Долгожданная встреча

Это был величайший день в истории их цивилизации, день отбытия челнока на корабль "Долгожданная встреча". Первым на борт взошел Капитан, за ним последовали Ученые и Инженеры, самые выдающиеся из тех, кто был способен пережить полет. Все прошли к своим местам, сели в кресла и пристегнулись — эту процедуру они выполняли десятки раз. Автоматика с шипением герметизации закрыла люк, техники увезли трап, по которому поднимались на борт космонавты. Шли долгие минуты ожидания, и вот на дисплее перед Капитаном начался отсчет до взлета. Последний обмен с Центром — Капитан эхом отвечал на их сообщение, подтверждая срабатывание автоматики. "Пуск" — "Пуск", "Зажигание" — "Зажигание", "Предварительное" — "Предварительное". Дальнейшие слова заглушил рев пламени. На столбе горящего топлива ракета-носитель поднялась в воздух. Вначале она медленно и будто бы неуклюже направилась вверх на малиновом столбе пламени, но с каждой секундой она становилась все быстрее, и вскоре в небе была видна лишь яркая горящая звездочка. А Капитан продолжал отчитываться о состоянии двигателей, топливного бака, вращении. Все работало нормально. "Сто девяносто секунд — есть сброс первой ступени, высота восемьдесят километров", — отчитался Капитан. Параметры системы управления были в норме. Так он продолжал докладывать, что все в норме, до самого выхода на орбиту.

Они вышли на орбиту планеты, внешние камеры показывали небольшой голубой кусочек, частично заслоненный густыми мягкими облаками. Настало время сложных маневров, для Центра, конечно же, не для Капитана. Если все пойдет по плану, то он не притронется к элементам управления весь полет, а если нет, то сможет сам состыковаться с "Долгожданной встречей". Но все прошло гладко — компьютеры идеально рассчитывали и выполняли маневры перехода на орбиту корабля, а потом и стыковки. Тихий свист выравнивания давления, обмен пачкой подтверждений с Центром, и им можно входить на борт. Неловко отстегнув все ремни безопасности, космонавты покинули ракету. Ей еще предстоял обратный путь, но уже с другой командой — теми, кто готовил "Встречу" к их прибытию.

Две команды вежливо поприветствовали друг друга, но в словах одних была печаль о том, что выбрали не их, а в словах других — торжество. Новоприбывшие сняли тяжелые, неповоротливые скафандры и остались в тонкой одежде. Началась настоящая подготовка к долгому полету.

Все сновали по узким коридорам корабля, цепляясь и отталкиваясь от стен всеми конечностями. Большая часть экипажа должна была уснуть еще до отбытия, именно ей помогали правильно погрузиться в анабиоз техники. Капитан, Штурман и Главный Инженер прободрствуют только до выхода из их родной звездной системы. Остальные уснут еще до старта. Шли часы, и под конец суток по главному времени, по времени Центра, большая часть команды уснула. Начались мероприятия по отстыковке ракеты и возвращении команды техников домой. Остатки команды путешественников тепло распрощались с техниками, а те пожелали им на прощанье лишь одно: "Успешно установите контакт с Другими". Капитан на это лишь улыбнулся — иного их цивилизация давно не желала. Настало самое напряженное мгновение за всю историю их народа — отправление межзвездного корабля "Долгожданная встреча" к звездной системе Других, которые веками слали им сигналы и лишь недавно замолчали.

Капитан, Штурман и Главный Инженер уселись в полагающиеся им кресла и подали сигнал планетарному Центру, что готовы к старту. Начались процедуры запуска двигателей и установления курса на далекий желтый карлик, подобный светилу их родной планеты. Все проверки проходили штатно, и вскоре планетарный Центр передал их цепочке межпланетных Центров — задержка связи стала слишком высокой.

Дни сменялись неделями, и они прошли один, второй, третий Центры, и лишь около четвертого рутинный полет превратился в нечто большее. Кораблю предстояли маневры гравитационного разгона с помощью газового гиганта на окраине их системы. С их родной планеты пристально следили за путешествием, пусть и задержка составляла больше часа и продолжала увеличиваться. Маневр прошел успешно, и "Встреча" беспрепятственно направилась к границам звездной системы. Настало время засыпать и остальной команде. Последним в анабиоз ложился Капитан, оставив все на попечение компьютера. Метаболические процессы в его организме замедлялись все больше и больше, и вскоре компьютер зафиксировал достижение реперной точки. Вся команда погрузилась в долгий сон. Центральный компьютер приступил к консервации невостребованных помещений. Путешествие до звездной системы Других должно было занять годы, но команда этого не заметит.

***

Капитан моргнул. Перед его лицом маячили ярко-лиловые строчки на сером фоне. Через пару секунд он прикрыл глаза вторым веком, и строчки сбавили в яркости до нежно-розового, но понимания не появилось. Прошло несколько минут, анабиозная капсула подняла температуру на пару градусов, и непонятные значки стали складываться в слова, а те — в осмысленные предложения. Первое предложение докладывало о том, что корабль функционирует в нормальном режиме без потери работоспособности. Его Капитан переваривал долго — до тех пор, пока температура не поднялась еще на градус. Дальше шла причина пробуждения — "Встреча" была в двух неделях пути от границ планетарной системы Других. Компьютеру требовалось одобрение экипажа для начала проведения подготовки к сложным тормозным маневрам в гравитационном поле газовых гигантов на краю системы. Капитан еще раз моргнул вторым веком — он не чувствовал себя отдохнувшим после напряженного отбытия. А ведь спустя полчаса личного времени ему опять придется работать.

Мелкие электрические импульсы пронзали мышцы его тела, заставляя мысленно кривиться. Мимические мускулы в это время выдавали уже совсем жуткие гримасы — Капитану случалось наблюдать выходящих из заморозки. Он пробегал глазами доклады о неполадках. Не вовремя моргающие веки мешали, но не слишком. Несколько секторов было выведено из строя столкновениями с астероидами, часть систем подменялась своими дублями. Эти проблемы весь полет решали бортовой компьютер и Центр, задержка которого продолжала увеличиваться. В самом конце краткого отчета был список изменений в программной части бортового компьютера: добавились новые алгоритмы, несколько новых программ и два модуля решения неполадок, основанные на нейросетях, решавших проблемы поддержания жизнеспособности корабля.

Камера раскрылась, и Капитан с трудом вылез. Даже после стимуляции мышцы плохо слушались. Он аккуратно перемещался вдоль коридора с капсулами, а после обратно, до тех пор, пока не почувствовал себя уверенно. После этого он с трудом натянул полный скафандр и отправился проверять, действительно ли компьютер подготовил обитаемый объем для пробуждения остального экипажа. Следующим в расписании выхода из анабиоза стояли Врач и Главный Инженер. Для них все уже должно было быть готово, а здоровьем Капитана мог распорядиться и он сам как самый легко заменимый член экипажа. Капитан был под стать своему кораблю, с тремя системами дублирования любой мелочи — в случае "неисправности" его мог заменить и Главный Инженер, и Штурман без потери общей функциональности экспедиции.

Но никому не пришлось принимать на себя роль Капитана — показания стационарных датчиков совпадали с показаниями мобильных, и большая часть объема корабля была обитаема. Сняв тяжелый шлем, Капитан облегченно взмахнул ушами — ему не хотелось быть замененным. Компьютер писком доложил о начале пробуждения остальных членов экипажа и настойчивой просьбе Врача явится на обследование. Такое упорство точно нельзя было заменить — он набирал текст зрачковым управлением. Ладно, у Капитана еще будет время полюбоваться бездной звезд с внешних камер и блеском той единственной, около которой были их братья по разуму — Другие. В предвкушении скорой встречи температура его тела поднялась еще выше, и Врач, имеющий доступ к показаниям датчиков состояния экипажа, повторил свой приказ. Капитан повиновался.

Пока ему удалось добраться по извилистому маршруту в обход выведенных из строя секторов, у медотсека уже успели повиснуть и начать жизнерадостно щебетать проснувшиеся члены экипажа. Они гадали на заезженную тему: "Когда Другие установят контакт с их кораблем". Капитана тоже беспокоил этот вопрос, в силу того, что он был специалистом по связи. Он понимал, что такой громкий и постоянно излучающий в эфир корабль уже давно должны были заметить и как-то отреагировать, но Другие молчали. Врач обследовал его вне очереди, бесцеремонно взяв анализ крови и прочитав свежие показания датчиков. Повышенная температура ему не понравилась, как и эмоциональное возбуждение Капитана, и поэтому Врач вкатил ему щедрую дозу успокоительного. Больше Капитан не волновался.

Следующие сутки прошли штатно. Коллектив Ученых одобрил один из планов торможения и сразу же начал осуществлять подготовку к нему. Добрый Врач снабдил большую часть экипажа успокоительным, а Капитан дал ободряющую речь. Честно говоря, сам факт востребованности такой речи его угнетал, да и его никто особо не подбадривал. Поэтому он засел за свою любимую работу — обработку сигналов, обнаруженных бортовым компьютером. Размеренный анализ успокаивал гораздо лучше медикаментов, даже факт слишком малого количества радиошума от звездной системы не так волновало его. Может, Другие решили побыть космическими отшельниками, может, чего-то испугались, или еще тысяча "может". Вблизи спутников газового гиганта, около которого они собирались тормозить, он обнаружил сигналы, похожие на сигналы автоматической станции. Компьютер уже пробовал слать туда свой пакет данных, но не получил ответа. Поэтому Капитан переслал обнаруженные точки интереса Инженерам с пометкой рассчитать маршрут так, чтобы был шанс приблизиться к ним и исследовать. Его запрос был одобрен и пущен в работу. Капитан мог спокойно уснуть.

Они продолжали замедляться, а поглощение успокоительных экипажем продолжало ускоряться — корабль уже был на границе системы, а Другие никак не проявили себя. "Долгожданная встреча" постепенно ремонтировалась, часть секторов и поврежденных систем удалось спасти, другие же были уничтожены безвозвратно. Каждый такой фрагмент был будто отмершей частью Капитана и новым напоминанием о заменимости и ограниченной ремонтопригодности каждого в экипаже.

Настал символический день, день пересечения границы ударной волны, места, где солнечный ветер резко замедлялся. Это место они нарекли границей системы Других. Ее пересечение заметили только приборы — звезда была все так же далека и холодна. Но у них было чем согреться, не только телесно, но и душевно. В череде посланных с Родины файлов был короткий фильм с вестями из дома.

Качество изображения было ужасным - максимально сжатое, а потом улучшенное с помощью компьютера, оно лишь передавало общий смысл, без мелких деталей. Таким же был и звук. Наследники их генетической линии и поколения сотрудников Центра предстали перед ними. Все они высказывали надежду на удачу полета, говорили, как благодарны отважным путешественникам сквозь межзвездное пространство. За десятилетия их отсутствия была построена первая постоянная колония на другой планете, но весь мир с нетерпением ждал только встречи с Другими - самые выдающиеся представители их расы поучаствовали в записи. Каждый нашёл слова ободрения и надежды для экипажа, оказавшегося не только далеко от дома, но и от времени, их породившего. Они проспали целую эпоху, эпоху, ждавшую результатов их экспедиции.

Капитан прикрыл глаза в глубокой печали - Центр, который сопровождал его корабль, был мертв, как и первое поколение тех, кто помогал компьютеру во время его анабиоза. Среди сопровождающих их полет было мало молодых. А если его команда сумеет вернуться обратно, то не встретит молодые и полные энтузиазма лица - старость одолеет и их.

Вынырнув из своих мыслей, Капитан заметил, что уныние поглотило всю комнату. Такого он позволить не мог:

— Не время раскисать, друзья! — он легонько оттолкнулся от пола и, держась за специальные ручки, зафиксировал себя в центре комнаты. — Все они, может быть, и не узнают результата нашей экспедиции, а может, мы не успеем увидеть их — пусть! Мы встретимся с народом Поющей звезды и наконец-то узнаем, что они нам говорили все эти столетия. Об этом мечтали и мечтают поколения нашего народа, и разве мы можем тут унывать и подвергать угрозе их мечты и устремления? Разве можем мы хоть на мгновение забыть о цели и плакать тут о доме? Нет! Мы исполним предназначение, и долгожданная встреча состоится. Да?

В ответ раздались бодрые отзывы. Настроение команды поднялось, и после полные предвкушения прибытия члены экипажа разошлись в соответствии со штатным расписанием. А Капитан отправил отчет об общем настроении Врачу — он отказался смотреть видео-сообщение из дома, сказав, что не нуждается в этом.

Ежедневная доза медикаментов пополнилась специализированным для каждого набором витаминов и антидепрессантов. А их путь к центру звездной системы продолжался. Ускорение, набранное для межзвездного перелета, было слишком большим для путешествия по системе, полной метеоритов и, возможно, творений Других. Поэтому первой планетой, к которой они приблизятся, был газовый гигант. Он был ласкового голубого оттенка, как воды теплой прибрежной зоны океана, и холоден, как кипящий азот. Они назвали эту планету Океаном, а все ее четырнадцать спутников пошли в расчеты под номерами. И на Океане-14, самом крупном, похожем на разваливающуюся мертворожденную планету, были признаки разумной активности. Оттуда шел периодический сигнал. Он был сложной формы, модулированный по частотам, но это все, что о нем мог сказать Капитан. И это, увы, было правдой — ни один из Ученых не мог предложить способ извлечь информацию из сигнала — он был отличен от остальных песен Других; только нашли, где должен был располагаться приемник. Это давало определенную надежду — если он будет в открытом космосе, то они смогут рассмотреть его ближе. Источник сигнала они исследовать не могли — не предназначены их зонды для работы в агрессивных условиях спутников Океана.

Приемник находился гораздо дальше, на орбите последнего газового гиганта перед поясом астероидов, и он был их целью. Маневр торможения был опять пересчитан, чтобы пролететь в относительной близости от приемника. Ученые и Штурман опять бодрствовали вдвое больше положенного, не только от избытка работы, но и от нервного возбуждения — предвкушение встречи не отпускало их.

Капитан тоже нервничал, он передвигался по коридорам по спирали, проползая по каждому поручню и зацепу. Помощь его рабочей группе была не нужна, и все, что он мог сделать, — это беспокойно ползать по своему кораблю. Время шло, и он начал чувствовать возрастающее ускорение — условный верх стал очень даже реальным низом, Капитана слегка прижало к нему. Вскоре он всем телом ощутил вибрацию, особенно сильно она передалась конечностям, держащим поручни. Он в то же мгновение понял, что произошло столкновение, и нажал кнопку тревоги на своем коммуникаторе. А после поспешил к аварийному скафандру на случай утечки или атмосферы во вне, или технических жидкостей во внутрь. Пока он облачался, сработали датчики, и компьютер вывел отчет на шлем скафандра — столкновение с неопознанным объектом повредило радиаторы, раскинувшиеся вокруг корабля на несколько его объемов. Автоматика перекрыла все системы, связанные с этим участком радиаторов, но им нужна экспертная оценка живого разума. Капитан направился к цели по пути, проложенному компьютером.

Сигналы о том, что направляются к цели, подали еще несколько членов экипажа — необходимое число рабочих было набрано, и пытавшимся присоединиться позже приходил отказ. Они готовились к экстренному охлаждению, на случай если повреждения радиаторов окажутся слишком серьезными. Капитан первым дополз по потолку до места крепления радиаторов, а искусственная гравитация тем временем все повышалась. Дождавшись остальных, он решился вывести камеры для осмотра обшивки — хорошо бы выйти самому, но при таком ускорении шанс не удержаться на корабле был слишком высок даже для него. Они выпустили камеру на специальных гусеницах на обшивку через ближайший выход. Скафандры они не снимали, так что им пришлось перейти на голосовое управление, совмещенное с указанием направления положением зрачков. Самые современные технологии на момент их отбытия.

Осторожно выехав на белоснежную обшивку, камера продемонстрировала целые крепления радиаторов и подняла объектив вверх к рабочему телу и к заполняющей все "небо" голубой планете. Капитан невольно ахнул — издалека она выглядела просто шариком в пустоте, но здесь и сейчас перед ним во весь шлем было необъятное голубое море азота. А на его фоне остывала ранее вишнево-красная, а сейчас темно-коричневая паутина трубок и пластин. На голубом фоне был хорошо виден поврежденный участок. Что-то искорежило и смело небольшую часть паутины, а она обвила и погнула ближайший кусок и так далее — произошла цепная реакция. Все просматривающие изображение облегченно выдохнули — повреждения радиатора не были критичными и даже не требовали срочного ремонта — резервных мощностей должно было хватить. Капитан сделал объявление, чтобы успокоить команду, и дал отбой страховочной группе, в экстренном охлаждении точно не было никакой нужды. Можно было расслабиться, вернуть камеру и снять неудобный защитный скафандр. Но перед этим он поздравил своих помощников с удачным окончанием операции. Гравитационный маневр продолжался.

***

На обломках радиатора Ученые обнаружили соскреб с неизвестного объекта. Это был сложный сплав металлов и чего-то еще. Было очевидно, что объект являлся творением Других. Возможно, кусочек такого же космического аппарата, каким была "Долгожданная встреча". Это явно не было проявлением агрессии — слишком сложный состав снаряда, слишком малый урон. Наверняка это был космический мусор, осколок прошлого, безнадежно застрявший в настоящем. Ремонтные работы завершились успешно, лишь Ученые остались гадать над спектральным анализом о том, какие технологии используют Другие. Ничего, они скоро встретятся и все узнают лично.

Они с легкостью преодолели орбиты еще трех газовых гигантов — планеты и их спутники находились далеко от их маршрута. На подлете к условной границе между внешними и внутренними планетами Ученые обнаружили громаду передатчика сигнала, который должен был отправлять сигнал дальше по планетарной системе. Он был абсолютно мертв. Сложная конструкция из антенн, приемников, солнечных батарей и радиаторов не подавала никаких признаков активности, не отвечала на сигналы и не посылала сообщений. Они запечатлели ее на память и для будущих исследований. Но, к глубочайшему сожалению команды, корабль не делал остановок и летел дальше сквозь космос. Самый сложный, самый опасный этап был впереди — астероидный пояс, разделяющий холодные газовые исполины и теплые экзопланеты, на которых была возможна жизнь. Но и в этот раз совместная работа компьютера и Ученых с Инженерами уберегла их. Они тщательно просчитали траекторию каждого камешка, который мог бы пересечься с "Встречей" и разрушить часть корабля. Везение их не оставило в этом путешествии — больше они не встречались с быстрыми, необнаружимыми осколками техники Других.

Все кончается, и их полет через астероидный пояс тоже завершился. Скоро они раскроют тайну их молчания и наконец-то узнают, каковы их вдохновители на самом деле. Капитан не мог бы и за час перечислить всех чудес и научных открытий, к которым привело знание, что во вселенной их кто-то ждет, кто-то общительный и дружелюбный. Недели с момента прилета в звездную систему казались кратким мигом, а впереди были бесконечные дни до встречи.

Капитан решил устроить совещание о том, как они будут действовать дальше. И хотя в его полномочиях было принять решение самому, он решил, что подобные вопросы следует поднимать на обсуждении. Их положение в системе было не слишком удобным. Четвертая и третья планеты, если считать от Поющей звезды, были с противоположной стороны от нее по отношению к кораблю. Преследовать их было бы слишком расточительным использованием топлива, но вариант Капитана мог многим не понравиться. Он желал просто лечь на орбиту и подождать, заснув в анабиозных капсулах.

Как он и подозревал, его вариант никому не понравился, кроме доброго Врача. Он был готов ждать сколько угодно. Но, как и был уверен Капитан, он сам оказался не самым умным, не самым предусмотрительным и изобретательным в команде. Были предложены десятки вариантов: от самых бредовых до четких и продуманных планов, готовых к исполнению. На голосовании был выбран один — минимум команды остается для поддержания жизнеспособности корабля, а остальные погружаются в спячку. В это время "Встреча" ложится на орбиту четвертой планеты и запускает два разведывательных зонда. Эти зонды под управлением оставшихся высматривают признаки жизни на планетах и пытаются установить контакт с Другими. Когда какой-либо результат будет достигнут, проснется вся остальная команда.

Конечно же, остался Капитан — это была его обязанность — засыпать последним и просыпаться первым. Штурман и Главный Инженер с помощником из Ученым остались, чтобы направлять зонды и анализировать поступающие данные. А Врач отказался ложиться в анабиоз, потому что в критической ситуации, когда его помощь понадобится, не будет времени на долгое пробуждение. Он был действительно очень добрым.

Сокращенным составом они легли на орбиту четвертой планеты и запустили автономный зонд, его запаса топлива хватит только на путь в один конец, но это не важно — в запасе было еще пять. Они в течение нескольких суток готовили его к отправлению, просчитывали маршрут и то, каким образом он будет осматривать планету. Экипаж, пусть и с некоторым трудом, запустил зонд, и потянулись скучные недели ожидания. Капитан всегда находил, чем занятся, но все это казалось недостаточно важным, слишком унылым и мелким по сравнению с грядущей встречей.

Вот зонд приблизился к орбите самой далекой планеты — направленные к ней камеры показывали унылый пейзаж. Вся команда собралась в рубке — Капитан не мог отказать им в лицезрении потенциального дома Других. Но зонд показывал лишь желтую пыль, будто тронутую ржавчиной. Тонкая пленка атмосферы не мешала камерам картографировать голые камни да пустые кратеры. На этой планете не было никого и ничего. Они внимательно просматривали километр поверхности за километром, а сервера в это время гудели, грелись и прогоняли гигабайты изображений через программу распознавания. Спустя дни ожидания компьютер нашел пару зацепок, пару старых следов Других.

Первым было небольшое автономное разведывательное устройство. Его обнаружили по блеску объективов в желтой пустыне. Оно было изящно и гармонично, пусть и занесено пылью, с помятыми боками и бесцельным взглядом окуляров. Второй была заброшенная база, ее сферические купола, когда-то белые, а теперь желтые, как и все на этой мертвой планете, распознал компьютер. В сердце Капитана они вызывали какую-то неземную печаль и тоску по несбывшемуся. Он представлял их только что построенными и полными жизни, представлял, что где-то внутри у похожих компьютеров сидели Другие и исследовали эту планету. А теперь ничего не было. Еще немного постояв с белыми от смертной печали глазами, он открыл вторые веки и инициировал запуск второго зонда. Команда молчаливо повиновалась. Их тоже шокировало запустение, поглотившее следы жизни Других.

Еще издали рассмотрев третью планету от Поющей звезды, они поняли, что это родина Других. Она выглядела как родная планета Капитана. Те же мягкие белые облака, синие воды океана и насыщенно-зеленые пятна растений. Час за часом Капитан наблюдал приближение планеты, не мог оторвать взгляда от картины, так похожей на ту, что он видел месяцы назад через камеры ракеты-носителя. За его спиной тихо висел Врач, Капитан чувствовал спиной его счастливую предвкушающую улыбку. У одного Врача не было сомнений в скорой встрече, и он один не тосковал по дому. В общем и целом он был идеалом межзвездного путешественника.

Много часов спустя, когда заснувшего в висячем положении разбудила команда, он уставился в экран, показывающий красоты родины Других. Планета была восхитительной, Капитан бы сам с радостью назвал ее домом. Вся испещренная реками, засаженная густыми лесами, полная гор, пустынь и ледников, она была именно тем невероятным местом, которое могло породить таких восхитительных и добрых Других. Виток за витком зонд снимал чудесные виды, а компьютер убирал облака и иные помехи.

Вскоре экспедиция увидела города инопланетян. Многие из них поросли лесом, и ни один из них не освещался в холодные темные ночи. Несмотря на все краски, на все разнообразие и густую растительность, планета была мертва. На ней не было Других. Место сквозило заброшенностью. Никто не обменивался сигналами, они не пели своих прекрасных песен — в радиоэфире была полнейшая оглушающая тишина. Капитан больше не мог смотреть на монитор, полный бессмысленных картинок. Других не было в этой звездной системе, и значит, в ней не было ничего, на что бы стоило смотреть.

Он не мог сказать, сколько пробыл в состоянии шокированного оцепенения. Пробудило его деликатное касание, открыв глаза, он увидел кончик хвоста Врача. Он в волнении спросил, что было не так, что спровоцировало столь яркую реакцию. Капитан не ответил, он не мог выразить словами глубину отчаяния. А в центре всего его существа горела искра надежды. Пусть Ученый и Штурман расскажут ему, как он некомпетентен и глуп, а после укажут на признаки жизнедеятельности Других. Тогда они разбудят остальных и отпразднуют. А сейчас им оставалось только шустро отталкиваться от стен и лететь в направлении комнатки Ученых. Их отсек был полностью обвешан мониторами, и на каждом из них проигрывалась свое изображение. Увы, Капитан не услышал возгласов радости, остальной экипаж тоже поглотила печаль. Тут Ученый, помощник Главного Инженера, подал знак пристально смотреть на экраны и принялся быстро искать что-то в библиотеке записей.

Одно изображение растянулось на все мониторы, их стыков почти не было видно. У Капитана перехватило дыхание — это была орбитальная съемка. В нижней половине было синее море с белесыми завихрениями циклонов над ним, голубая пленка атмосферы очерчивала чуждую планету и делала ее такой похожей на дом. Он был готов поклясться, что видел похожую картину с внешних камер ракеты-носителя в день отбытия. Но и это не было самым главным — в центре экрана между планетой и бескрайней тьмой космоса было небольшое пятнышко неизвестного происхождения. Зонд все приближался к нему, и стали видны острые углы и пластины, чудовищно похожие на солнечные батареи и радиаторы. Это была орбитальная станция Других. Ученый увеличил изображение программными средствами, и оно потеряло в качестве, но оно все еще оставалось поражающим воображение. Настоящее сооружение Других, которое можно было рассмотреть вблизи. И еще одно доказательство их любви к космосу. Только вблизи станция выглядела заброшенной — часть пластин была обломана у основания, будто ветви после урагана, а те, что были целы, повернуты поперек света звезды — и радиаторы, и солнечные панели. Мертв, заброшен, забыт — вот что кричало миру судно. И они были единственными, кто мог это услышать.

Штурман и Капитан переглянулись — они поняли, что орбитальная станция была или покинута в большой спешке, или погибла в один миг вместе со всем экипажем, автоматикой и Центром. Врач, Ученый и Инженер не так хорошо ориентировались в каждой мелочи работы корабля и не могли сразу увидеть всю печаль и отчаяние открывшейся перед ними картины.

— Что вы думаете, давно они ушли? Может, мы можем их нагнать или, я не знаю... — под пристальными взглядами без поволоки второго века Ученый смутился. Он был меньше всех сведущ в аспектах работы корабля, но был прекрасным специалистом по анализу данных. Капитан и Штурман молча смотрели друг другу в глаза, сворачивая и разворачивая хвосты в нервном напряжении. Как всегда, первым решился Капитан.

— Господа, результаты, нами полученные, вызывают во мне сомнения о том, удастся ли обнаружить в этой звездной системе что-то кроме старых следов Других.

— Свежих признаков пребывания Других не обнаружено, — доложил Штурман. Инженер пристально рассматривал изображение на небольшом ручном мониторе.

— Как я и подозревал, — горько проскрипел Инженер. — Я оценивал дату, когда все было покинуто. Расчеты показывают плюс-минус двадцать лет от наступления Тишины. Для уменьшения погрешности требуются дополнительные данные, но я думаю, что мы... опоздали.

— Знаете, я много думал о том, какие они, Другие, — начал Врач в наступившей тишине. Никто не собирался его перебивать, экипаж не мог сказать ничего, что бы разрушило атмосферу отчаяния. Они надеялись, что Врач, почти ничего не знающий об оценке космических артефактов и межзвездных полетах, сможет сказать что-то поднимающее дух. — В детстве, в юности, да и перед самым отправлением "Долгожданной встречи" я все гадал: какими они были? Грациозными и могучими, с плотными мышцами, перекатывающимися под блестящей шкурой, или были они нежны и хрупки, как снег, тающий от горячего дыхания? И гадали ли они о звездах и Гостях, мечтали ли так о встрече, так же, как я сам?

Закрыв глаза вторым веком, Врач завывал на ультразвуке от печали, пронзившей все его существо. У всех начало сводить зубы то ли от громкости, то ли от желания присоединится к песне Отчаяния. Но вскоре он взял себя в руки и продолжил:

— Но никто больше не может ответить на эти вопросы. Другие исчезли, оставив за собой руины и забытую орбитальную станцию. Или кто-либо способен доказать, что мои слова — ложь, то я с радостью его выслушаю, — молчание было ему ответом.

— В анабиозных камерах спят умнейшие из нас, они смогут найти правду и Других. Готовься к процедуре пробуждения, Врач, — через несколько мгновений тишины собрался Капитан и сделал то, что давно полагалось ему сделать — принять командование.

Все отправились готовиться к пробуждению остального экипажа, а на мониторах все проигрывалась приближающаяся станция. Этому видео было несколько часов, и на самом деле зонд уже давно пролетел мимо, а может, успел разбиться о космический мусор за те пятнадцать минут, что сигнал шел от него до "Встречи".

За пару часов Врач подготовил индивидуальный набор препаратов для каждого просыпающегося, чтобы они вышли из анабиоза бодрыми и здоровыми. Первым, конечно, пробуждали его помощника — сложно было одному помогать всем. Вдвоем они быстро привели всех в сознание.

Дальше дни следовали одни за другими нескончаемой чередой — для всех находилась работа по исследованию данных. Лишь одно омрачило их существование — помощник Врача не выдержал разочарования от пропажи Других. Это было неудачным исходом, Капитан должен был предвидеть это, но не смог. Угнетенные, все еще больше углубились в работу, только Врач изменил состав ежедневного набора лекарств и витаминов в сторону добавления антидепрессантов.

***

Капитан почувствовал, как его сердце бьется все быстрее, а дыхание становится легким, поверхностным. Компьютер забил тревогу — датчики экипажа начали сбоить и показывать низкую температуру и ускоренное сердцебиение. Капитан проверил свой и заметил на нем то же самое. Ему действительно было холодно, но он считал это психосоматическим симптомом печали, а не реальным состоянием. Перекатывающийся от ультразвука до инфразвука и обратно сигнал тревоги огласил корабль — неизвестная хворь поразила весь экипаж. Наверняка, утечка внутренних жидкостей корабля и следующее за этим отравление. Капитан приказал всем облачится в скафандры и проверил показания всех на "Встрече" — так он мог бы узнать, где действие яда сильнее. Результаты были странными, неестественными — пострадали все, кроме Врача. Лишь его жизненные показатели были в норме.

Капитан все же отказался от облачения в герметичный скафандр, дело, похоже, было не в отравленной атмосфере, а если даже и так, то слишком много времени он на это бы потратил — тело было вялым и плохо слушалась. Один из датчиков экипажа подал сигнал об остановке жизнедеятельности, каждая секунда теперь была на счету. Он вызвал Врача по коммуникатору, но не получил ответа. Ситуация становилась все запутанней. Запросив его местоположение у компьютера, Капитан направился в обзорную комнату, где недавно проигрывались виды на орбитальную станцию Других. Он долетел стремительно, в несколько мощных отскоков от стен. На последнем пришлось тяжелее всего — мышцы начали каменеть как при первой минуте анабиоза. Значит, главное не закрывать глаза, не моргать основным веком, а то он закроет глаза и не проснется.

Врач завис перед экранами и рассматривал с десяток мельтешащих изображений, на каждом из них была планета Других. Услышав шорох от неловкого движения Капитана, он повернулся, лицо его было изрезано свежими ранами, а глаза полностью открыты. Он заговорил с Капитаном печальным обреченным голосом:

— Я рад видеть тебя, Капитан. Я счастлив, что хотя бы в наши последние моменты мы не будем одиноки, — он ощерил частокол острых зубов. — В отличие от Других и всего нашего несчастного одинокого народа. Ведь теперь мы одни во вселенной, в этой безграничной тьме и холоде.

— Ты знаешь, что происходит и почему ты единственный здоровый на корабле, — здоровым Врач ему не казался, скорее было похоже, что пока вся команда отравилась кардиостимуляторами в комбинации с анабиозной смесью, Врач получил повреждения мозга. Психотическое состояние было заметно даже неспециалисту.

— Конечно, я все знаю, Капитан. И я так же знаю, что мы бы вернулись обратно, если бы не нашли присутствия живых Других в системе. Компьютер бы предупредил наше прибытие на годы, своими отчетами о результатах экспедиции. Представь себе, мы бы вернулись домой к существам, которые бы знали, что Другие мертвы. Холодные, одинокие и жестокие, не знающие того, что во вселенной кто-то ждет их. Я бы не хотел встретится с такими существами, а ты, мой друг?

— Это ты подмешал что-то в ежедневную порцию лекарств? — коченеющий Капитан оттолкнулся от стены длинным хвостом, еще сохраняющим некоторую подвижность.

— Конечно, наша экспедиция должна закончится так загадкой для будущих поколенией. В них должна оставаться надежда на то, что где-то там есть Дрх... — приблизившись к разглагольствующему Врачу, Капитан захлестнул его шею длинным и тонким хвостом.

Не важно, был ли это кратковременный приступ безумия Врача, или он совершил убийство полностью осознавая последствия, ведь Капитан чувствовал, что пробудет в сознании не больше пары минут. А потом он уснет, замерзнет до смерти, как и весь остальной экипаж, кроме безумца. Поэтому он сделал единственный выбор, который был возможен в этой ситуации, — он выбрал убить.

Врач хрипел и пытался разорвать тонкий хлыст коченеющих мышц, но все его попытки были бесполезным. В желании вырваться из мертвой хватки Капитана он отпрянул к мониторам и, вырвав один с проводами и креплением, бросил им в Капитана. Кусок металла и полупроводников, закованный в пластмассу, болезненно ударил Капитана по голове, внес в его замирающие мысли еще больший беспорядок, и он принялся сильнее сжимать удавку на шее Врача, помня лишь о том, что это-то он сделать должен. Тихо сипящий Врач уже ничего не мог сделать с Капитаном. Капитан сомкнул уставшие веки и окончательно замер. За ним последовал и Врач, так и не сумевший разжать коченеющие мышцы.

Корабль был мертв. Он по инерции оставался на одной орбите с планетой, которую десятки лет назад называли Марсом Другие. Автоматика выключила освещение в секторах, где не было датчиков экипажа. Трупы быстро начали разлагаться в теплой и сырой атмосфере, а компьютер ничего не мог с этим поделать — все сигналы экипажу оставались без ответа. А два Гостя так и остались висеть в теснейших объятиях, а за ними проигрывались виды планеты, которую давным давно называли Землей.