Потерять всё

Утром Антон просыпается одновременно разбитым и отдохнувшим. Разбитым в моральном плане: чувствуется сухость и неприятное лёгкое жжение в глазах из-за выплаканных вчера слёз. Отдохнувшим в физическом: мышцы приятно тянет, спасибо любимому мужу, чувствуется лёгкая слабость.

Шастун приподнимается на кровати и натыкается взглядом на всё ещё спящего Арсения. Тот лежит, смешно морща нос от солнечных лучей, которые пробиваются сквозь неплотно задёрнутые шторы, и положив одну руку под подушку. Антон наклоняется к нему, нежно проводит носом по чуть колючей щеке, прикасается губами к виску. Попов хмурится, но не просыпается, поэтому Шаст тяжело вздыхает, начиная аккуратно подниматься с кровати, чтобы не потревожить спящего. Он направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок и окончательно

В зеркале над раковиной обнаруживается нечто. Лохматые спутанные волосы, красные глаза и мешки под ними, на шее багровые отметины, которые навевают приятные воспоминания о ночи. Они оба уже давно выяснили, что любят оставлять метки друг на друге и любовно рассматривать свои. Конечно, это часто выливалось в упрёки гримёров, которым приходилось ускоренно скрывать засосы. Поэтому во время рядом стоящих съёмок и концертов ребята оставляли следы только ниже уровня шеи и ключиц. Но сейчас у них перерыв в работе, поэтому можно и оторваться.

Так вот, багровые отметины, кое-где следы от пальцев, которые не перейдут в синяки, ведь Арсений умеет оценивать свою силу и возможности, а ещё он очень любит своего мужа и знает все особенности его тела, в том числе и низкий болевой порог, не хочет, чтобы что-то потом болело. На животе обнаруживаются засохшие подтёки спермы, которые им было в последний раз лень вытирать, сил практически не оставалось. Задница, всё-таки, немного ноет. Но это исключительно из-за количества их занятий любовью. Давно такого не было. Последнее время Антон и Арсений много ленились в долгожданном отпуске, спаривались, увы, от жары, а сексом в таком состоянии заниматься было часто просто неохота. Но вчера на них слишком много всего навалилось, поэтому они выбрали, кажется, самый безопасный способ выразить свою бесконечную любовь и поддержку.

Антон улыбается, когда думает об этом. Но улыбка выходит какой-то кривой. Всё-таки забыть то, что они вчера узнали, какой диагноз им поставили…невозможно. Шастун был уверен, что у них обнаружат максимум не очень хорошие результаты анализов и пропишут какие-то витамины для поднятия показателей, но то, что им сказали… Это не укладывается в голове. Он понимает, что ЭКО делать, фактически, бесполезно. Раз его внутренняя среда «недостаточно гостеприимная», то что-то оттуда доставать, проводить манипуляции вне тела, а потом устанавливать все обратно — бесполезно. А ещё это дорого. Насколько бы они ни были знамениты, сколько бы ни зарабатывали, но деньги это, всё-таки большие. И если не получится с первого раза, а Антон уже уверен, что сразу всё не получится, сколько ещё придётся потратить…

О том, чтобы искать донора не могло идти и речи. Арсений категорично хотел именно их ребёнка, частичку обоих. Он явно откажется от этого предложения, можно даже не размышлять. Усыновить или удочерить малыша? Тоже всё упирается в то, что от Антона с Арсением в ребёнке не будет ничего, как бы сильно они его не полюбили. Звучит немного эгоистично и жестоко, но Шастун прекрасно знает своего мужа и знает, что того это будет грызть всю оставшуюся жизнь. Поэтому настаивать на всех этих вариантах Антон не станет точно.

С такими невесёлыми думами Шастун направляется в душ. Там он стоит под струями прохладной воды, снова думает и снова загоняется. Он переживает за реакцию Арсения сегодняшним утром. Вчера они оба были в нестабильном эмоциональном состоянии от шока, но с холодной головой мысли появляются другие. Антон тяжело вздыхает, заканчивает намываться и выходит из душевой кабинки. Хватает полотенце с полки, вытирается и вешает на крючок. Надевает свежую одежду и идёт на кухню, попутно в голове решая, что съесть на завтрак.

Идея приходит мгновенно, поэтому Шаст тут же начинает доставать продукты для её реализации. Мука, масло, яйца, молоко, сахар соль, чуть ванилина… Да, это будут блины. Арсений очень любит блинчики Антона. Говорит, что тот готовит их даже лучше, чем его мама. Но получается это редко из-за загруженности на работе, постоянной занятости и усталости. Но сегодня день явно особенный, так что Тоха собирается хотя бы этим незамысловатым действием поднять им обоим настроение.

Тесто готовится по давно выученному рецепту. Ингредиенты будто сами высыпаются, наливаются и смешиваются, а Антон только помогает им в этом простом действии. Вскоре первый блинчик уже румянится на сковороде, а Шастун слышит шаги за спиной, а затем ощущает сильные руки, обвивающие его за талию, и чувствует поцелуй в шею.

— Доброе утро, мой хороший, — слышится сзади.

— Доброе, — выдыхает Антон и слегка откидывает голову на сильное плечо.

— Очень вкусно пахнет, — делится Арсений. — Я сейчас в душ и присоединюсь к тебе.

Попов ещё раз чмокает его, в этот раз в щетинистую щёку, отстраняется и выходит из кухни. Шастун продолжает готовку. В итоге на столе образуется прямо-таки королевский завтрак: ароматная стопочка блинов, от которых ещё исходит пар, различные соусы для них в виде сметаны, джема и карамельного сиропа, чашки кофе и чая, ягоды для украшения.

Арсений возвращается к тому моменту, когда всё аккуратно расставлено. Глаза у него странно покрасневшие, но Антон решает пока это никак не комментировать. Пожелав друг другу приятного аппетита, они приступают к трапезе. Едят вновь молча, в помещении слышатся только звуки пережёвывания пищи, отхлёбывания напитков и вздохи.

— Спасибо, было очень вкусно, — немного вымученно улыбается Арсений, когда они заканчивает и на тарелках и в мисочках не остаётся практически ничего.

Шастун кивает, безмолвно благодаря за комплимент и начинает собирать посуду со стола, чтобы сразу помыть. Но Попов перехватывает его руки и качает головой.

— Я помою. Иди в гостиную, скоро подойду.

Антон измученно отдаёт тарелки, опускает руки и направляется в указанном направлении. Сейчас-то и будет самый важный разговор, кажется, за все годы их отношений.

Он не замечает, сколько времени проходит, пока сидит на диване, ссутулившись и нервно постукивая ногой по полу, а пальцами по колену. Но вот в комнату заходит Арсений. Он тихо проходит вглубь гостиной и присаживается рядом. В отличие от Шастуна, его спина слишком выпрямлена, а руки, сцепленные в замок, не дрожат, но, возможно, так только кажется.

— Антон, — Попов прокашливается и продолжает. — Нам нужно обсудить то, что вчера произошло.

— А что вчера произошло? — нервно усмехается Шаст. — Нам всего лишь сказали, что мы не можем иметь детей.

— Ты прекрасно понимаешь, что это не «всего лишь». Нам нужно серьёзно подумать над этим, — строго говорит Арсений и впивается своим взглядом в лицо сидящего рядом.

— Я не знаю, что сказать, — просто отвечает Антон, не спеша, однако, поворачивать голову в сторону собеседника. — Я бы предложил донора спермы или наоборот…

— Нет, — отрезает Попов. — Так не получится. Я хочу и знаю, что ты тоже хочешь, нашего общего ребёнка. Поэтому такой вариант нам не подойдёт.

— А что тогда ты предлагаешь? — Шастун не выдерживает и поворачивается к мужу. — У нас категорически мало шансов.

— Но они есть?..

— Арсений, — он очень редко называет его так вне работы, настолько, что сейчас это звучит очень непривычно и как-то остро. — Врач сказал, что не знает никого с таким диагнозом, кто смог в итоге зачать. Думаешь, мы избранные? Думаешь, мы живём в сказке и всё получится по взмаху волшебной палочки? Прости, но это жизнь, она жестокая сука и нам мало что светит, — теперь Антон усмехается грустно, обречённо.

— Всегда нужно верить в чудо, разве не так?

— Ха, ты сам себя слышишь? Ты жёсткий прагматик, какое ещё чудо? Что с тобой вообще?

— Что, блять, со мной? — взрывается Попов. — Я вчера узнал, что у меня не может быть ребёнка с моим любимым человеком, вот что! Тебя это вообще хотя бы капельку интересует? — он вскакивает с дивана и начинает ходить взад-вперёд. — Почему ты ведёшь себя так, будто давным давно смирился с этим и теперь не хочешь хотя бы немного подумать, а что можно сделать, чтобы изменить то дерьмо, в котором мы оказались. Это с тобой что? Какого хуя ты вообще молчишь?

Арсений резко останавливается посреди комнаты и смотрит на мужа. Тот сидит, опустив голову максимально низко, ссутулившись ещё больше, будто пытается стать в несколько раз меньше и исчезнуть с этой планеты. Попов аккуратно подходит ближе, вытягивает вперёд руку. Из-за этого жеста Антон немного вздрагивает, но Арсений всё-таки дотрагивается нежно до его лица, старается приподнять за подбородок большим и указательным пальцами, но Шастун сопротивляется и старается вывернуться. Но Арс чуть усиливает нажим, заставляет посмотреть в глаза и сначала скорее чувствует, чем видит, влагу, потому что стекающая слеза добирается до его пальцев, которые придерживают челюсть. Антон смотрит в его голубые глаза, а из зелёных текут новые и новые слёзы.

Арсений тяжело вздыхает, опускается перед мужем на корточки, берёт его руки в свои и сжимает, даря тепло и поддержку, что удивительно, ведь обычно ладони у него холодные. Они находятся в таком положении какое-то время, а потом Попов плюхается задницей прямо на ковёр у дивана и тянет Антона за запястья к себе. Тот безропотно подчиняется, падает между его ног. Руки Арсения обнимают за талию, притягивают максимально близко к себе. Шастун вздыхает, хватается своими за ткань арсеньевской футболки и прижимается щекой к груди, чувствует, как бьётся чужое родное сердце.

— Арс, мне не всё равно, — начинает Антон после, кажется, вечности нахождения в любимых объятиях. — Знал бы ты, насколько мне не всё равно. Просто я, наверное, сам до конца не могу в это поверить, а это — защитная реакция. Я стараюсь не думать, что всё это происходит на самом деле. Мне страшно. Почему именно мы? Что с нами не так? Почему это происходит с нами? — он уже не плачет, но дышит тяжело, а голос то и дело срывается и хрипит.

— Я не знаю, Тош, я не знаю…

***

Следующие дни они будто абстрагируются от этой темы. Стараются не упоминать в разговорах, справляться каждый по отдельности. Но неизменно ночью, перед тем, как окончательно погрузиться в царство Морфея, прижимаются максимально тесно, сплетаются всеми конечностями и дарят друг другу максимальную поддержку, доказывают, что есть друг у друга и никакие удары судьбы не смогут их разлучить.

Друзьям Антон и Арсений ничего не рассказывают. Тем, кто знал про визит в клинику, они сообщают, что с анализами какие-то непонятки, пока ничего неизвестно.

Незаметно приближается корпоратив, на котором обязательно должен присутствовать Шастун. Никакого настроения для похода туда у него нет. Последние две недели с ним происходит что-то непонятное. Аппетит пропадает, он начинает сильнее уставать, слишком много мыслей витает в голове. Антон списывает это на состояние из-за плохих новостей и, возможно, развитие депрессии. Он решает сходить к психотерапевту на днях, но уже после мероприятия. Даже просматривает различные сайты для таких случаев, потому что не хочет куда-то ехать, а разговаривать в комфортной для него обстановке, которой является дом.

Сейчас Антон стоит перед зеркалом, осматривает свой образ на сегодняшний вечер. На нём чёрные широкие штаны, чёрная футболка, а сверху накинута бирюзовая рубашка. В похожем луке он вёл какой-то выпуск шоу «Импровизация. Команды». На пальцах красуется несколько колец, на запястьях пара браслетов, ведь образ нужно поддерживать, хотя и не хочется. Кольца он надевал последний раз на съёмки как раз 2 недели назад и сейчас сидят они слишком плотно, будто у него отекли пальцы. Шастун старается не обращать на это внимание, ведь совсем скоро нужно выходить, такси будет через 7 минут.

Наконец, он выползает в коридор. Проходя мимо кухни, замечает сидящего за столом Арсения, который пьёт кофе и залипает в телефоне.

— Всё, я поехал, — оповещает Антон.

— Шикарно выглядишь, малыш, — делает комплимент Попов, вставая со своего места и окидывая взглядом мужа. — Ты когда дома будешь?

Арсений не был приглашён на этот корпоратив, ведь был он «для своих», как выразился Шеминов. А «свои» для него — воронежская компания, которая вся перебралась в Москву. Шастун бесился раньше, ещё в начале своих отношений с мужчиной, возмущался, почему его молодого человека не считают достойным присутствовать на подобного рода мероприятиях. Но Попов убедил его, что давно переболел обидой за это. Они из разных кругов, с разным воспитанием, складом ума и жизнью до «Импровизации». И сейчас его совсем не задевает то, что питерские ребята не влились полностью в общую тусовку. Стас делает ставку на Шастуна во всех своих задумках и начинаниях, а Арсений, в свободное от основного вида творчества время, занимается актёрством, театром, фотосессиями и благотворительностью. И его всё устраивает. Только после этого серьёзного разговора Антон успокоился.

Но сейчас направляется на тусовку он, увы, один. И от этого как-то грустно. В связи с последними событиями Шастун стал как будто более зависим от Арсения в эмоциональном плане. И перспектива провести целый вечер вдали от мужа нагоняла на него тоску.

— Ты точно не хочешь поехать? — уточняет Антон уже в который раз за вечер.

— Зачем? — спрашивает Попов, подходя к супругу и начиная поправлять воротник рубашки. — Чтобы всю малину Стасу испортить? — фыркает. — Лучше дома побуду. И буду тебя ждать. А то вдруг кто-то мне позвонит в 12 ночи вусмерть пьяным и попросит забрать, — хитрюще улыбается, ну точно настоящий лис.

— Ладно, я понял, — выдыхает Шастун.

— Повеселись там, развейся.

Антон наклоняется, чтобы чмокнуть любимые губы, а затем направляется в коридор, надевает массивные кроссовки, проверяет статус такси в приложении, который показывает, что водитель на месте, и выходит из квартиры.

***

В зале безумно душно. Антон не понимает, что от него сейчас хочет Шеминов, ведь какие-то серьёзные диалоги вести в данный момент совершенно не в его возможности и компетенции. Голова немного кружится, хотя выпил он не совсем чуть-чуть, буквально пару бокалов вина (Арс перетянул на тёмную, а точнее бордовую сторону), состояние какой-то прострации, когда вроде находишься здесь и сейчас, осознаешь, что происходит, но мозгами совершенно в другом месте. Вот Шастун сейчас явно головой не здесь.

Вокруг шумно, ходят люди, лица которых он не запоминает, потому что они сливаются в одну размытую полосу. Кто-то здоровается, Антон отвечает на автомате, жмёт чужие руки, а сам мечтает оказаться сейчас дома, в тёплой кровати рядом с родным человеком под боком. Но нужно хотя бы «светить лицом», раз полезные контакты завести не получается. В какой-то момент проскальзывает мысль, что если он пробудет здесь ещё хотя бы минуту, то точно откинется. Поз, Стас, Краб, Дрон и другие представители воронежской тусовки ошиваются где-то в глубине зала, за Антоном никто не следит.

Поэтому он уверенно направляется на улицу, дабы подышать свежим воздухом и покурить. На улице дует приятный ветерок, разгоняет духоту и немного рассеивает туман в голове. Но появляется другой, от тлеющей между пальцев сигареты и выдохов после глубоких затяжек. Размышления снова вихрем проносятся в голове, заставив пожалеть о том, что он вообще сюда явился. Нужно учиться говорить слово «Нет», когда что-то не устраивает и отказываться от всяких сомнительных авантюр. Может, стоит прямо сейчас поехать домой?…

— Добрый вечер, — раздаётся рядом незнакомый голос. — Не против?

Антон оборачивается и видит статного светловолосого мужчину с небольшой бородой. Тот достаточно высокий, но ниже самого Шастуна, в темноте вечера не разглядеть его лица, но черты у него приятные. Одет шатен в чёрный костюм-тройку, который хорошо сидит по фигуре. Мужчина вопросительно смотрит на замершего Шастуна, сжимая в руке пачку сигарет.

— Да, конечно, — резко отвечает Антон, смутившись. Он слишком долго разглядывал незнакомца, что крайне неприлично.

— Я так понимаю, Вам сегодня не особо приятно находиться здесь?

— Э-э-э, — тянет Шастун.

— Да-да, конечно, я понимаю, это не моё дело, просто я наблюдал за Вами немного и заметил потерянное состояние.

— Ничего страшного. Да, Вы правы. Извините, совсем забылся. Антон Шастун, — он перекладывает сигарету в левую руку и протягивает правую для рукопожатия.

— Очень приятно. Иван Назаров, — мужчина тоже протягивает свою ладонь и крепко пожимает чужую.

— Я вас раньше не видел, — аккуратно подводит Шастун к тому, чтобы узнать профессию этого человека.

— Я с недавних пор работаю врачом на площадке Comedy Club Production. Как психологом, так и дежурным медиком. Поэтому, если что, всегда можете ко мне обратиться, — он тепло улыбается, будто располагая к себе.

— Хорошо, буду знать, — Антон смотрит, как Иван затягивается сигаретой и не может удержаться от подкола. — Врач и курите?

— У медиков нынче жизнь тяжёлая, да и всегда была, — усмехается Назаров и внимательно осматривает нового знакомого, будто бы сканирует взглядом. — Скажите, может, вам есть, чем поделиться? Обещаю, что всё останется между нами и будет конфиденциально.

Шастун мнётся, не знает, стоит ли доверяться незнакомому человеку, но потом решает, что можно попробовать, ведь, возможно, он видит Ивана в первый и последний раз. Медики ему понадобились лишь однажды, когда он, ещё в первом сезоне «Импровизации», совсем зелёный мальчишка, упал в «Шокерах» на битое стекло. После этого «коллапса» всё, что может разбиться, заменили на вещи из других материалов, чтобы можно было ронять абсолютно каждый предмет в декорации без последствий.

— Знаете, может, это странно, но да, — начинает Антон. — Мы с моим мужем, Арсением Поповым, если знаете, — Назаров кивает головой. — Так вот, мы с ним уже полтора года пытаемся завести ребёнка, но не получается. И недавно мы обратились в частную клинику, где нам сказали, что мы не совместимы биологически для зачатия. Шансов практически нет, Арсений сильно подавлен из-за этого, да и я тоже, как Вы могли заметить. Не знаем, что делать, как двигаться дальше, — он окончательно сдувается, как воздушный шарик, который забыли завязать внизу узлом.

— Знаете, Антон, это не самая приятная ситуация, я понимаю. Скажите, пожалуйста, вы разговариваете с супругом об этом? Проговариваете проблему?

— Последние дни нет, но мы серьёзно поговорили на следующий день после того, как узнали. А сейчас как-то переживаем всё отдельно. Мне вообще не до этого будто, как раз хотел обратиться к психотерапевту.

— А что именно Вас беспокоит?

— Я начал плохо спать, много устаю, хотя, фактически, ничем не занимаюсь, у нас сейчас мини-отпуск. Аппетит пропал как-то, а если ем что-то, то живот болит. Хочется просто лежать и не двигаться.

— Скажите, а что Вы едите последнее время и как давно Вас стали мучить данные симптомы?

— Ну что… — чешет затылок Шастун. — Супы всякие разные. Я их не люблю особо, но сейчас прямо заходит, каши с ягодами. Кофе пью чаще сейчас, после него нормальное состояние прямо. Давно ли…ну недели две где-то.

— Хорошо, а как у Вас с супругом в постели?

— Что? — Антон выпучивает глаза. — Извините, конечно, но я не буду отвечать на этот вопрос, это совсем перебор.

Ему не хочется об этом говорить. Хотя, было бы о чём. Последнее время они, действительно, как-то сильно ушли в себя. И какого-то желания сейчас не возникает.

— Да-да, конечно, простите. Забываю, что я не на работе, — немного неловко смеётся Иван. — А вы не догадываетесь, с чем связано ваше состояние?

— Нет? — полувопросительно отвечает Шаст. — А должен?

— Антон, я, конечно, не могу быть уверен на все 100%, но советую Вам купить тест на беременность. Хорошего вечера, — Назаров выбрасывает докуренную сигарету в мусорку у входа и скрывается за массивными дверьми.

А Антон так и стоит посреди улицы, комично приоткрыв рот и вздёрнув брови наверх.

***

Он думает об этом разговоре ещё дня три. Шастун не хочет этого, но надежда зарождается внутри него мягким тёплым комочком. Она согревает все органы и посылает в мозг мысль, что всё ещё может быть хорошо.

Антон не спешит бежать, сломя голову, в аптеку, ему нужно подумать. Арсений эти дни часто спрашивает, в порядке ли он. Шаст врёт, что да, а на самом деле изнутри его грызут сомнения. Стоит ли рассказать сейчас? Или сделать тест и узнать самому, а там уже решить. Если он будет отрицательным, то и смысла в этом никакого нет. Зачем обнадёживать человека, для которого это больная тема? Но Антон сам будет максимально переживать, ему понадобиться поддержка.

В итоге, когда после вечеринки проходит 5 дней, Шастун всё-таки направляется в аптеку, где покупает несколько тестов, чтобы наверняка.

Дома он запирается в ванной, пока Попов в спальне вновь продумывает будущий пост и подпись к нему. Антон решительно выдыхает и начинает выполнять уже заученные наизусть действия с тестами на беременность. Когда он ждёт результата, осознаёт, что руки дрожат, а сердце гулко стучит в грудной клетке, что отдаётся эхом в ушах.

Спустя 10 минут ожидания, чтобы наверняка, Шастун аккуратно достаёт несколько полосочек, стряхивает остатки влаги. Все действия выполняет, зажмурившись, чтобы не увидеть результат раньше времени. На счёт 3 открывает глаза и тут же широко их распахивает. На всех трёх тестах располагаются 2 параллельные полоски. На одном вторую видно слабее, на других отчётливее. В голове набатом звучит «Этого не может быть», поэтому Антон распаковывает цифровой тест и повторяет ранее проведённые манипуляции. Тот срабатывает гораздо быстрее и выдаёт текст «Беременность 2-3 недели».

Шастун, на негнущихся от свалившейся новости ногах, идёт в спальню, не забыв прихватить с собой все положительные тесты.

— Арс? — тихо спрашивает Антон, просунувшись в приоткрытую дверь.

— Мм? — Попов поворачивает голову и жестом просит подойти поближе, потому что замечает странное поведение мужа. — Что случилось? На тебе лица нет.

Антон делает шаг в спальню, подходит к кровати и выкладывает на неё все, что было в руках. Арсений непонимающе хмурится, берёт тесты с двумя полосками, внимательно осматривает, а потом поднимает вопросительный взгляд на стоящего рядом супруга.

— Сюш, у нас будет ребёнок, — улыбается, будто до сих пор не может поверить.

Однако Попов его радости не разделяет. Он тяжёлым взглядом осматривает Шастуна с ног до головы, потом смахивает рукой тесты с покрывала на пол, встаёт и уходит из комнаты на кухню. Антон потерянно оглядывается, пытается понять, что делать и куда податься. В итоге идёт за Арсением.

— Ты изменил мне, да? На той вечеринке, — первое, что спрашивает Попов, когда замечает подошедшего.

— Что? С ума сошёл? — шокировано выдаёт Шаст.

— А каким тогда образом, позволь узнать, у нас, с диагнозом, который говорит о несовместимости для зачатия, будет ребёнок?

— Я…не знаю, — растеряно отвечает Антон. — Я сам в шоке, Арс.

— Что-то я сомневаюсь, — горько усмехается Арсений. — Нашёл донора себе?

— Как ты можешь такое говорить?! Ты что, совсем мне не доверяешь?

— А как это ещё объяснить? Что, произошло чудо? С неба спустился ангел и сказал, что теперь тебе придётся родить ребёнка?

— Арс, что ты несёшь? — не выдерживает Антон. — Что за бред?

— Бред? — тоже взрывается Арсений. Он хватает со стола кружку с недолитым кофе и швыряет об пол. Осколки разлетаются по всей кухне, Шастун едва успевает отскочить, чтобы не задело босые ступни. — Ты считаешь, что я поверю в то, что мы каким-то образом попали в эти мизерные проценты исключения из правил? Да?

— Арсений, я не знаю, как это объяснить, но вот так случилось, — безумно обидно. Ему не верят, ни во что не ставят его слова.

Попов сокрушенно качает головой.

— Это всё из-за тебя, Антон.

— Что? — растерянно уточняет Шастун.

— Ты же и до наших отношений наверняка по разным членам прыгал? Всё не подпускал меня к себе, считал недостойным своего внимания. А тут так резко согласился встречаться. Что, бросили тогда все мужики? Решил найти себе кого-то стабильного? Чтобы не париться ни о чем?

Каждое слово Арсения будто печать, гвоздь, который он забивает в гроб их отношений. Антон не может поверить, что слышит всё это.

— Я никогда не был ветреным человеком, и не мог себе позволить секс с малознакомыми людьми, и ты это прекрасно знаешь, Арсений.

— Мне кажется, нет, я теперь совершенно тебя не знаю. Было бы это так на самом деле, ты бы мне не изменил на той вечеринке. Пришёл поздно, ходил пять дней, витал в облаках. Что, отличный секс скрасил твой скучный вечер и мероприятие, на которое ты изначально не хотел идти? Вспоминаешь его теперь?

Антон смотрит на мужа широко распахнутыми глазами, которые начинают постепенно увлажняться. Он не может поверить, что это говорит его самый близкий человек, обвиняет его в предательстве, на которое парень никогда бы не пошёл, несмотря ни на какие обстоятельства.

— Я не изменял тебе! — истерически вскрикивает он, а потом продолжает тише, — а вернулся я поздно, потому что задержался из-за разговора с одним человеком. Это врач, которому я, возможно, по глупости пожаловался на нашу ситуацию и описал некоторые изменения. А он, хоть и не хотел меня обнадеживать, сказал, что это могут быть признаки беременности. Поэтому я был таким задумчивым. Я хотел тебе рассказать, но не решился, чтобы ты не надеялся зря, если что.

— И как этот «врач», — Арсений показывает кавычки в воздухе, — в постели? Лучше меня?

— Что ты несёшь? — устало вздыхает Шастун. Он понимает, что в его положении нельзя нервничать и переживать, но не может ничего с собой поделать, когда происходит такое.

— Что я несу?! — окончательно взрывается Попов. — Ты изменил мне!

— Я тебе не изменял! — тоже кричит Антон.

— Да как я могу тебе верить? Я, наверное, никогда тебе полностью не доверял, ведь до сих пор думаю, что в отношения со мной ты вступил, повинуясь каким-то своим мотивам.

— Я просто оценил твои усилия и дал нам шанс. Уже тогда ты мне нравился, а потом я окончательно влюбился, как ты не понимаешь?

— Ах, какая честь, большое спасибо, господин Шастун, — Арсений театрально кланяется и продолжает. — Только кто тебе сказал, что мне приятно? Да мне нахуй не нужна твоя любовь и ребёнок твой залётный, которого ты заделал, даже не посоветовавшись со мной.

Попов пиздун. Откровенный. Он не понимает, почему говорит все это своему родному человеку, мужу, которого столько лет холил и лелеял, чувствуя такое же отношение в ответ. Арсений очень ревнив, он не терпит, когда кто-то пытается посягнуть на ЕГО собственность, хотя и понимает, что называть собственностью живого человека — просто верх лицемерия.

Внутри у него бушует ураган, грозясь снести все на своём пути. Он уже сносит. Сносит их выстроенные отношения, построенные на твёрдом фундаменте чувств, но из ненадёжных материалов. И остаётся только залитое бетоном пространство, которое не так-то просто очистить.

Антон стоит, смотрит на своего мужа, а из правого глаза катиться одинокая слеза.

— Это наш ребёнок, — предпринимает Шастун последнюю попытку, решив в голове дать Арсению единственный шанс одуматься, извиниться.

— Нет, — отрезает Попов. — Я не верю.

Это становится последней каплей. Антон кивает будто сам себе, разворачивается на пятках и быстрым шагом направляется в спальню, обходя осколки от разбитой кружки.

Он открывает их шкаф, вытаскивает большой чемодан для путешествий. Далее начинает доставать с полок одежду: футболки, толстовки, джинсы и спортивные штаны. Кладёт рядом свою шкатулку с украшениями, вынимает из тумбы паспорт, деньги. Задерживается у рамки с фотографией, которая была сделана в день их свадьбы. Долго смотрит на неё и все же решается взять с собой. Достаёт из рамки и укладывает в чемодан к остальным вещам.

Докладывает несколько пар обуви, ещё берет игрушечного лиса, которого они заранее купили для ребёнка, но он всё никак не пригождался.

Антон осматривает собранные пожитки и с уверенностью застегивает чемодан. Он не знает, куда идти, не знает, что будет делать дальше, но оставаться в этом доме и в жизни этого человека парень не намерен.

Шастун направляется ко входной двери, начинает быстро обуваться, присев на корточки.

— Сбегаешь? Значит, я был прав? — усмехается Арсений откуда-то сверху. Антон поднимает голову и видит стоящего с бутылкой виски в руках мужа. Поджимает губы.

— Когда ты поймёшь, что натворил, не ищи меня, пожалуйста.

Сказав это, Шастун поднимается на ноги, вытаскивает из кармана ключи от квартиры, кладёт их на полочку у зеркала, подхватывает чемодан и выходит из квартиры.

Арсений смотрит ему вслед и не осознаёт, что его супруг покинул их семейное гнёздышко навсегда. Насовсем.

Хлопает входная дверь.