Глава 1
Харпер с трудом пробиралась к двери библиотеки. Народу в коридоре было так много, что приходилось периодически прикрикивать на не заметивших её двухметровых амбалов или распихивать их локтями. Между этими высоченными одиннадцатиклассниками умудрялись бегать пятиклашки, невесть откуда здесь взявшиеся, наступая всем на ноги и крича. Периодически слышались возмущения учителей. Так же, как и Харпер, протискивались между всеми этими учениками восьмиклассники, видимо направляющиеся к биологичке на пересдачу. Вокруг было так невыносимо шумно, что хотелось закрыть уши руками, ибо барабанные перепонки скоро не выдержат, кажется.
Еле-еле добравшись до спасительной двери, девушка вошла в огромный зал со стеллажами. Её любимое место в этом жутком здании, полном громких криков, громких людей. Место одиночества, спокойствия.
Напряжëнные ранее плечи расслабились и опустились, сердце замедлило свой темп, тихо отбивая теперь размеренный ритм, и девушка, откинув голову, прислонилась спиной к двери, на секунду закрывая глаза.
Она вообще обожала библиотеки. Любые. Большие, маленькие, и эту, школьную библиотеку, тоже. Она обожала книги. Этот запах бумаги, летающие в воздухе пылинки, а самое главное - тишину. Не ту тяжëлую и густую тишину, которая в уши как кисель заливалась, не ту, которая ватой забивала голову, не ту тревожную и напряжëнную, а такую, как сейчас, нежную, разливающуюся по телу мягким спокойствием и наслаждением. Когда-то именно такая тишина и спасла еë от полного одиночества, став надëжным компаньоном на долгие времена.
Сюда редко кто заходил, поэтому часто на переменах Харпер сидела здесь и наслаждалась уединением. Здесь даже не было библиотекаря. Раньше тут работала добродушная старушка миссис Хилсон, но вскоре уволилась, а на её место почему-то никого не нашли, что всегда казалось Харпер очень странным, но, впрочем, лишь играло на руку.
Вот и сейчас, во время большой получасовой перемены, девушка снова была здесь. Харпер медленно бродила между полками с книгами, рукой проводя по давно уже знакомым корешкам, чувствуя подушечками пальцев приятную прохладу.
Девушка в который раз удивилась, почему так мало людей любят читать. Вот она, кажется, жить не могла без книг. Нет, это не значит, что каждую свободную минуту она проводила за чтением. Это не выглядело так, будто она книжный червь. Просто чтение было тем, что всегда помогало успокоиться, отвести душу. Для неë книги - как для кого-то сигареты - чтобы не нервничать. И да, она адекватная.
Вот только то, что она обожает сидеть в пустой библиотеке, не делает её странной?
Возможно, но что ещё делать человеку, у которого почти нет друзей? Почему нет? Просто она не видела в них надобности.
Зачем ей нужен кто-то, кто будет своими советами указывать ей, как жить, как поступать? Зачем нужен кто-то, с кем нужно делиться своими чувствами?
Она считала, что еë лучшие друзья - страницы. Ведь они никогда не спросят как дела, не попытаются узнать, почему из твоих глаз бегут слёзы. Они не будут лезть в твою душу, выворачивая наизнанку, лишь с благим желанием помочь, но делая ещë хуже. Они просто поддержат молча.
Поэтому Харпер всегда была одна, и всегда изображала на своём лице безразличие и холодность. Она не хотела казаться людям слабой, уязвимой и не хотела их помощи.
Харпер медленно, будто боясь оступиться, подошла к такому знакомому и родному уже подоконнику с ветряными колокольчиками. Девушка села на холодный камень, и снова, как и всегда, заслушались этой чудесной, чарующей музыкой.
Это музыка ветра. Музыка свободы, музыка одиночества и... Чего-то ещё, но она так и не поняла. Просто слыша этот лёгкий звук, всегда становилось спокойнее, жизнь казалась проще...
Ветер, будто дальний странник, скучающий по своему дому, пел ей свои песни. Этот звон стеклянных колокольчиков, как слова, которые он не может произнести. Ветер словно хочет что-то рассказать, поделиться своими чувствами. Он слегка касается волос, протягивая свои изящные невидимые руки сквозь открытое окно, гладит пальцами по лицу, шее, успокаивает.
А там, за стеклом, ветер уже совсем другой. Он закручивает вихри из осенней листвы, поднимая пыль с дороги, играет с веточками растений. На улице пахнет свежестью и мокрым асфальтом, идут дожди, появляются лужи на дорогах и наступают первые холодные дни.
Осень.
Она бывает разной. Бывает нежной, солнечной, полной золотых листьев, бывает холодной и угрюмой, но осень всегда особенная.
Осень - это время перемен. Меняется природа, меняется человек. Мысли, как и листья, становятся совершенно другими, а потом вместе с ними опадают, просто исчезают, открывая дорогу чему-то другому. Открывая путь в новую жизнь. И тут стоит либо забыть всё плохое и хорошее и войти в неë, либо окончательно умереть.
Осень - это время, когда жизнь позволяет выползти из тёмных уголков своих душ тем людям, которых она сама туда загнала, поделиться своими проблемами, не скрывать своей злости и печали, просто потому что в это время года так у всех. Слышали ведь про "осеннюю депрессию", правда?
Это время года часто ассоциируют с грустью, но Харпер никогда с этим не соглашалась. Настоящее время для грусти - весна или лето, когда не с кем разделить радость солнечных лучей, когда всё внутри тянется туда, на улицу, где в воздухе пахнет мечтами, которые никогда не сбудутся.
А осень - время вернуться обратно, в серую и унылую квартиру. Закрыть окно, поёжившись от холода, и заварить себе чашку чая, чтобы согреться. Осенью одиночество не хочется оттолкнуть. Хочется принять его, как старого друга, прыгнуть в его объятья, пусть они не такие уж и тёплые, пусть это и не совсем правильно. Просто так нужно и просто так хочется.
На телефон пришло сообщение. Снова Коди, больше некому писать ей. Брат всегда был маленьким фонариком в этом непроглядном тумане еë жизни, всегда был опорой и поддержкой, которая была так нужна.
Однако он никогда не понимал Харпер. Не понимал этого желания отгородиться от мира, не понимал страха доверять людям, не понимал этого вечного одиночества. Принимал и поддерживал Харпер, но не понимал.
Он не пытался навязать своё мнение, не пытался поменять Харпер, вывести на другую дорогу. Коди уважал её мнение и её желания, за это Харпер всегда была ему благодарна. За то, что не лез, не спрашивал, но всегда помогал. Будто отдавал часть своей яркой, солнечной энергии. Рядом с ним Харпер всегда чувствовала себя лучше.
Брат живëт в другом городе, и тоже пошëл в этом году в одиннадцатый класс. Он вместе с родителями иногда приезжает погостить, но это случается довольно редко, в основном только по праздникам.
Девушка всегда безумно любила своего брата, и продолжает любить сейчас, несмотря на то, что они с ним слишком разные. Харпер видела Коди весёлым и жизнерадостным, вечно с огромной компанией верных друзей и запасом счастья по всем карманам. А себя... Маленькой и незаметной серой мышкой, что прячется между стопками книг, и сидит за последней партой в школе. Той, кто всегда одна, кто всегда старается держаться подальше от общества.
И сейчас ей нравилось такой быть. Ни что не тянуло её к новым знакомствам, никто не тянул на вечеринки, а разговоры с самой собой казались самыми увлекательными. И ничего не хотелось менять в этой жизни.
***
Под ухом противно зазвенел будильник. Чёрт, ещё один ужаснейший день. Не лучше ли будет сдохнуть?
Джейден, лениво вытащив руку из-под одеяла, наощупь искал телефон, чтобы выключить наконец это адское изобретение человечества. Пара секунд, и в комнате вновь наступала тишина.
Обычно Джейден ненавидел её. Ненавидел тишину. Она всегда напоминала ему, как же он одинок. Однако сейчас, этим утром, тишина казалась единственным спасением и лекарством.
Голова раскалывалась и не поднималась с мягкой подушки, мозг не хотел включаться, а все мышцы тела ныли. Он провëл рукой по лицу, пытаясь снять с себя это ужасное ощущение, которое и сам не мог охарактеризовать ни одним словом. Парень лениво перевернулся на спину и приподнял веки. В глаза ударило слепящее утреннее солнце, такое редкое в эти осенние дни.
Осень.
Он ненавидел это время года. Пора грусти и печали, пора того унылого чувства одиночества, которого и так было слишком много.
Но сегодня за окном пели птицы, шелестела разноцветная листва - сентябрь предстал перед людьми во всей своей красе и таинственности. Дождь, так долго не дававший уснуть этой ночью, оставил на дорогах лужи. В них, словно лодки в озёрах, плавали листочки. На асфальте будто лежали кусочки разбитого зеркала - так отражалось удивительно голубое небо в этих маленьких водоёмах, живущих большой жизнью.
Джейден потянулся и снова упал на кровать, смотря в потолок. Идти куда-либо не было совершенно никакого желания. Идти к этим раздражающим людям. Снова. Вот только и в этом чëртовом доме оставаться нереально. Доме, где каждая стена давит, где обои впитали уже в себя тоску, а потолок прогнил вечным одиночеством, где ненавидишь каждый миллиметр пространства, где кровать мягкая до невыносимости, но не приносящая расслабления, где воздух сквозит холодом и сухостью во всех смыслах. Дом, в котором повсюду эта ужасная тишина.
В комнате раздался стук, за дверью заскрипел пол.
- "И как ещё мама не поменяла этот несчастный ламинат", - подумал парень и вяло велел стучащему войти.
- Джейден, твоя мать просила напомнить... - начала было появившаяся в комнате женщина, но её перебили.
- Напомнить о переходе в новую школу, я знаю, спасибо, Мидж.
- Да, и...
- И зачитать очередную лекцию о том, что я должен вести себя как подобает и не позорить семью, маму и себя, - закатывая глаза и садясь в постели продолжил вместо неë парень. Только с этой женщиной, ставшей ему почти родной, он мог позволить себе в этих стенах продолжать такое общение.
- Прости, что снова перебил, но ты же знаешь - всё это лишь пустая трата времени. Я уже не ребёнок и несу ответственность за свои действия. Можешь не беспокоиться об этом, - слегка сонным голосом произнëс парень, пальцами потирая виски, наивно надеясь, что это поможет облегчить головную боль.
- Просто скажи маме, что ты всё мне объяснила. Уверен, она не будет задавать лишних вопросов, - Джейден слегка потянулся, расправляя перед собой простыню, медленно ведя по ней ладонью, - Никогда их не задаëт.
Мидж Герри лишь равнодушно взглянула на свой планшет, нажала пару кнопок и, спокойно закрыв за собой дверь, подошла к окну. Кажется, работа здесь всë-таки повлияла неë.
- Сегодня важный день, Джейден. Не подведи её. Поверь, она старается быть хорошей матерью, старается заботиться о тебе. Даже приняла решение перевести тебя в школу, к твоим друзьям, - брови женщины немного сдвинулись к переносице, Мидж слегка нахмурилась.
- Удивительно для человека, который потерял мужа из-за своей работы и скоро может потерять единственного сына, - резко встав ответил парень, направляясь к шкафу с одеждой.
Презрения в голосе хоть отбавляй, Джейден даже не собирался скрывать этого. Слишком долго он терпел, чтобы сейчас так беззаботно отзываться о матери. Слишком долго ждал, когда же она передумает, когда изменится, сделает первый шаг.
Три года прошло, но всё осталось как прежде. Она осталась такой же чёрствой, скупой на эмоции железной леди. Женщиной, не способной подарить улыбку своему единственному ребёнку, подарить любовь и заботу.
Он уже привык к этому. Он уже давно понял, что если хочет выглядеть в её глазах достойным сыном, то он должен быть таким же, как она.
В глубине души горел маленький огонёк, в голове вертелась мысль - "Нет, нельзя! Не будь таким же ужасным, как она!", но обстоятельства взяли верх.
Эта жизнь поменяла его. Из маленького наивного и доброго мальчика с пушистыми светлыми волосами, беззаботной улыбкой и зелёными, как молодая весенняя трава глазами, он превратился в высокого и красивого юношу. Ушла детская пухлость, проявились скулы, чётко обрисовался аристократичный подбородок и прямой нос, отросшие, почти белые волосы закрывали высокий лоб и слегка опускались на холодные строгие глаза, теперь потерявшие всю свою солнечность. В характере и разговоре проявилась отсранëнность, независимость.
С уходом отца поменялось всё. Джейден поменялся тоже.
- Не говори так. Она делает всё, что в её силах, - вздохнула Мидж, поправив пиджак, скорее от волнения, чем от необходимости.
- Да, она полностью выкладывается на работе, но не дома. Делает всё ради своего имени, "зарабатывает деньги на нашу счастливую жизнь", как она выражается, но счастье не в этом! - уже не сдерживая злость и агрессию выкрикнул парень. Одежда, которую он держал полетела на кровать.
- После ухода отца она стала другой, стала ещё более напористой, более раздражительной и ещё больше отдалилась от семьи. Хотя семьи у неё уже нет. Её сестра с мужем и детьми улетела жить в Испанию, её отец ушёл в могилу, а своего сына она и видеть не желает, - грусти в голосе ни грамма - он устал изводить себя депрессией, только ужасное раздражение и гнев.
- За эти полгода мы вместе ужинали лишь один раз. Один раз за шесть месяцев! Мы живём в одном доме, но совершенно не видимся! Она постоянно работает, Мидж, постоянно! Ты это видишь! У неё не хватает времени на меня! - уже открыто крича возмущался Джейден. Нервы всë же не выдержали. Терпение всë же лопнуло. Холод равнодушия сменился жаром гнева.
- Ты думаешь, я не догадался, что это ты уговорила её о переходе в школу? - уже спокойнее, после небольшой паузы продолжил блондин, переводя дыхание и тяжело дыша, однако крикам, кажется, не суждено было закончиться, - Ради бога, Мидж, это слишком очевидно! Она никогда бы не подумала об этом сама!
- Хватит, - тихим эхом пронеслось по комнате.
Голос женщины дрогнул. Ей было больно наблюдать за этим. Она всегда пыталась помочь этим двоим наладить контакт, воссоединить мать и дитя.
Мидж любила этого мальчика, как собственного ребёнка, беспокоилась о нём. Она уговаривала мисис Мерсер быть более лояльной и проводить с Джейденом больше времени ещё когда его отец не подал на развод.
Фред обожал сына, и для всех было большим удивлением, когда он решил оставить его с матерью.
Джейден скучал по отцу. Пару раз, ещё когда ему было около двенадцати, он порывался найти его, но тот уехал в другой город, оборвал все связи со старой жизнью.
Мидж видела, что это сломило Джейдена, но что она могла с этим поделать?
Ничего.
Он остался без отца, а мать... Её действительно никогда и не было.
Она повернула голову и взглянула на Джейдена. Пустые и безжизненные глаза смотрели на неё в ответ. Глаза, давно потерявшие счастливый блеск. Глаза, давно не видевшие радости.
И она сделает всë, хоть в могилу ляжет, лишь бы снова услышать его счастливый и беззаботный смех, который так часто слышала в этом доме несколько лет назад.