Глава 34. Дым и молчание
Париж. Укрытие в старом особняке с окнами на крышу. Дождь стучал по стеклу, будто пытался выстучать правду, которую оба давно прятали.
София сидела на подоконнике, завернувшись в тёмно-серое пальто. Её волосы ещё пахли дымом, но взгляд был отстранённый. За окном пылал огонь последнего акта — журналисты, полиция, суета. А внутри — тишина.
Томас молча наливал два бокала виски. Он не говорил с момента их бегства с крыши. Не потому, что не было слов — а потому что каждое из них было бы признанием.
Он подошёл, протянул ей бокал. София взяла, едва коснувшись его пальцев. Мгновение, но оно было длиннее всех их игр.
— Думаешь, он выжил? — спросила она.
— Нет, — коротко. — Я видел, как его унесло взрывной волной. Даже у Леона нет девяти жизней.
София молча отпила. Несколько секунд — только звук дождя и глотков.
— Мы остались в живых, — сказала она. — В который раз.
— Нам это начинает идти на руку.
Она усмехнулась, но глаза оставались серьёзными. Затем, вдруг, спросила:
— Томас… если бы я погибла там… ты бы что чувствовал?
Он замер. Словно удар пришёл не в грудь, а куда-то глубже. Он сел напротив, посмотрел ей в глаза — прямо, без привычной бравады.
— Паника. Злость. Потерю контроля. Всё, что я ненавижу. Всё, что ты превращаешь в привычку.
София улыбнулась, но в уголках глаз дрожала усталость.
— А если ты? — её голос стал тише. — Если бы не вернулся с подвала?
— Я бы тебе не простил, — тихо ответил он. — Что позволила мне умереть раньше, чем ты.
Молчание.
И в этой паузе случилось то, чего они оба боялись больше смерти.
Он подошёл. Взял бокал из её рук. Отставил. Положил ладони на её лицо. Осторожно, но с какой-то почти болезненной решимостью.
— Ты… мой хаос, — прошептал он. — Но единственный, который я выбираю.
София прижалась лбом к его лбу. Глаза закрылись.
— Томас… если ты сейчас поцелуешь меня — я не смогу снова делать вид, что мы просто союзники.
— А ты хочешь делать вид?
— Нет.
И он поцеловал её. Без театра, без страсти ради страсти — просто как человек, который наконец перестал бороться с собой.
Дождь продолжал биться в окна. А внутри, среди обломков их страхов, зарождалось нечто куда более опасное, чем война.
Чувство.