1
Ах вы, мои девчонки! Вот потеха будет, когда вы заполучите собственного мужчину, чтобы всласть его помучить!
Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам
- Так ты проиграл все? - На последнем слове голос Софии Макфарлин задрожал.
Роберт Макфарлин, известный приятелям-игрокам - да и дочери - под прозвищем Рыжий, поморщился:
- Да, девочка. Проиграл все.
София, побледневшая как смерть, рухнула в кресло.
- Даже... Даже дом?
У Рыжего стоял ком в горле. Он всегда считал, что плохие новости лучше вываливать разом. Но сейчас, глядя на дрожащую нижнюю губу дочери, не решался последовать собственной рекомендации.
Ее круглые светло-голубые глаза с густыми ресницами заблестели от слез.
- Как же так? Ты ведь собирался в Эдинбург продать мамины бриллианты, чтобы починить крышу... Как же ты мог ввязаться в игру?
- Я сделал остановку в Стирлинге, хотя сейчас, Богом клянусь, лучше бы мне бежать оттуда прочь. По дороге я услышал, что там будут скачки, побегут лучшие в Англии лошадки! Я только хотел посмотреть. Но там оказался Эндрю Макгрегор, ну и...
София надула губки:
- Вечно из-за этого Макгрегора неприятности.
- Тише. Это я свалял дурака. Никого не надо винить, девочка. Я всего лишь хотел тебе помочь...
- Помочь? Проиграв мой любимый дом?
- Но я же не хотел! Просто подумал - выиграю разок и смогу заплатить за починку крыши. И продавать бриллиантовый гарнитур твоей мамы не придется! Я с самого начала противился его продаже.
Девушка сжала кулаки.
- Да плевать я хотела на бриллианты! Говорила же - мне бы только крышу залатать!
Он сжал зубы.
- Беатрис хотела, чтобы ты надела бриллианты на свою свадьбу, как надевала их она, выходя за меня.
Глаза Софии сверкнули.
- Прохудись крыша при ней - и мама первая бы сказала: продать гарнитур.
Рыжий с неохотой признал - София права. Беатрис представляла собой воплощение здравого смысла, если, конечно, судьба не бросала ей вызов. Она выросла в одном из богатейших имений Шотландии, окруженная толпой слуг, у которых не было иного дела, кроме как испортить девочку до мозга костей, да и думать вместо нее.
Но не вышло. Беатрис не из тех, кто позволял другим делать то, с чем она сама прекрасно могла справиться. Сильная духом, независимая - ее отец немало сокрушался по поводу некоторых черт характера дочери.
Стоило ей предпринять очередную попытку действовать по собственному усмотрению, как отец железной хваткой душил свободолюбивые порывы. Так и воевали отец с дочерью, пока Беатрис не достигла нежного семнадцатилетнего возраста. Отринув семейные узы, девушка сбежала с забредшим в их края искателем приключений по имени Роберт Макфарлин.
Вот удача тогда привалила Рыжему - такого с ним за всю жизнь не случалось. И он изменился - раз и навсегда. До появления Беатрис жизнь его была полна приключений. Но союз с Беатрис согрел его теплом, сохранив при этом прежнюю остроту. Лучшего и желать нельзя. Беатрис превращала в уютный дом любую грязную, холодную комнату в обшарпанной гостинице, а Рыжий наполнил ее жизнь приключениями, нежностью, любовью. Они ни разу не пожалели, что так скоропалительно поженились.
Чего бы не отдал Рыжий, чтобы жена была сейчас рядом с ним!
- София, я не мог расстаться с мамиными бриллиантами просто так, без боя! Хотел, как лучше... Да все потерял. Клянусь, я найду способ все уладить, вот увидишь!
Лицо Софии смягчилось.
- Придется поломать голову, как выпутаться из беды.
Рыжий смотрел на дочь с надеждой. Если кто и способен найти выход, так это София. И она его найдет - Рыжий не сомневался в этом. Он не сводил с нее взгляда. Пробиваясь сквозь занавеси окна, лучи солнца золотили ее кудри. Солнце согревало кожу девушки, придавая ей кремовый оттенок и очерчивая изящные линии лица. Густые ресницы, сверкающие глаза, восхитительный носик - трудно даже вообразить более красивую женщину!
Однако за внешней красотой и мягкостью манер таилось совсем иное. София отличалась неуемной жаждой приключений, унаследованной от родителей. Увлеченная азартными играми троица кочевала по всей Европе, из гостиницы в гостиницу, радовалась новым местам, любому постоялому двору, даже с дырявой крышей. Когда Рыжий сидел за игорным столом, Беатрис занималась дочерью. Она была ей и гувернанткой, и наставницей, и матерью, желавшей, чтобы у дочки было все, что имели дети из обеспеченных семей.
Так они и жили под крылышком Беатрис в довольстве и здравии. Ее смешили грязные дороги, она поддразнивала недовольных трактирщиков, муж и дочь не могли при этом удержаться от смеха. Беатрис следила за их одеждой, чтобы комнаты всегда были чистыми и теплыми. Мир Софии и Рыжего вращался вокруг Беатрис - веселой и неутомимой... Внезапная смерть ее много лет назад стала поэтому для них сокрушительным ударом.
София так похожа на мать! У Рыжего защемило сердце. Конечно, с точки зрения светского общества девица двадцати семи лет от роду не имеет особой перспективы. Но разве найдется мужчина, способный устоять перед этим розовым великолепием? И пусть она держится как уверенная зрелая женщина - на вид ей не дашь больше восемнадцати!
Лицо Софии снова сделалось серьезным. Сжав губы, она постучала по подбородку тонким пальцем.
Рыжий проклинал в душе и приятеля Макгрегора, и злосчастную партию в карты, но ещё больше - сложившиеся обстоятельства.
Для всех людей надежда - это благо, дающее силы выдержать жизненные невзгоды. Надежда для картежника - провал.
Никогда не ставь на кон то, что не можешь себе позволить проиграть. Но в пылу игры сердце его загорелось предательской надеждой. Вот бы уладить все ради Софии! Разумеется, он проиграл! Чувствам не место за карточным столом, и это он знал как никто другой. Много лет игра приносила ему и его любимой дочери средства к существованию, и он всегда верил в удачу. Сейчас Беатрис выбранила бы мужа. Он рискнул тем немногим, что она оставила дочери. Как она хотела, чтобы у Софии был настоящий дом! Как она берегла документ о праве собственности на дом! Этот документ когда-то в отчаянии бросил на игорный стол проигравшийся джентльмен - противник Рыжего. Она никогда не расставалась с ним, даже если им выпадали тяжелые времена.
После смерти Беатрис Рыжий с дочерью покинули Италию и отправились в Шотландию, чтобы вступить во владение домом на холме. Они увидели его в один холодный, хмурый день - высокое квадратное каменное здание, над которым нависали тяжелые грозовые тучи. Гнетущий вид! Двери на замках, заколоченные окна, стены густо оплел дикий виноград - дом был почти полностью скрыт под ним. Холодный их ждал прием, ничего не скажешь.
София немедленно взялась за работу, чтобы превратить холодные стены в истинный приют Макфарлинов. Они с отцом скребли и терли, стучали молотками, чистили и прилаживали, и дом постепенно приобрел достойный вид. Заброшенное строение стало их настоящим домом на целых одиннадцать лет.
Вид у Софии был решительный. Рыжий смотрел на дочь с надеждой.
- Нельзя просто сидеть тут и дожидаться нового хозяина! - Взгляд девушки быстро обежал гостиную. - Да у меня сердце разорвется, если мы допустим такое!
Рыжий тоже оглядел комнату. Панели деревянной обшивки мягко блестели, а натертый деревянный пол устилал толстый восточный ковер. Камин украшала прихотливая резьба. На обширной каминной полке красовались позолоченные часы и пара очаровательных медных канделябров, украшенных хрусталем. Перед камином выстроились изящные стулья с малиновой, в золотую полоску, обивкой. По бокам - чудесные чиппендейловские столики. В углу гостиной - маленький секретер, инкрустированный на французский манер. Слева и справа от секретера - старинной работы горки с фарфоровой посудой и безделушками. На окнах - красные гардины. Струящийся сквозь алую ткань солнечный свет ярко вспыхивал на нагретых деревянных панелях, источающих аромат воска и лимона.
В камине разожгли небольшой огонь, чтобы разогнать весеннюю прохладу. Невозможно представить себе более красивую, уютную комнату!
Но самое красивое в этой гостиной - его дочь София, сидевшая напротив. Золотые кудри, красивое лицо, совсем как у матери. Единственное, что у Софии от отца, - глаза, бледно-голубые в окружении густых завивающихся кверху темных ресниц.
В годы трудного и неприкаянного детства Рыжему пришлось выдержать немало сражений с мальчишками постарше, имевшими неосторожность посмеяться над этими ресницами. Кулаки у Рыжего стали крепкими уже к восьми годам. Так что никто не осмеливался смеяться дважды. Вот бы сейчас дело решилось так же просто! Нет, для этого нужен ум, и более острый, чем его собственный. Поэтому он сказал твердо:
- Если кто и может найти выход, то это ты.
София улыбнулась, но ее сердце екнуло. Отец так верит в нее! Девушка бросила взгляд в окно. В саду шелестел ветерок, раскачивая стебли роз. Вымощенная совсем недавно дорожка вилась меж розовых, красных, желтых и белых кустов, уводя к зеленым деревьям и выложенному белым камнем фонтану. На краю огромной чаши фонтана расположился розовый мраморный ангелок, навеки опустив пальцы в журчащую воду. Неужели кто-то другой скоро станет наслаждаться здесь мирным покоем сада? Кто-то другой, не она!
Эта мысль разозлила девушку. Да как смеет кто-то там сидеть в ее саду, без ее разрешения! Особенно после того, как она положила на это столько труда. Должен же быть какой-то способ... Пальцы Софии барабанили по подлокотнику. Нужно обмануть злую судьбу. Но как? У них нет денег. И в долг никто не даст. Помощи ждать не от кого. Единственный их богатый знакомый - сквайр - все деньги вкладывает в свое имение.
Нет, если они хотят вернуть дом, значит... Она замерла, пораженная внезапно пришедшей идеей.
- У нас нет собственных денег, в долг взять нельзя, поэтому дом не выкупить. Но у нас есть талант и везение. Раз ты проиграл дом в карты, я должна отыграть его - вот и все.
- Ты?
- Ну да. Никому не придет в голову, что я играю не хуже тебя.
- Это так, - задумчиво протянул Рыжий.
Едва она подросла, Рыжий стал учить дочь ловко прятать карту в руке, сдавать со дна колоды, незаметно помечать рубашку карты шпилькой для волос. Мелкие уловки, правильно использованные, почти всегда позволяли выиграть.
Главный козырь, однако, ум Софии, знавшей, когда и с какой карты пойти. Она могла просчитать карты на руках у противников. Талантами отличного игрока девочка в совершенстве овладела уже к двенадцати годам.
Отец учил ее и философии игры. То, что означает победа для одного игрока, для другого может значить совсем иное. Он учил дочь умению читать душу игрока, видеть, когда соперником овладело отчаяние и он вот-вот может совершить роковую ошибку. Жажда выигрыша любой ценой обычно лишает человека осторожности, и тогда он теряет все.
- Может, и так, девочка, только опасное это дело. Мужчины вроде Дугала Маклейна выглядят ягнятами, да только не дай Бог, если они поймут, что их надули! Да и маме вряд ли понравилась бы твоя игра по-крупному.
У Софии сжалось сердце. Нельзя допустить, чтобы дом Макфарлинов - единственное, что ей осталось от мамы - достался другому.
Она взяла себя в руки и спокойно спросила:
- А что ты знаешь об этом человеке?
- Дугале Маклейне? Немного. Главным образом слухи. - Рыжий взъерошил волосы. Когда-то ярко-рыжие, теперь они были скорее каштановыми с вкраплением седины. - Говорят, он повеса, каких мало, красавчик, что твой ясный день. Не потерять бы тебе головы.
- Что я, красавцев не видела? - София была твердо уверена в себе, тогда как Рыжий явно сомневался.
- Разумеется, но тут несколько иное. К тому же он гордец. Вся семья у них такая. И вспыльчивый, кажется.
- Откуда ты знаешь?
- Как-то граф Стирлинг во время игры сказал что-то нелестное про одного из братьев Маклейн. Я видел, как загорелись у этого парня глаза!
- Что он сказал?
- Ничего, потому что вдруг сверкнула молния, ветер распахнул ставни, мы все повскакали с мест, чтобы закрыть окно и не дать картам разлететься. - Рыжий фыркнул. - Граф пытался и это поставить в вину Маклейну. Ходит слух, что семейка их проклята. И если разозлить кого из них, так сразу и гроза.
- Что еще ты знаешь про Маклейна?
- Он, кажется, кичится своим положением. Ездит в карете восьмеркой, лошади у него - лучше не сыщешь, хоть всю страну обойди.
Неплохо. Тщеславного можно подцепить на крючок.
- Думаешь, он приедет сюда?
- Он сказал, что хочет подарить этот дом племяннику или еще кому и хочет сначала приехать посмотреть.
София кивнула:
- Отлично. А еще что-нибудь помнишь?
- Одевается, что твой француз. Манжеты и все такое.
- Денди?!
- И да... и нет. Карета, тряпки, а еще ловок и чертовски хорошо умеет скрывать чувства. На этом я и попался! Следует хорошо подготовиться к встрече с ним, девочка. - Голос Рыжего зазвучал предостерегающе. - Ты долго не держала карты в руках, а он слишком умен.
- Значит, попрактикуемся, пока он не явился.
- У нас по меньшей мере неделя. Скачки не закончатся раньше. И тебе понадобится пара новых платьев.
София взглянула на свой утренний наряд из розового муслина.
- Почему?
- Мужчина поставит на кон больше, если посчитает, что тебе совсем не нужны его деньги.
- Хорошо. Я закажу портнихе несколько новых нарядов. Она как раз закончила с приданым для дочки барона. Еще понадобятся стразы. У него не будет возможности рассмотреть мои бриллианты поближе - и не разберет, что они фальшивые. Если повезет, отыграю и дом, и мамины драгоценности.
- Попытаться стоит. - Рыжий обвел взглядом гостиную и скривился. - В доме-то вся загвоздка. Слишком хорошо ты потрудилась. Слишком здесь красиво. Стоит Маклейну увидеть дом, и он ни за что не пожелает с ним расстаться.
София нахмурилась.
- Это точно. Стоит ему увидеть наш дом, и он ни за что не поставит его на кон. Если бы...
Ее вдруг осенило. Вот это мысль! Она примолкла, не в силах сказать ни слова.
- София? - Встревоженный голос отца перебил ход ее размышлений.
- Так ты считаешь, пройдет не меньше недели, прежде чем Маклейн явится осмотреть дом?
Слово «свой» ей не удалось выговорить.
- Да уж, не меньше недели. Может, и больше, если он решит отметить попойкой окончание скачек.
Тогда должно получиться! Конечно, ей понадобится помощь. Но проворные руки и упорство...
- София? - На лбу отца залегла глубокая морщина. - Больно подозрительный у тебя вид. Что ты задумала?
- Я точно знаю, как сделать, чтобы Маклейн захотел избавиться от нашего дома! Мы просто-напросто разрушим все, что сделали!
- Что?
Она махнула рукой, слишком занятая своими мыслями, чтобы пускаться в дальнейшие объяснения.
- Предоставь это мне. Я обо всем позабочусь.
- Что бы ты ни задумала, будь осторожна. Если Маклейн решит, что его хотят одурачить, он не успокоится и добьется своего.
- Постараюсь быть осторожной, - ответила она рассеянно. Ее ум лихорадочно работал.
- Нет, не будешь. Слишком уж ты похожа на мать. Стоило ей что задумать, и кончено. Шла напролом - хоть тебе потоп, хоть адское пламя.
София усмехнулась:
- Упорство в достижении цели - неплохая штука, ведь правда?
- Все зависит от того, какую цену ты готова платить, девочка.
София перевела разговор на другое. Расспросила отца о подробностях той злосчастной партии. Рыжему очень хотелось оправдаться, и он пустился в объяснения. Как именно его обманули, вынудив поставить на кон последнее.
София слушала вполуха. Уж она поработает над своим любимым домом! Этот надутый щеголь Маклейн будет умолять ее избавить его от Макфарлин-Хауса. Никакому мягкотелому, укутанному в кружева проходимцу не завладеть ее домом, не назвать своим. Никогда.