке, но Рэй знала, что больше уснуть этой ночью не сможет, и до скрипа стиснутые зубы служили хорошим тому доказательством.

      На улице гроза, в замке темнота, а, значит, чудовища вышли наружу.

      Ногу в спазме свело под коленкой, прострелило болью. Пальцы в фантомном движении потянулись размять, успокоить бедное тело, и Рэй сообразила, что до сих пор сжимала старую рубашку.

      Единственное, что осталось от Рональда...

      На языке крутилось колючее слово «убийца», но это дело несчастного случая и страшный приговор паники. Рональд сам кинулся на помощь, это было его решение: принять удар на себя и благородно погибнуть.

      Грохот за окном — всего лишь гром. Рэй судорожно вздохнула, потерла щеки, за уши убрала волосы и вытащила из-под подушки черную ленту. Каменные стены давили, пугали, но больше всего страшили темные углы. Казалось, что вон там, у самой двери, притаилась глазастая тварь и только и ждала, когда Рэй к ней подойдет. Моргнёшь — набежит и сожрет.

      Как титан во сне.

      Рэй спустила ноги на холодные деревяшки. Надо пройтись...

      Темные коридоры замка встретили Рэй знакомой прохладой. Она подняла ворот куртки, руки засунула в карманы и нахохлилась, будто так теплее. Треща, факелы на стенах кусками озаряли темноту. Эхо приглушенно разносило грозу и шаги дежурных. Ей нельзя появляться за пределами спальни после отбоя, а Рэй в столовую поплелась.

      Но не успела она спуститься с лестницы, как из-за угла появился Леви.

      Позабытый стыд пробрал до костей и чугунной сковородкой припечатал по голове — Рэй застыла. Леви остановился, сурово на нее посмотрел, крепко придерживая на плече безвольное тело Ханджи. Осознав всю неправдоподобность картины, Рэй потерялась в жутких догадках и захлопала глазами.

— Что забыла?

— Ты меня так же нёс?

      Слова сами вылетели изо рта.

— Отвали. Я занят.

      Пусто. Сухо. Доходчиво.

      Только он двинулся дальше, как Рэй спохватилась:

— Капитан, майору плохо? Куда вы её тащите?

      Нагнала, дорогу преградила, и Леви вынужденно остановился. Сразу видно, что вступать в спор желания не имел и разговаривать, видеть Рэй особо тоже, кажется, не хотел. Холодный, без тени улыбки, неприступный.

      Но какая разница, если на его плече без сознания висит Ханджи?

— Мыться, — брови Рэй приподнялись. — Тебя тоже прихватить?

— Нет.

      Отступила, а Леви дальше пошел.

      Послышалось: мыться... В смысле «мыться»? Бред какой... Рэй тряхнула головой, глянула вслед. Какие же странности творятся в этом месте: капитан несет майора в ванну. Хотя от такого педанта ожидать подобное стоило. Ну и хрен с ним!

      Развернулась, оттаяв, почапала в кухню, но вдруг Леви, скорее всего, вспомнил про время и их положение:

— Эй! Какого хрена шарахаешься после отбоя?

      Оглянулась: Леви осматривал ее строго, догадливо, одним взглядом вдавливая застыдившуюся Рэйлу в пол. В грозу Леви выглядел особенно устрашающе.

— Попить, сэр! — Рэй спешно добавила, — Воды, капитан! Или... чаю, сэр.

      Не смела даже вдохнуть, только пальцы в карманах сжала в кулаки. Вдруг Леви окончательно развернулся и уверенно пошел на неё. Рэй сглотнула.

— Погоди, — Леви остановился, руку в карман засунул и вытащил ключ. — Держи. Не посей.

      Странности набирали обороты: неужели она до сих пор спит? Рэй не смела взять ключ, только и делала, что перекидывала взгляд с капитанской ладони на озадаченное лицо.

— Блять, да бери уже.

      Схватила и застыла дурой.

      Леви тяжело вздохнул, Ханджи проныла на его плече — две пары глаз взглянули на Рэйлу. Леви развернулся, бросив напоследок:

— Прекращай взламывать замки.

— Но я не!..

— Не пизди.

      Рэй закусила губу, глаза в пол потупила, шею засаднило... Собрав всю волю в кулак, решилась уточнить:

— Капитан, где вы будете? Когда мне вернуть?

— Потом заберу.

      Отмахнулся и скрылся во мраке, оставив Рэйлу одну посреди каменных стен.

***

      В пустой столовой Рэйла уселась неподалеку от их стола: не стала занимать привычное место, ведь оно возле окна. А за окном чернота и ужасающая гроза. Одинокая свеча слабо горела перед носом, армейская кружка с холодной водой устроилась в руках. Рэй вся сжалась, ноги скрестила и ссутулилась над столом, несмело поднимая глаза — боязно. Около раздачи притаилось чудовище, в упор смотрящее на нее своими большими кровожадными глазами. Титан. Небольшой, но страшный, однозначно опасный. Сидел на корточках с кривой улыбкой от уха до уха, корявые руки сложил на вздутом животе. Нет. Это всё мерещится, это детские страхи слились с кровавым опытом и родили монстра на свет. Блеснула молния, осветив залу, а гигант даже не моргнул.

— Проклятье, — повесила голову на груди, сильнее стиснув кружку.

      Вода чуть колыхалась...

— Че глаза лупишь, урод тупоносый, — взглянула исподлобья. — Сожрать хочешь?

      Двинула челюстью, вся напряглась, точно к атаке готовилась.

— Ну, давай. Попробуй подойти ближе, уродина.

      Титан всё смотрел безотрывно, чуть головой качал — Рэй готовилась сбежать, но ноги приросли к полу.

— Все мозги пропила?

      Резко оглянулась, а там Леви со сложенными на груди руками. Без Ханджи.

— Капитан! А где майор? Она в порядке?

— Да, — пошел к ней. — Передал на поруки Моблиту.

      Выдохнула. Удивительная искренность... Наверное, он своим приходом и ту тварь в углу прогнал — Рэй всмотрелась в черноту. Никого. Расслабилась, волосы с лица убрала, а Леви успел уже подойти.

— С кем говорила?

      Рэй подняла на него голову: Леви подозрительно всматривался, руки свои с груди не убрал, а потом кинул грозный взгляд в тот самый угол. Нахмурился, прищурился, но ничего не увидел.

— Нет, — Леви покосился на Рэй. — Просто... Знаете, капитан, в темноте многое может померещится. Титаны всякие...

— Титаны ночью не активны, — Рэй вздрогнула. — В замок не пролезут.

— Да, согласна... Глупость сморозила.

      Глотнула воды. Он прав, а она сама себя пугала своим идиотским воображением. Леви отступил — Рэй вышла из-за стола.

— Спасибо за ключ, — протянула, и он тут же обратно к себе убрал.

— Иди спать.

— Можно я еще немного посижу? Пожалуйста.

      Леви отвечать не спешил. После будоражащего раската грома за окном он всё же соизволил разомкнуть губы и удивил своим пренебрежительным спокойствием:

— Пошли, — Рэй послушно схватила свечу и кружку со стола. — Нечего тут одной торчать.

— Предлагаете свою компанию?

      Сдавленно усмехнулась, а он промолчал. И всё же...

      Леви привел в свой кабинет: теплый, натопленный, где над огнем висел медный чайник, в заварочном уже томилась порция черного чая. Достал свои излюбленные чашки, блюдца — перед Рэй поставил. А она стыдилась, не понимая, как общаться с ним после того скандала. Сильно о себе мнение изгадила? Сидела на жестком стуле, колени сжала, пальцы принялась заламывать, украдкой поглядывая на корпящего у очага капитана.

      Глянул на неё, и Рэй тут же брови вскинула. Посмотрела в потолок, волосы за уши убрала и вспотевшей ладонью по шее провела — синяки почти сошли благодаря вонючей мази, но воротники до сих пор поднимала. Грянул гром, и Рэй содрогнулась, потом же осознала и цокнула под нос — испугалась дурацкого звука.

— Чего трясешься?

      Рэй повернулась к нему: оказывается, всё это время Леви стоял у огня и всматривался в неё. Не спешил медный чайник с крюка снимать. Она облизала нервно губы и хмыкнула под нос, закинула ногу на ногу.

— Да грозу не люблю. Звуки страшные.

— Страшнее хруста костей?

      Рэй передернуло. «Хруста костей...» — как метко подметил! Заварка в чашке наконец-то дождалась кипятка: Леви сегодня казался крайне заботливым и, честно говоря, подобное поведение Рэйлу насторожило. Она всё не могла уразуметь: неужели он чувствует вину? Серьезно?

      Повела плечами: нет, сплошная чепуха. Скорее терпит её как тупую головную боль. Но вот она...

— Капитан, — Леви обошел стол и еще не успел сесть в кресло, как посыпались слова, — простите меня. Это был... Крайне необдуманный поступок.

      Выдохнула и тут же глотнула чай для храбрости:

— Подобное больше никогда не повторится. Мне стыдно, что я настолько перешла границы.

— То есть, — хрипло отозвался он, — то, что ты их вообще перешла, тебя нихера не смущает.

      Отрицательно мотнула головой. Не соврала: её это правда не смущало.

      Сильнее забарабанил дождь, и на всю округу прозвучал кошмарный раскат. Пальцы задрожали, чашка накренилась — половина пролилась на стол.

— Блять, извините! — Рэй спохватилась в ужасе, звонко поставила чашку на блюдце.

— Че ты за криворукая.

      Леви принялся вытирать стол. Рэй предложила самой убрать лужу, но он шикнул, чтобы не рыпалась. Рэй корила себя и свою феноменальную рукожопость, но в то же время прекрасно ощущала, что рядом с ним как-то даже потеплее, словно тяжелое покрывало накинули на плечи.

      Абсурд вгонял Рэйлу Келлер в ментальный тупик, ведь этот человек не так давно её душил. До черных мушек перед глазами...

— Рэй, — Леви остановился, но не разогнулся, — я тогда перегнул.

      Его глаза говорили больше, чем его слова. У Рэй отсох язык: капитан Леви перед ней извинился? Минуточку, а как на такое реагировать?

— Ага, — кивнула в унисон. — То есть, да... Нет... Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — отошел, складывая мокрую ткань. — Пей чай и больше не разливай, иначе щелбан влеплю.

      Рэй усмехнулась. Кому расскажет — не поверят. От его слов и дышать стало легче, и чай повкуснел, и Леви показался более человечным.

— Вы забавный, — он покосился, а Рэй продолжила: — С вами всякие грозы не страшны.

      Леви помрачнел, глаза отвел и губы будто бы еще больше скривил. Рэй замолчала.

— Я не боюсь гроз, капитан. Я боюсь их последствий.