Глава 31. Перед штормом
Комната была полупустой. София стояла у окна, прижимая к себе чашку чая, но не делая ни глотка. Томас сидел в кресле у стены, наблюдая за её отражением в стекле.
На улице — ни души. Только ветер, стучащий по ставням, как неумолимое напоминание: «Ты всё ещё жива, и значит — должна драться».
— Завтра может всё закончиться, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Или начаться. В зависимости от исхода.
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.
София молчала. Тогда Томас встал, подошёл ближе, остановился в шаге от неё.
— Есть вещи, которые мы не контролируем, София. Но я знаю одно. Если с тобой что-то случится… я превращу этот город в пепел. Я выжгу каждого, кто к тебе прикоснулся.
Она повернулась к нему. В её взгляде метались боль и ярость, страх и решимость.
— Ты не должен… — прошептала она.
— Я уже должен, — перебил он. — Потому что, чёрт побери, я тебя люблю.
Слова повисли в воздухе, как выстрел. Не было драматичного жеста, поцелуя, падения на колени. Только правда. Сырая, острая, болезненно реальная.
София отвернулась. Глубоко вдохнула. Внутри всё стучало, как барабаны войны.
— Я не могу терять тебя, Томас. Я... я боюсь. Это чувство — оно делает меня уязвимой. Слабой.
— Оно делает тебя живой, — мягко ответил он.
Она обернулась. Губы дрожали, но взгляд был твёрдый.
— Если я завтра не вернусь…
— Ты вернёшься, — перебил он. — Потому что ты — София Дарк. Потому что ты моя. А я — твой.
Они стояли в молчании. Между ними — всё, что не было сказано раньше. Всё, что они сдерживали, отрицали, хоронили внутри.
София шагнула ближе, коснулась его щеки.
— Тогда не отпускай меня завтра. Ни на шаг.
— Даже если придётся умереть рядом, — прошептал он, прижимая её к себе.
И в ту ночь они не делали ничего, кроме того, как просто были рядом. Впервые — не играя. Не соревнуясь. А позволяя себе быть теми, кем они стали друг для друга.