Бонус 2
Не зря Сайлас всегда проводил аналогию своих провалов в "не здесь" с погружением в водную стихию. Именно вода являлась символом его эмоций и жизни.
Пока на поверхности бушуют волны, на глубине звуки приглушались, остается лишь легкое движение похожее на убаюкивающую колыбель. Он наблюдал за разнообразием своих чувств словно со стороны: вот там притаился страх - его щупальца выглядывали и снова скрывались из виду, вот там целой стайкой серебристо промелькнули яркие воспоминания последних лет жизни. На самое дно опустилась тяжелая и неповоротливая ответственность, царственно приплыла и захватила все его внимание вспыхнувшая страсть.
Всего лишь мгновение, и картинка поменялась. Вокруг Сайласа постоянное движение, ритм вторящий его дыханию.
Эти движения не прекращаются никогда. Они завораживают, притягивают и манят. Градиентный спуск сначала на малую глубину, затем все глубже, глубже...
Он никогда не забывает о реальности, до скулежа обожая коллекцию проводников, что возвращают его на поверхность. Мягкий свет от лампы на прикроватной тумбе; рука, лежащая у него на животе; звук блендера на кухне; теплая ладонь, что задумчиво поглаживает его затылок; размеренный шелест книжных страниц; колонка, которая почти всегда играет еле слышно. Каждый раз он говорит про себя "спасибо" и позволяет себе вдохнуть свежий и чистый воздух.
Бездна, в которую удалось ему однажды заглянуть, навсегда оставила в его душе свой неизгладимый след. Он знает насколько разнообразным может быть его мир. Спокойным, но глубоким - тихо проплывая на изнанке настоящего «здесь». Или бурным с частыми порогами и поворотами. Порой из-за избытка чувств он выходит из своих берегов, смывая все на своем пути. Но проходят дни, и вода спадает, обнажая перекроенные берега осознанности. Самым болезненным был период засухи, когда его мир обмелел, потерял свою силу, стал неподвижным, как вязкое болото. У всего есть исток - он чист, прохладен и имеет приятное послевкусие. Главное - никогда не забывать, что источник это и есть он.
Цвета дышали вместе ним. Поглощенный процессом, он контролировал каждый штрих, каждое движение своей руки, плотность линий и их направление. Многообразие оттенков становилось одушевленным, обретая свой собственный голос. Сайлас знал, что его искусство имеет особую силу. Силу способную менять мир, заставлять людей задуматься и переживать моменты, которые он зафиксировал, о которых не хотел молчать. В каждом вихре полутонов пряталась история, эмоция, уникальность. Его работы говорили сами за себя, заполняя пространство силой и энергией.
Мокрый и холодный нос настойчиво тычется ему в изгиб локтя.
- Чееерт, - произносит Сайлас, и его голос раздается в голове словно раздвоенный и тут и там.
Кончиками пальцев он осторожно трет свои глаза и промаргивается. Смотрит на огромный экран перед собой и зажатое в пальцах перо. Вглядывается в изображение, приятно удивляясь. Любопытно, как идея Лекси захватила Сайласа с головой и нашла выход через его руки. Изначально он даже не рассчитывал на такой потрясающий эффект. Чуть позже он обязательно вернется за свое рабочее место, предварительно показав ему наброски.
Черный пес запрыгивает к нему передними лапами на колени, жизнерадостно повизгивая и облизывая ему руки.
- Спасибо, дружище, - благодарит его Сайлас за то, что выдернул из затянувшегося транса, тормоша его большую и радостную черную морду.
Он хлопает своего пса по лоснящимся бокам, пока тот, извиваясь, заходится в собачьем восторге от того, что на него обратили внимание.
- Да, люблю я тебя, люблю, - тихо посмеивается Сайлас. - Где все? - спрашивает он у пса, и тот забавно замирает, навострив уши.
Затекшие мышцы хочется размять, он поднимается с кресла, потягиваясь, и морщится от того который сейчас час. Бенни, наверняка, уже вернулся с работы часа три назад, а Лекси уже извелся в ожидании, он никогда не отрывал Сайласа от работы без острой необходимости.
Сайлас чувствует себя чуточку виноватым, что так надолго увлекся. Он бредет к лестнице, но тут улавливает тихое бормотание в их спальне.
- Какие люди, да в наших материях, - с ленцой произносит Бенни, откладывая в сторону телефон. Он расплывается в улыбке и протягивает ему навстречу руку.
Бенни лежит на кровати, со всех сторон зажатый жаждущими его внимания. Две наглые морды рыжая и белая лежат у него на коленях в совершенно неудобных позах, но их это мало заботит - главное что с ним, главное что Бенни по очереди чешет каждого из них за ухом. На плече у Бенни пристроился Лекси, уткнувшись в книжку, а при виде Сайласа и на его красивом лице расцветает сладкая и довольная улыбка. Картина до того идеальная, что Сайласу приходится укусить себя за щеку с внутренней стороны, чтобы убедится, что это все по настоящему.
- Риск, Скай, место, - командует Бенни, нетерпеливо хватая Сайласа за руку и тянет к себе.
Собакены нехотя и нерасторопно спрыгивают с нагретых мест и плетутся к своим лежанкам.
- Люц, тебя это тоже касается, - говорит Бенни, но его нагло игнорируют и тут же преграждают путь Сайласу, низко зарычав, перенимая все внимание на себя.
Черный пес привстает на задние лапы, подальше отталкивая Сайласа от Бенни. На редкость ревнивое существо. Бенни резко садится:
- Люц! Место! - стальным голосом командует он, и Люц, поджав уши, демонстративно черепашьим шагом тащится к своей лежанке и с оскорбленным видом утыкается носом в бок Скай, ища в ней утешение. Риск тычется ему в морду носом, придирчиво обнюхивает и начинает покусывать его за ухом, шумно вздыхая.
- Господи, каждый раз отвоевывать тебя приходится. Течет от тебя как сучка. А я еще его любимчиком считал. Предатель. - Бенни обратно укладывается на кровать, не отпуская запястье Сайласа. - Иди сюда. Боже, как я соскучился, - бормочет он, когда Сайлас укладывается на Бенни сверху. - Мой. Никому не отдам, мне самому мало, - шепчет он в губы Сайласа, жадно шаря руками по всему его телу куда только мог дотянуться. - Чудо моё, ты закончил? Отпадно получается, кстати, - между поцелуями шепчет Бенни. - Даже не слышал меня, - усмехается он, стискивая Сайласа в кольце рук до нехватки воздуха.
- Прости, - улыбается Сайлас, купаясь в грубовато-нежной ласке Бенни и вдыхая во весь объем легких такой родной аромат. Он трется лицом о его шею, скулы, желая насквозь пропитаться его запахом.
Бенни улыбается ему еще шире и кивает. Не было ни единого раза, чтобы Бенни упрекнул его в том, что он слишком много работает, что Сайлас может днями и ночами напролет сидеть за монитором, не слыша и не видя никого и ничего вокруг.
- Блять, это что за шорты на тебе? - запальчиво урчит Бенни, опрокидывая Сайласа на спину и подминая его под себя.
В тишине раздается шуршание ткани, пока он жадно шарит по бедрам Сайласа, ощупывая его во всех местах. Жар моментально прокатывается по позвоночнику Сайласа, внизу живота как по команде разгорается адское пекло.
- Это мои, - хихикает рядом Лекси. - Не порви, - строго предупреждает он Бенни, помня сколько одежды тот попортил им с Сайласом в страстном запале.
Сайлас счастливо поскуливает и жмурится под жарким натиском Бенни и от сверкающей улыбки Лекси, все это время с любопытством наблюдающего за ними в паре сантиметрах, подперев голову рукой.
- Мне хоть чуточку оставь, не будь жадиной, - заливисто хохочет он и отдергивает руку, когда Бенни шутливо клацает зубами рядом с любопытными пальчиками, пытающимися пролезть в щелочку между телами Бенни и Сайласа.
- Мое... только мое, - эгоистично порыкивает Бенни, осыпая короткими жаркими поцелуями лицо Сайласа, хватающего воздух приоткрытым ртом.
- Я когда-нибудь скончаюсь от передоза прекрасного, - дрожаще выдыхает Лекси.
Он тянет к ним руку и легко касается татуированной шеи Сайласа, зарывается пальцами в волосы на затылке Бенни, проводит большим пальцем по отчаянно пульсирующей венке на виске Сайласа, убирает упавшую на глаза прядь за ухо Бенни. И останавливается только тогда, когда рты Сайласа и Бенни касаются друг друга. Жарко и голодно. Он задерживает дыхание на мгновение и опять продолжает их поглаживать пока они целуются, с немеющим сердцем от этой тягучей нежности и фонтанирующей через край чувственности. Бенни отрывается от рта Сайласа, укладывая и Лекси на лопатки рядом с Сайласом, и хрипит ему в лицо:
- Тоже мой... только мой, - и начинает по очереди целовать их.
Лекси. Сайласа. Снова Лекси. И снова Сайласа.
У Бенни кружится голова. Лекси пахнет прохладно-мятным гелем для душа. У Сайласа до одури горячий язык, его пальцы гладят Бенни загривок, другой рукой он уже пробрался под резинку его шорт, сжимая его задницу. Бенни рычит и падает головой в плечо Сайласа.
- Тихо-тихо-тихо, - хрипло бормочет он. - Я хотел с вами поговорить сначала. Серьезно. Ууууф, сейчас минуточку... Господи, - загнанно дышит он, прикрыв глаза.
Ему нужно успокоится, иначе это затянется надолго, потому что он смертельно соскучился по ним за эту неделю. Нескончаемо длинная рабочая неделя высосала из него все соки. Дома спасительный оазис и его личный источник возобновляемой энергии, несмотря на то что они обожают ее тратить направо и налево, дико непристойно и возмутительно бесстыдно.
Он садится на пятки, не отнимая от пацанов рук. Распростертые Сайлас и Лекси перед ним - фантастическое зрелище, лучшее, что он когда-либо видел и вряд ли увидит что-то еще лучшее в обозримом будущем. Возможность делать с ними все что его душе угодно- распаляли даже больше, чем реальные воспоминания о их богатой на изобилие интимной жизни, потому что с каждым разом он еще больше поражался своим ощущениям, словно кто-то там наверху тянет ползунок по его личной шкале удовольствия на величину, у которой очевидно нет ограничения.
Лекси протестующе хнычет и умилительно выпячивает нижнюю губу, на которую тут же нацеливается Сайлас, заинтересованно повернув к нему голову и вбирает с протяжным стоном ее в рот.
- Сай! - охает Бенни. - Погоди, родной, дай мне пару минут, пожалуйста. Я серьезно, выслушайте меня, - он отрывает их друг от друга, виновато поглаживая их по скулам.
- Подождать не может? - полушепотом спрашивает Сайлас, от которого у Бенни поджимаются яйца.
В серых глазах Сайласа бушует штормовое море. Бенни до беспамятства обожал эти серые глаза и его обладателя. Эти серые глаза бывали такими разными... Оттенок менялся в зависимости от того в каком настроении находился Сайлас. Когда его обуревали сильнейшие эмоции - они блестели полированной сталью. В минуты душевного равновесия они были ясными и отдавали синевой. Как будто смотришь на море и пасмурное небо в одном флаконе. Они могли сжечь душу Бенни и воскресить его в мгновение.
Сайлас даже не осознает насколько Бенни преклоняется перед ним. И не потому что Бенни не говорит ему об этом. Ему кажется, что словами и действиями не описать масштаб его восхищения и необъятной любви к нему, к Лекси, к ним двоим. Иногда Бенни не может воспринимать их как отдельные личности. Они слишком одно для него. А иногда он захлебывается в осознании от того насколько они разные и при этом восхитительны по отдельности.
Ужасно хочется поддаться соблазнительной хрипотце Сайласа, но Бенни просто сейчас разорвет от радости, если он им не скажет все прямо сейчас:
- Нет, Сай, не может, - он стискивает зубы, потому что Сайлас облизывает пересохшие губы и с коварной полуулыбкой укладывает руку Бенни себе на пах.
Все мысли разом обдает жаром и желанием сдаться на радость своим слабостям. Он не может сдержаться и сжимает такую соблазнительную выпуклость, аккуратно поглаживает большим пальцем по всей длине через ткань. Сайлас тихонько выдыхает и сам толкается ему в руку.
- Хм, а может так даже лучше, - низко произносит Бенни. - Будешь сговорчивее. И уж точно будешь согласен на все.
- Согласен на что? - подозрительно замирает Сайлас с мрачным недоверием на лице.
- На следующей неделе мы летим в отпуск. Отговорки, что у тебя дел невпроворот не принимаются. У Лекси удачно перенеслась практика. За нашим зоопарком присмотрит Исса. Я уже все забронировал, оплатил, договорился с Маршалом, что он прикроет тебя, если будет в этом необходимость. А еще мне пришлось выслушать от твоего дружбана многослойную матерную тираду, о том какой я фееричный хрен, что не сделал этого раньше. Остров, Карибское море и ни единой души вокруг. Только мы. Я мечтал об этом два года, Господи Боже, - заскулил он мучительно. - Целый месяц, вы только представьте. Буду трахать вас круглыми сутками. Может иногда буду давать вам поспать и поесть, а может и нет. Нет, точно нет, - шепчет он мечтательно.
- Ты знал? - возмущенно спрашивает Сайлас у Лекси.
- Нуууу, - тянет Лекси. - Я типа догадывался, - хитро улыбается он. - Этот шифровальщик забыл, что все электронные чеки приходят на мою почту, потому что непосредственно я занимаюсь нашей годовой отчетностью. И как раз поэтому я перенес свою практику на следующий месяц. А с Маршалом договорился изначально я, - задиристо хмыкает он. - Бенни все еще думает, что умнее остальных, наивность наша ненаглядная, - хихикает Лекси, уворачиваясь от его щипков.
- Ммм, я только за. К тому же, у меня перед тобой должок. Очевидно пришло время расплачиваться, - улыбается Сайлас, глядя на Бенни.
- Обожаю вгонять тебя в долги, - ухмыляется Бенни. - Не боишься, что я буду взимать с тебя накопившийся долг долго и мучительно? - опираясь руками возле головы Сайласа, негромко и низко произносит он.
- Твое право выбрать любой из видов взыскания. Готов отработать всеми способами. Мне, кажется, там даже проценты натикали.
- Правильно думаешь, - Бенни задирает на его животе футболку, широко оглаживая ладонью. - Мне заранее искренне жаль твои колени, - с нарочитым сочувствием говорит Бенни.
Ему не было жаль.
Его палец цепляет за горловину футболки Сайласа, обнажая правую ключицу. Он сладко прижимается губами сначала к буквам "UMA", потом проделывает все тоже самое с "ZZI", потянув горловину в другую сторону.
- К тому же Лекси слишком бледный последнее время, - спохватывается Сайлас, млея от неторопливых прикосновений Бенни.
- Ты просто хочешь опять любоваться его загорелой попкой, - хохочет Бенни.
- А ты нет?
- Еще как хочу! Можешь даже одежду не брать с собой, понял? - наставляет Бенни свой палец на Лекси, сдерживающего изо всех сил радостные вопли.
- Можно уже орать? - спрашивает Лекси, подпрыгивая на месте.
Он вопит, набрасываясь на Бенни со звонкими поцелуями. Сайлас тихо посмеивается, наслаждаясь зрелищем. Лекси хватает Бенни за подбородок крепче и с силой проталкивает в рот свой язык. Просто не может удержаться. Сайлас на миг прикрывает глаза, вспоминая, что Лекси творил им вчера пока Бенни был на работе, а они ужасно без него изнывали. Он медленно выдыхает. Дотрагивается пальцами до живота Бенни так, чтобы можно было почувствовать, как от неожиданности сокращаются мышцы. Бенни непроизвольно вздрагивает. Сайлас чувствует это. Кратко улыбается.
Он обожал не отрываясь следить, как касаются друг друга их губы, делаясь изумительно влажными, как идут в ход языки. Нетерпение нарастает, особенно у Лекси, ему всегда было непросто сдерживаться.
Бенни отрывается от губ и целует Лекси в щеку, рядом с ухом прямо в маленький набитый треугольник, спускается на шею, лижет нежную кожу, выбивая из того несдержанный стон. Этот насыщенный звук прокатывается по спальне, окуная всех троих в томительное, зыбкое возбуждение.
Зрелище приносит Сайласу не только эстетическое удовольствие, но и натуральный дискомфорт, потому что он уже и не помнит каково это - наблюдать со стороны и не касаться, не вдыхать их запах, не вылизывать такую аппетитно увлажнившуюся кожу. Он старается откатить свое острое желание на второй план. Подольше насладиться их видом.
Лекси податлив, жаден до прикосновений, еще немного, и он не задумываясь ляжет перед ними, предлагая всего себя. Границ у Лекси не было и нет. У Сайласа голова кругом идет от этих мыслей.
Жар шпарит все сильнее. Однако Лекси удивляет Сайласа, пристально посмотрев на него осознанным взглядом. Сайлас понимает его без слов. Сегодняшний вечер посвящен Бенни, он тоже чувствует в этом необходимость.
- Кого хочешь первым? - бесстыдно шепчет Лекси в губы Бенни, а тот мотает головой из стороны в сторону, пытаясь хоть немного прийти в себя, пока Сайлас стаскивает с него футболку и припадает ртом к его оголенному торсу, проводит языком в местечке под огромным и отзывчивым сердцем Бенни, там где выбиты их с Лекси инициалы.
Сайлас часто отмечал, что его чувства к Бенни и Лекси выходят за рамки понимания и описания. Любить можно своих собак, дом, свое искусство, классный трэк. А это... Необъятное, не изученное, непостижимое и бездонное... Охарактеризовать одним словом? Да ни в жизни. Он осознает, что они - его все, он на полном серьезе уверен, что без них не сможет существовать.
Иногда Сайлас переживает, что его чувства могут ограничивать их свободу и индивидуальность. Он боится, что вместо того, чтобы видеть их как отдельных для него людей, они слишком сильно сливаются друг с другом перед ним. Но одновременно он наслаждается тем, что они разные и при этом неповторимы каждый по-своему.
Его сердечное болезненное томление и преданность им - нечто большее, чем просто слова или действия. И Сайлас бережно хранит это осознание внутри себя, понимая, что его чувства к ним просто не поддаются ни одной известной ему концепции. Для этого просто-напросто не придумали еще слов и обозначений. И целой жизни не хватит, чтобы суммировать все слагаемые его душевных порывов, только усугубившейся с годами привязанности и приступов пароксизма. Таких мер и показателей в принципе не существовало.
Сайлас перестает себя ощущать, как цельную личность. Он превращается во что-то стонущее и мокрое, безо всяких связных решений, со ртом, полным пошлых звуков, и с одной-единственной мыслью: «Мои».