No risk. No story.

5-30 утра. Сон и покой покинули Бенни и обещали вернуться где-то на следующей неделе. Сонная полутьма, как и он сам, не желала покидать эту комнату. Сквозь маленький просвет углов подушек краешек серо-розового неба намекал на то, что валяться бесполезно - пробежку никто не отменял. Он в который раз напоминает себе, что через сорок пять минут вернется под это же теплое одеяло, а его все так же будут ждать, даже еще не соизволив проснуться.

Капельки наушников в уши. Бутылка воды в руки. Ноги в кроссовки. Хендерсон из дома напротив хмуро кивает ему, светя на всю улицу подбитой бровью, и вопросительно тыкает в нижнюю сторону улицы, пока делает растяжку левого бедра. Бенни так же молча кивает ему в ответ. Сегодня в ту сторону, завтра в другую. Удобный напарник тоже в наушниках и в своих мыслях. Сегодня Бенни предпочитает очистить голову, а не укладывать в логические цепочки звено за звеном свои размышления. С Хендерсеном они бегают уже третий год, а перекинулись от силы парой десятков слов. Поэтому и удобно. Тому тоже нужен был напарник, а вовсе не приятель. Время засекли и стартанули. Нет соблазна пожалеть себя любимого в мерзотную непогоду за окном или поддаться приступам лени в дурном настроении. Не вышел на пробежку - значит ты либо труп, либо при смерти, либо тебя держит в плену серийный убийца. Последнее условие скорее относилось к Хендерсену - он коп из убойного - его жизнь и жизнь многих людей напрямую зависела от его физической формы. Со слов отца Бенни знает только род его деятельности, близкого знакомства он с ним не заводил и не собирался. Хотя Бенни иногда было любопытно, чем этот человек заправляется, ведь тот, как его не увидишь, смолил как паровоз, при этом бегая как проф марафонец, и какая у него мотивация по его временами дерьмовый жизни. Из окна своей спальни Бенни видел Хендерсона и мрачно подстреленного с подвязанной к груди рукой, и с кучей копов на развороченной лужайке, и со скорбным выражением на лице, когда от дома напротив уезжал грузовик с вещами его жены. Любопытная загадка без необходимости разоблачения и раскрытия чужих тайн.

На первом отрезке они разогреваются на небольшой скорости, чтобы тело окончательно проснулось и не стопорилось при очередном неудобном подъеме или повороте. Каждый бежит на своей стороне улицы. Часы вибрируют, и Бенни ускоряется. Хендерсон не отстает. Ему на вид чуть за тридцать, и он в шикарной форме. Жар разливается по груди, лодыжки приятно горят, легкие раскрываются, словно до этого момента дышали за него от силы на пять процентов. Холодный воздух расступается перед Бенни, игнорируя силу сопротивления. Он дышит розовым рассветом и мокрым асфальтом под своими ногами.

Часы оповещают о третьем отрезке и Бенни разгоняется еще сильнее.

Не думать. Не думать. Не думать.

Как не думать, если всю жизнь сколько он себя помнит, он бегал, раскладывая сложный пазл у себя в голове? Как у психотерапевта на приеме. Полезную привычку, условный рефлекс не искоренить какими-то ерундовыми запретами.

Дорожному знаку «кирпич» Бенни дает «пять», чуть подпрыгнув на ходу, в дурашливой и забавной привычке, обозначающей, что полпути они преодолели. Этот маршрут тяжелее, чем если бы они побежали сегодня в другую сторону. Первая половина пути под тридцать пять градусов вниз, вторая обратно уже вверх. Разворот на сто восемьдесят градусов и в обратный путь. Бенни даже не сомневается, что подбитая физиономия Хендерсова сейчас так же пульсирует болью, как и его поврежденное плечо. Всего лишь растяжение со смачным цветастым кровоподтеком. Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Поэтому он бежит, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Хендерсон, после того как из него вытащили пулю, вышел на пробежку через четыре дня и бежал как ни в чем не бывало. Бенни тогда поразился до глубины души твердостью характера и волевыми качествами этого человека. В знак поддержки он решил тогда бежать чуть медленнее, в расслабленной манере, но с той стороны улицы на него бросили такой красноречиво-уничижающий взгляд, что он тут же передумал и побежал в обычном для них темпе. Справедливо - Бенни тоже не позволил бы жалеть себя какому-то малолетке.

Второе дыхание открывается на пятом отрезке - самом тяжелом в их маршруте - что всегда очень кстати. Они бегут почти на пределе своих возможностей. Почти, потому что за ними никто не гонится, все на добровольной основе здорового соревновательного духа. Часы вибрируют - шестой отрезок - и они замедляются, переходя на бег трусцой, восстанавливая дыхание. Небольшая растяжка перед крыльцом дома, дежурный товарищеский кивок, большой палец вверх с той стороны улицы без лишних слов и можно отправляться в душ с чувством выполненного долга.

Зазеркальный Бенни выглядел неважно - неприятно растерзанным и озадаченно взволнованным. Он провел пальцами, повторяя путь широких полосок кинезио тейпов на его правом плече от груди до лопатки, рассматривая живописное сочетание оттенков дорожки лопнувших сосудов, переплетающихся с яркими тейпами. Дикого ядовитого розового цвета. Почему Лекси выбрал именно этот цвет, Бенни догадывался. Подрагивающие пальцы Лекси привычно наклеивали тейпы со знанием дела. Каждая клейкая полоска сопровождалась невесомым поцелуем в поврежденное плечо. Лекси искренне верил, что так заживет быстрее.

Идиот. Это Бенни сейчас про себя. Так по-тупому облажаться на соревнованиях. Неопределенность после разговора с Сайласом тогда в машине его мучительно убивала, превращая его в рассеянного тормоза.

Можно ли умереть просто от осознания, что ТАКОЕ возможно?

Знатно его швырнули, конечно. Он даже не сразу сообразил, почему потолок завертелся с такой скоростью. Руку ошпарило болью. Обычно это Бенни снабжал своих оппонентов полетами свободного падения, никак не в обратную сторону. Немощность, позорище и что-то похожее на унижение. Непередаваемо новые ощущения. Он лежал на спине с вышибленным из легких духом, пока его обступали кружком, недоуменно заглядывая сверху вниз ему в лицо. «Пошел вон с ковра!» - процедил тренер. «Полторы тысячи прыжков через мат и столько же бросков снаряда. Пока мозги не вычистишь - на ковер не выйдешь». Ясно, понятно, сам виноват.

Бенни моется, с трудом поднимая правую руку. Физическая боль его вечный спутник. Ты добровольно соглашаешься на нее заранее, как на длиннющий список возможных побочных реакций организма на то или иное лекарство. Растяжение связок, боль в спине, мышечный спазм, головокружение от переусердия, выбитые суставы, жгучие ссадины и вездесущие ушибы. Не часто, но бывает. Эффектно-разнообразная побочка не для мозгляков, прилагающаяся к таланту и мастерству в его спорте.

Как у Сайласа с его провалами в «не здесь».

Бенни улыбается сам себе. Скорее нездорово, чем весело, воскрешая образы и воспоминания о вчерашнем вечере, проведенном в прямом эфире. Теперь он разрешает себе думать. Он вспыхивает как лужа неаккуратно пролитого бензина от единственной искры в виде малюсенькой мысли об этом.

Абсурдно? Допустим. Неправдоподобно? Ну, может. Неправильно? Да, похуй.

Он хотел большего - он его получил. Теперь он хочет еще больше. Он как прожорливое ненасытное чудовище хочет еще и еще.

За час, пока его не было, возвышение под одеялом даже положение не поменяло. Бенни юркнул в теплый кокон, обвиваясь всем собой вокруг стройного тела. Сердце скулит от восторга, низ живота сводит от желания, черепная коробка разрывается от обилия возможных вариантов.

Их родаки пока не в курсе, что тут происходит в их собственном доме. Они обязательно обо всем скажут, может немного позже.

Лекси упоительно пахнет зноем и мечтой, которая вот она - у него в руках - держи крепче и ни за что не отпускай.

С каждым оборотом Земли сердце Бенни любит еще сильнее, еще неистовее. Однажды его разорвет нахрен, но это не точно. Слова кажутся ему скучными и недостойными этого трепета. Он пальцами ведет по позвоночнику Лекси вниз, любовно оглаживает острые лопатки, вдыхая сонную тишину. Ключицы, левая, затем правая, впадинка между ними, шея, пальцы огибают кадык и снова спускаются вниз по татушке, которую набивал Сайлас. Он задевает сосок, Лекси шумно выдыхает, нетерпеливо поерзав на простыне, и сладко потягивается.

- Ммм, который час? - спросонья стонет он в подушку, вжимаясь пахом в простыню, а потом тут же выгибается. И снова повторяет поступательные движения, тем самым неторопливо сводя с ума Бенни. Уткнувшись в подушку, Лекси еле сдерживается, чтобы не прикоснуться к себе.

- Не смей, - велит ему Бенни, прекрасно зная о его несдержанности. Комнату заполняет совершенно непристойным звуком. - Около семи, - отвечает он на заданный ранее вопрос, покусывая его плечи и шею. Невыносимо. Слишком охуенно.

- Сайлас не писал? - встревоженно вскидывается Лекси. - Вдруг он не смог договориться с предками. Или билет не смог поменять.

Бенни нервно посмеивается над резко включившимся Лекси и тянется за своим телефоном, хотя уже проверял сразу по пробуждению - новых сообщений не было. Волнение пожаром распространяется по всему его телу, мгновенно уничтожает с трудом обретенное спокойствие на пробежке. Просто немыслимо сгорать сейчас и изнутри, и снаружи одновременно. Ему так жарко.

- Подожди, я сейчас, - произносит Бенни, с усилием отстраняясь от горячего Лекси пока разворачивается к тумбочке.

"Подожди" - отзывается в Лекси болезненным спазмом, скручивающим внутренности, но ему нужно знать. Сейчас. Он знает, что Бенни тоже.

- Сайлас, Сайлас, Сайлас, - шепчет Бенни, видя уведомление о непрочитанном сообщении в их общем чате. Имя Сайласа лучше не делает. Для Лекси звучит как пытка. - Ну надо же, - поражается Бенни наигранно. - Физиономию нам свою прислал.

Он нетерпеливо открывает видео в их чате, вытянув руку вперед, чтобы и Лекси было хорошо видно, и снова вжимается в него всем собой. В шею, в спину, в ягодицы. Это становится уже традицией - второй раз за два дня - Бенни позади Лекси, Сайлас по ту сторону экрана. Жаль, что не онлайн. Еще бы лучше - прямо перед ними. Здесь и сейчас.

Лекси кажется забывает, как дышать, а потом делает судорожный вдох. Его сердце разгоняется еще сильнее - Бенни это чувствует своей ладонью и губами, прижатыми к шее.

Позади Сайласа зал ожидания в аэропорту, что могло означать только одно - тот возвращается раньше своей семьи. Раньше, чем они тут извелись бы от ожидания.

- Хей, - говорит он тихо и Бенни видит замешательство на его лице. - Смахивает на какое-то издевательство, но мой рейс задержали из-за блядского циклона. Вы, наверное, еще спите, - Сайлас закрывает глаза, глубоко вдыхает, медленно выдыхает. Он беспокойно подергивает крестик в ухе. Видно, как сильно он расстроен. - Не пропускайте тогда школу. Лекси, тебя это касается в первую очередь, понял? Задержка уже почти три часа, я понятия не имею, сколько еще тут проторчу. У меня прямой рейс без пересадок - это почти шесть часов, так что я точно не скоро вернусь. Домой доеду на такси, если вы будете еще на уроках. Буду держать вас в курсе. Напишите, как проснетесь, - неуверенно произносит он, отводя взгляд в сторону, и видео останавливается.

- Черт, - убитым шепотом выдыхает Лекси. - Это во сколько он в аэропорт тогда приехал...боже. Всю ночь не спал, наверное.

- Ну ничего, просто чуть позже увидимся. Главное - сегодня, - успокаивает его Бенни, хотя сам огорчен не меньше. - Я кое-что придумал, - говорит он и открывает камеру в селфи-режиме. - Мы же проснулись, давай тоже поздороваемся. Скажи «Самолет».

- Самолет. Снимай трусы и в полет, - хмыкает Лекси и кладет затылок Бенни на плечо, томно закусив нижнюю губу. Камера щелкает несколько раз.

Бенни целует Лекси в шею и за ухом, пока выбирает самую удачную фотку по его мнению. Он отправляет фото и приписку к ней «И тебе «хей». Ждём тебя». Лекси сглатывает, снова распаляясь, очевидно представляя, как Сайлас будет жадно рассматривать изображение. Бенни смеется про себя, вспоминая как Лекси вчера протестовал при Сайласе. Бенни то прекрасно был осведомлен о его тайных желаниях, хотя их осознание далось тому крайне мучительно. Он так горько плакал, когда рассказывал об этом Бенни. Честно и без утайки, уверяя, что ни за что его не предаст. Было так странно, что Бенни даже не удивился этому признанию. Не удивился, не разозлился, не расстроился. Словно это было само собой разумеющимся. Это же Сайлас, черт его дери.

Бенни ладонями гладит ключицы. Сжимает соски, что заставляет Лекси вздрогнуть и вздохнуть. Ниже по животу. Тазовые косточки. Бенни не сдерживается и, крепко схватив за них, плотно притирается пахом к заднице Лекси, чуть елозя. Потом он несколько раз проводит по его члену. Они оба видят, что Сайлас открыл сообщение и замирают, не сговариваясь.

«Бенджамин, признайся наконец в своих садистских наклонностях. Ты испытываешь какое-то нездоровое наслаждение, издеваясь надо мной», - приходит голосовое от Сайласа сдавленным тоном. Бенни внутренне ликует.

«Именно», - тут же нагло отвечает Бенни, прикусывая мочку Лекси, с трудом сдерживая себя, чтобы не отправить Сайласу видео с доказательством того, насколько сейчас Лекси повело только от его голоса.

"Ненавижу тебя, - прилетает от Сайласа чуть погодя. - Клянусь, я тебе это припомню. Имеешь мой организм в самые неподходящие моменты, сука!» - стонет он разгневанно.

Бенни расплывается в улыбке, и он уже хочет ответить ему, чтобы раззадорить Сайласа еще сильнее, потому что это и вправду особое ни с чем несравнимое удовольствие, но Сайлас опережает его:

«Расскажешь мне все... а лучше покажешь... Черт, пойду покурю. Не отвлекайся. Займись, блять, делом», - хрипит он напряженно и растворяется в эфире.

Это было невероятно. Бенни даже не подозревал, что такое возможно, но все его чувства к Лекси множились надвое рядом с Сайласом. Бенни захлебывался. В Сайласе он видел свое же отражение. Как в зеркале. Сходящее с ума. Неистово жаждущее. Разница была лишь в том, что у Сайласа напрочь отсутствовали собственнические инстинкты, в отличие от Бенни, у которого их было в избытке. Бенни нуждался в нем. Как будто было недостаточно того, чтобы Лекси любил только он один. Когда он это осознал - он подумал, что словил себе сердечный приступ. Нездоровое желание поделиться всем, что есть у тебя, чуть не довело его до психоза.

Кажется, Лекси издает какой-то хнычущий звук, и Бенни немного приходит в себя. Он толкается в Лекси невероятно медленно и осторожно, сантиметр за сантиметром, давая ему привыкнуть к объему и ощущению растягивающихся мышц. Бенни глубоко дышит, хмурится, его сейчас разнесет к чертовой матери от той бури, что бушует в нем. Он слышит всхлипы Лекси как через толщу воды, точно зная, что тот так же, как и он сейчас думает о Сайласе и его тихом голосе. О том, что тот места себе не находит в далеком зале ожидания. Лекси сильнее начинает подаваться назад сам, суетливо хватая его за руку, которой Бенни неторопливо ему дрочил. Порывисто прося, чтобы Бенни с какого-то хера ускорился. На редкость эгоистичный избалованный мальчик. Самый любимый.

- Детка, капризы будешь закатывать Сайласу, никак не мне, - предупреждает его Бенни и сам понимает, как сейчас облажался, подкинув воображению Лекси новых бесстыжих картинок, хотя вовсе не имел в виду никаких двойных подтекстов. Потому что у них как-то сразу повелось, что Сайлас был хорошим полицейским, а Бенни плохим. Вопреки своим словам его движения становятся резче и быстрее. Лекси кончает, срываясь на крик. Бенни упирается лбом в его спину и дотрахивает его, порывисто проникая и отстраняясь. Затем валиться на спину. Он поворачивает голову вправо и утыкается в плечо Лекси мокрым виском. Сквозь дымку оргазма Бенни слушает, как загнанно дышит Лекси, пребывающий сейчас в своей экстазной отключке. Он задумчиво рассматривает его красивое лицо и находит в себе силы положить руку на его спину, успокаивая.

Несколько мучительных лет притирок, постоянных ссор, отвратительных стычек, едких взглядов друг на друга, недельных игр в молчанку и тотального игнора в один прекрасный день вылились в эмоции, к которым ни один из них оказался не готов. Бенни даже не может сказать точно, когда все изменилось. Когда все это сменилось смущением и интересом? И все равно этого было недостаточно для чего-то большего. А сейчас как будто наконец-то нашелся недостающий, когда-то давно утерянный, элемент.