12
Глава 12
Когда Хани открыла глаза, на улице уже рассвело и нежные лучи летнего солнца робко проникали в комнату. Озябшее за ночь тело с трудом шевелилось и девушке понадобилось несколько минут, чтобы приподняться на локтях и осмотреться. Взгляд тут же выхватил изуродованный набросок и воспоминания нахлынули тяжёлой волной.
- Не плачь, Хани! Будь сильной! - приказала себе девушка и поползла в коридор, к брошенной там коляске.
С трудом на неё забравшись, первым делом закрыла на замок дверь, а затем стала наводить порядок. Тщательно отмыв пол от грязных следов и крови, Хани заперлась в ванной и приступила к самой ненавистной процедуре.
От горячей воды, попавшей на рану, затылок стало щипать, но девушка упорно держала голову под упругими струями, будто с помощью боли физической могла убить душевную.
Уже затем, гораздо позже, с сухими волосами, в безразмерном свитере и мешковатых штанах, Хани выкатывалась на крыльцо, таща за собой мешок, когда наткнулась на нерешительно застывших у калитки Чжанов. Успешно сохранив прежнее отстранённое выражение лица, девушка съехала на землю и покатилась к углу дома.
- Хани! - крикнули родители Исина ей в след. - Как ты себя чувствуешь?
О застыла на месте, не повернув головы, и задумчиво нахмурила брови.
- Мы волновались! - взволнованно продолжила тётушка Вэй. - Возможно, тебе что-то нужно...
- Вы всё знали с самого начала? - резко обернувшись, выдохнула Хани.
- Что? - одновременно воскликнули Чжаны и неуверенно переглянулись.
Девушка вцепилась в ручки кресла, не заметив, как предательски побелели костяшки пальцев, и терпеливо ждала ответа, хотя и без труда догадалась, каким он будет.
- Исин никогда не держал от нас секретов. Он не хотел этого делать, Хани! Мой мальчик искренне раскаивается! - с жаром выпалила тётушка, желая добавить что-то ещё в защиту сына, как О резко её прервала.
- Уходите! Я больше не нуждаюсь в вашей помощи!
Девушка уехала на задний двор, так и не обернувшись. Лишь оказавшись в тени вишнёвых кустов, прислушалась к затихающим шагам. Её начинало мелко потряхивать от злости и волнения, но мобильный в кармане всё же приободрял - если хоть кто-то посмеет причинить боль, Хани тут же позвонит Сехуну и он её спасёт.
Взяв из поленницы немного дров, девушка сложила их в отгороженном камушками месте, где раньше они всей семьёй разжигали мангал, и чиркнула спичкой, ловко поджигая предусмотрительно захваченную пожелтевшую газету.
Вскоре весёлые огоньки пламени охватили дрова и воздух наполнился горьковатым запахом дыма. Если закрыть глаза, то можно было представить, что дядя Менсон на пару с Сехуном маринуют мясо, а тётя Со Чжон готовит овощной салат и напевает под нос песню своей молодости. А Хани крутится то там, то здесь, мешается под ногами, задорно хохочет, дёргает брата и в итоге, крепко держа за ладонь, тащит к морю. Они с разбегу врываются в солёную воду, поднимая тысячи брызг, распугивают чаек своими воплями, потому что им чертовски холодно и весело. Улыбаются друг другу, восхищённо смотрят в бескрайнее небо и искренне думают, что так будет всегда.
Хани медленно распахнула ресницы и равнодушно раскрыла мешок. Вытащив заляпанный эскиз, швырнула в огонь и, сквозь слёзы в глазах, наблюдала за тем, как пламя пожирает размытый образ любимого человека.
Когда первая картина достаточно истлела, девушка потянулась за второй, но пальцы нащупали лишь пустоту. Вздрогнув, она медленно обернулась и изумлённо распахнула глаза - позади неё, на скамейке сидел Лухан и бережно прижимал картины к груди. Несколько секунд они не сводили друг с друга настороженных взглядов, а затем блондин похлопал себя по карманам брюк и выудил из одного из них пачку сигарет.
- Это что за акт самосожжения? - наконец, затянувшись, спросил он.
- Давно здесь сидишь?
- Не особо.
- Отдай мешок.
- Ни за что.
- Отдай! - сорвавшись, крикнула Хани.
- Возьми, - усмехнулся Лухан.
Психанув, девушка покатила коляску к лавке, но стоило ей приблизиться, как мужчина, вместе с картинами, перемахнул в другой конец сада.
- Поиграем?! - задорно рассмеялся он.
- Ты издеваешься надо мной?! - задохнулась от слёз Хани.
- Я не дам тебе их сжечь, - неожиданно серьёзно заявил блондин.
Девушка хотела возразить, но вместо этого лишь схватила ртом воздух и обесиленно опустила голову на грудь.
- Зачем ты здесь? - глухо поинтересовалась она.
- Я вчера забыл у тебя записную книжку, а в ней слишком много контактов, - развёл руками Лухан. - Ты её, случаем, не находила?
- Поищи сам и уезжай.
Блондин кивнул и ушёл в дом. Спустя пару минут вышел наружу и, запихивая блокнот в кожаную сумку, подошёл к Хани.
- Может прогуляемся?
- Не стоит меня утешать.
- Хани, почему ты считаешь, что дело именно в утешении? Здесь потрясающе красивые места! А ты тут провела всё детство. Неужели настолько сложно показать город?! - искренне возмутился Лухан.
- Тебя подослал Исин?
Лицо мужчины удивлённо вытянулось, и он ограничился отрицательным кивком головы. Ещё немного посомневавшись, Хани согласилась на прогулку, позволив Лухану взяться за ручки кресла и покинуть пределы двора.
Пока они ехали по пустынной улице, девушка постоянно оборачивалась и взволнованно облизывала губы. Она была почти уверена, что блондин заодно с Исином. Хани ожидала, что вот сейчас из-за угла выскочит Чжан и продолжит вчерашний ужас, но Лухан продолжал нести какой-то бред и весело смеяться, а Исин так и не объявился.
- Видишь ту скалу? - немного расслабившись, указала в нужном направлении Хани.
- Вижу, - кивнул обрадованный блондин.
- Мы в детстве прыгали с неё в море. Точнее, прыгали парни, а я только смотрела. Правда, когда один из мальчишек неудачно приземлился и разбился о камни, родители запретили нам туда ходить. А мой брат ещё долго пугал меня страшилками, что дух того парня блуждает по скале и ночью его можно увидеть на самой вершине, свесившим ноги над пропастью.
- Ты его видела?
- Кого? - опешила девушка
- Духа!
- Нет, это же простая страшилка, - фыркнула она.
- Ну, гулять бы тут ночью я не решился, - передёрнул острыми плечами Лухан.
Следующим пунктом их прогулки стала широкая, заросшая цветами поляна, на которой стояла покосившаяся избушка, смотревшая на мир одиноким заколоченным окном.
- Это домик ведьмы? - не решаясь подойти ближе, предположил мужчина.
- Йа! Не нужно быть таким трусом! - широко улыбнулась Хани. - Но вообще, ты прав - Сехуну ещё бабушка рассказывала, что раньше здесь был построен огромный особняк с раскидистым садом и прудом! Но однажды хозяин дома решил расширить владения и снести избушку, где жила одинокая старушка. Когда та отказалась покинуть свой дом, он выселил её силком. Выкинул на улицу, но снести домик не успел. Следующей же ночью особняк сгорел дотла, а вместе с ним и все его жители. Старушку ту больше никто не видел, а её избушка продолжает стоять на прежнем месте.
- Да у вас не город, а Сайлент Хилл какой-то! - нервно хохотнул Лухан, продолжая разглядывать поляну.
Хани оставила его замечание без комментариев и доверчиво позволила везти коляску в лесную чащу. Лишь оказавшись на неширокой тропинке, вьющейся лентой между деревьями, она попросила остановиться и дальше продолжила двигаться сама. Отъехав от Лухана метров на десять, Хани встала как вкопанная и глубоко вдохнула свежий хвойный воздух.
- Я любила здесь гулять в одиночестве! - не оборачиваясь, призналась она. - Брала наушники, блокнот и карандаши, и гуляла до наступления темноты. Вон под тем деревом я чаще всего отдыхала. Среди корней такое удобное углубление, что сидишь, как в кресле. И очень много мха, так что становится мягко и уютно.
- Хочешь туда? - поравнявшись с девушкой, спросил блондин.
- Нет! - торопливо обернувшись, ответила она.
Когда они вернулись к морю, солнце уже катилось к горизонту, окрашивая волны в малиновый цвет. Не говоря ни слова, Лухан направил коляску ближе к воде, но колёса намертво застряли в гальке, отказываясь ехать вперёд. Тогда парень невозмутимо взял вздрогнувшую Хани на руки и уверенно зашагал к воде.
- Тебе не будет холодно на камнях? - заботливо поинтересовался он, прежде чем опустить девушку.
- Они ещё тёплые, - грустно улыбнулась Хани.
Осторожно усадив её на гальку, Лухан сел рядом и глубоко вздохнул, прикрывая длинные ресницы. Девушка же смотрела на свои безжизненные ноги, безвольно вытянутые вперёд, и думала над тем, что этот день оказался не так уж и плох, как мог быть в самом начале.
- У тебя есть мечта?
Лухан внимательно посмотрел на Хани и пожал плечами.
- У меня есть цель. Это лучше, чем мечта.
- И какова твоя цель?
- Мм, - задумался мужчина. - Пожалуй, уехать в Италию!
- В Италию? Почему туда?
- Не знаю, - с улыбкой признался он. - Просто есть такие страны, куда тянет непреодолимо! Я бывал в Риме пару раз, отдыхал во Флоренции, развлекался в Милане, и даже встретил в Венеции свою любовь. В Италии безумно вкусное вино, очаровательные женщины, а ещё всегда пахнет солнцем и виноградом. И я хочу провести там свою жизнь. Работать с шумными итальянцами, спорить с ними до хрипоты, подстраиваясь под их менталитет. А вечером снимать стресс в местных ресторанчиках и отплясывать в доску пьяным тарантеллу, строя глазки местным красавицам. И ночью возвращаться к одной-единственной, самой любимой, чтобы встретить рассвет с улыбкой, прижимая её к своей груди.
Хани задумчиво посмотрела на Лухана, перенёсшегося мыслями на другой конец света, и побоялась нарушать возникшую тишину. Набрав в ладошку мелких камушков, она принялась кидать их в воду, прислушиваясь к тихому плеску, с которым проглатывало их голодное море.
- Ты была в Италии?
- Я была в Китае, Японии и Мексике. Мы забирались на горы и смотрели на мир с высоты птичьего полёта - незабываемое ощущение свободы и безграничного страха, - поёжилась Хани.
- Не жалеешь? - опустив взгляд, спросил Лухан.
- Нет.
Блондин тоже набрал камушков и теперь кидал их на пару с Хани, каждый раз замахиваясь так, будто хотел докинуть до противоположного берега.
- Знаешь, когда я была, ну, нормальной... я никогда не ценила свои ноги. А теперь, когда у меня их фактически нет, я так хочу ими воспользоваться, - девушка прижала ладонь ко лбу и тяжело сглотнула. - Мне постоянно снится один и тот же сон - я бегу по берегу моря, танцую сама с собой, подпрыгиваю высоко, будто до самого неба. А утром просыпаюсь и понимаю, что мне теперь никогда этого не сделать. И так... страшно становится. Даже дышать не могу.
- Велика вероятность, что операция поможет?
- Вероятность стремится к нулю, - невесело фыркнула Хани. - А твоя возлюбленная - итальянка?
Лухан прищурился, невольно отметив, как ловко девушка сменила тему. Бросив в воду последний камушек, он без предупреждения схватил Хани на руки и понёс к коляске, очертания которой терялись в сгущающихся сумерках.
- Она черноволосая смуглая итальянка, которая, в первый же мой вечер в Венеции, вылила на меня своё вино. Когда мы уже начали встречаться, Габриэлла призналась, что сделала это специально. Боялась, что я уйду из ресторана, так и не взглянув на неё, - кряхтя, Лухан усадил Хани в коляску и аккуратно поправил её ноги. - Я фактически два года жил на две страны. Сама Габи наотрез отказывалась переезжать в Корею, а я не мог бросить всё и уехать к ней.
- Именно поэтому вы расстались? - девушка сложила ладони на коленях и смотрела на аккуратные домики вдоль дороги, в окнах которых медленно зажигались огни.
- Я уехал на три месяца, а когда вернулся в Венецию, Габриэлла сказала, что сошлась со своим бывшим, потому что устала меня ждать и любить на расстоянии, - голос Лухана звучал отстранённо, будто неживой. - Не буду говорить о том, как я это пережил - ты ведь испытываешь похожие чувства, не так ли?
До самого домика О они ехали молча. На улице окончательно стемнело и заметно похолодало, так что теперь Хани оставалось мечтать лишь о чашке горячего чая и тёплом одеяле.
- Она мне сегодня позвонила, - неожиданно заговорил Лухан. - Я вначале не хотел брать трубку, а она звонила, звонила, звонила... Сказала, что скучает. Попросила приехать. Обещала позировать для меня.
- А ты? - насторожилась Хани.
Лухан не успел ответить - в глаза ударил яркий свет фар и раздался щелчок захлопнувшейся двери.
- Хани! Где тебя черти носят?!
Девушка без труда узнала ворчливый голос брата и не сдержала счастливой улыбки.
- А это кто? - приблизившись и чмокнув сестру в щёку, Сехун сердито покосился на невозмутимого Лухана и ревниво отобрал у него коляску.
- Познакомься, это мой друг Лухан. Лухан, а это мой брат Сехун! - представила мужчин Хани.
- Мм, тот самый рассказчик ужасных историй, - хихикнул блондин, дружелюбно протягивая ладонь. - Искренне извиняюсь, что похитил твою сестру! Я художник, а она показывала мне местные красоты.
- На звонки-то можно было ответить! - всё ещё злясь, пробубнил Сехун.
Девушка достала из кармана мобильник и виновато взглянула на экран - надо же, отключила звук и ничего не слышала.
- Прости, - она крепко сжала ладонь брата и взглянула на Лухана. - Будешь с нами ужинать?
- Спасибо, но я поеду - завтра у меня много дел!
- Но уже поздно.
- Ничего страшного, - с улыбкой отмахнулся Лухан.
Сехун молча забрал у сестры ключи и ушёл в дом. Хани же неуверенно покосилась на мужчину, понимая, что он пытается сказать что-то важное, но никак не решается.
Уже подойдя к автомобилю, он обернулся и неуверенно потёр шею.
- Помнишь, я тебе сказал, что любовь проходит?
Хани кивнула.
- Так вот. Я оказался не прав.
Махнув девушке на прощание, он забрался в салон и завёл мотор. Хани проводила машину с задумчивой улыбкой и покатилась в сторону дома. Сехун уже гремел на кухне тарелками и параллельно пританцовывал под американский хит, крутившийся по музыкальному каналу.
Сестра внимательно посмотрела на него и, не удержавшись, крутанула коляску, забавно размахивая руками.
- Эй, ты чего такая счастливая? Влюбилась в этого хлыща? - насторожился брат.
- Тебя рада видеть! - Хани подкатилась к парню и уткнулась носом ему в живот. - Ты надолго?
- На все выходные. Скучала?
- Безумно!
Уже позже, сидя за столом и торопливо глотая поздний ужин, девушка решилась сказать самое важное, справедливо рассудив, что не имеет права скрывать от брата правду.
- Дай мне руки.
- Зачем? - удивился брат.
Хани молча сжала его ладони и развернулась к нему всем корпусом.
- Пообещай, что не натворишь глупостей!
- Ты меня пугаешь, - замер Сехун.
- Это Исин подпилил верёвку.
Брат вздрогнул и неверяще посмотрел на сестру. Она думала, что он вскочит и побежит убивать Чжана, но Сехун сидел всё так же, широко распахнув глаза и хватая ртом воздух.
И тогда Хани поняла - не только она лишилась вчера друга. Сехун тоже его потерял.