Black Blood
Отель встретил их холодным мрамором, стеклом и идеально выверенной тишиной. Высокие потолки, приглушённый свет, люди в дорогих костюмах — всё было безупречно и безлико.
— Я заселюсь и поеду по делам, — сказал Доменико, получая ключ-карту. — Ты остаёшься здесь.
— Конечно, — кивнула Аделин, уже доставая телефон.
Она поднялась в номер, сбросила пальто, подошла к окну. Нью-Йорк был серым, влажным, тяжёлым — и живым. Город дышал даже сквозь стекло.
Она открыла мессенджер.
Adelin:
Я прилетела. В Нью-Йорк.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Catherine:
ЧТО?
Ты серьёзно?!
Adelin:
Да. Я в отеле. Только никому не говори.
Три точки мигали меньше минуты.
Catherine:
Не выходи. Я еду.
Аделин даже не успела удивиться.
Прошло ровно двадцать минут, когда в дверь постучали — уверенно, быстро, будто человек по ту сторону точно знал, что его ждут.
Она открыла — и на неё тут же обрушились объятия.
— Ты с ума сошла?! — рассмеялась девушка с тёмно-каштановыми волосами и россыпью веснушек на носу. — Просто взять и прилететь!
— Привет, Кэтрин, — улыбнулась Аделин. — Ты совсем не изменилась.
— Врёшь, — фыркнула Кэт. — Я стала красивее.
Из гостиной раздался кашель.
Доменико стоял, скрестив руки, и внимательно рассматривал гостью.
— Ты подруга? — спросил он.
— Кэтрин, — она протянула руку. — А ты явно тот самый брат.
— Тот самый, — сухо подтвердил он, пожимая руку. Потом посмотрел на Аделин. — Телефон всегда при себе. Если я звоню или пишу — отвечаешь сразу.
— Хорошо, — без спора сказала она.
— И никаких глупостей.
Кэт усмехнулась. — Обещаем… почти.
Через несколько минут Доменико уехал, а они уже сидели в машине Кэтрин, катаясь по вечернему городу. Нью-Йорк зажёгся огнями, и пасмурный день растворился в неоне.
— Учёба как? — спросила Кэт, ведя машину одной рукой.
— Сложно. Но интересно, — ответила Аделин. — А у тебя?
— Всё как обычно. Учёба, работа, куча странных людей и полное отсутствие личной жизни.
— Звучит знакомо.
Они смеялись, вспоминали прошлое, обсуждали преподавателей, однокурсников, тех, кто исчез из их жизни, и тех, кто внезапно остался.
Машина остановилась у жилого дома.
— Поднимемся ко мне, — сказала Кэт. — Переоденешься.
— Зачем? — насторожилась Аделин.
Ответа не последовало.
Квартира была небольшой, но уютной. Кэт сразу ушла в спальню и вернулась с платьем.
— Надевай.
— Кэтрин…
— Без «но».
Платье оказалось коротким,черным, с опущенными плечами и вырезом на груди. Оно подчёркивало фигуру так, что Аделин сама себя не узнала, когда посмотрела в зеркало.
— Для чего это? — спросила она.
Кэт лишь усадила её на стул. — Сиди.
Она начала красить её — уверенными, привычными движениями. Лёгкий макияж, подчёркнутые глаза, блеск на губах.
Потом Кэт переоделась сама, накрасилась — быстро, эффектно.
— Куда мы едем? — спросила Аделин, когда они снова сели в машину.
— Увидишь.
— Кэт…
— Доверься мне.
Дорога заняла почти двадцать пять минут.
Машина остановилась у здания, утопающего в тени и красном неоне. Над входом светилась вывеска:
BLACK BLOOD
Аделин сглотнула. — Это плохая идея.
— Это лучшая идея за последние месяцы, — уверенно сказала Кэт, выходя из машины.
Музыка ударила сразу, как только они вошли внутрь. Громкая, вязкая, пульсирующая. Запах алкоголя, парфюма и дыма смешался в тяжёлый коктейль.
Кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то сидел у барной стойки с пустым взглядом.
Они пробрались к бару.
— Мохито, — сказала Аделин.
— Текилу, — одновременно сказала Кэт.
Стаканы появились быстро.
Кэт выпила первый залпом. Потом второй. Потом третий.
— Эй, — попыталась остановить её Аделин.
— Сегодня мы отдыхаем, — заявила Кэт и подвинула к ней бокал. — Виски.
— Я не хочу напиться.
— Ты хочешь жить.
Аделин поколебалась… и сделала глоток.
Потом ещё один.
Музыка стала громче. Свет — ярче. Смех — легче.
Когда Кэт потянула её за руку, Аделин не сопротивлялась.
Она танцевала.
Сначала неловко. Потом смелее. Потом — забыв обо всём.
О Нью-Йорке.
Об отце.
О брате.
О правилах.
Только музыка. Движение. И ощущение, что этой ночью она наконец принадлежит себе.
Клуб Black Blood жил по своим правилам.
Сюда не заходили случайно. Здесь не было туристов, студентов или тех, кто просто искал веселья. Этот клуб принадлежал Люциану Торнвеллу — и каждый, кто переступал порог, либо знал, кому он принадлежит, либо был приглашён теми, кто знал.
Люциан стоял на втором уровне, у перил, наблюдая за залом так, как хищник наблюдает за территорией. Всё шло как обычно — до момента, пока он не увидел её.
Сначала она была у барной стойки.
С какой-то девушкой — тёмные волосы, веснушки, слишком громкий смех. Аделин держала бокал, слегка наклонив голову, волосы свободно спадали на плечи.Черное платье словно создано именно для этого места.
Люциан замер.
— Нет… — тихо выдохнул он, сам не заметив.
Она была реальной. Не экраном. Не сном. Не новостной фотографией.
Живой.
Музыка сменилась. Бит стал глубже, медленнее, тягучим.
Аделин уже танцевала.
Сначала среди других — легко, свободно, будто мир вокруг перестал существовать. Потом кто-то помог ей подняться — и она оказалась на столе.
Зал взорвался.
Люциан почувствовал, как внутри что-то сжалось опасным узлом.
Она двигалась уверенно, но не вульгарно. Её тело подчинялось музыке, волосы рассыпались по плечам, руки скользили в воздухе. И каждый взгляд в этом зале был направлен на неё.
Слишком много взглядов.
Голодных. Оценивающих. Жадных.
Люциан больше не думал.
Он начал идти.
Музыка гремела, но собственные шаги отдавались у него в голове эхом. Он двигался спокойно, уверенно, разрезая толпу, будто она сама расступалась перед ним.
Аделин повернулась.
И в этот момент он понял — она переборщила с алкоголем.
Взгляд был расфокусированным, улыбка — запоздалой. Она сделала шаг… и потеряла равновесие.
Люциан оказался возле неё в следующую секунду.
Он подхватил её за талию, не дав упасть.
— Осторожно, — сказал он тихо, почти у самого её уха.
Она моргнула, посмотрела на него снизу вверх. — Хм… — протянула она. — А я тебя… где-то видела.
Он не ответил.
Он просто поднял её на руки.
Толпа что-то выкрикивала, но никто не осмелился возразить. Люциан нёс её уверенно, будто имел на это полное право.
Он закрыл дверь кабинета, провернул ключ.
Тишина.
Аделин лежала на диване, смотрела на потолок, потом на него.
— Ты… ничего такой, — задумчиво сказала она. — Только смотришь… как павлин.
Люциан замер.
Павлин.
Он медленно выдохнул, усмехнулся — спокойно. — Меня ещё так не называли.
— Значит, я первая, — она улыбнулась, явно довольная собой.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, уже жёстче.
— Мне нужно идти, — тут же ответила она и попыталась подняться.
Он положил руку ей на плечо, легко, но так, что она снова опустилась. — Я задал вопрос.
Она нахмурилась, потом фыркнула. — Я в Нью-Йорке. Потому что захотела.
— Почему?
— Потому что, — она махнула рукой, — я заставила любимого отца отправить меня с братом.
Люциан налил себе виски, сел напротив, сделал глоток. — Значит… он тебе помешал?
— Он слишком меня опекает, — пробормотала она. — Я хотела отдохнуть. А он всё портит.
Она потянулась к его бокалу. — Дай.
Он не успел отреагировать.
Она сделала шаг — и споткнулась.
В следующее мгновение Аделин оказалась у него на коленях.
Люциан напрягся всем телом.
Слишком близко. Слишком тепло. Слишком реально.
Он замер, не касаясь её больше, чем было необходимо, чувствуя, как её дыхание сбивается.
— Аккуратнее, — сказал он низким голосом.
В его голове билась одна мысль:
Если бы она знала, на чьих коленях сидит — этот вечер закончился бы иначе.
И именно это делало происходящее по-настоящему опасным.